Граф

Расположились в каюте. Я извинился перед адмиралом за то, что угостить мне его нечем – вина на корабле я не держу, а ужин не скоро и еще не готов. Хотя вино как раз было. Мы им иногда воду разбавляли для обеззараживания, когда долго не могли найти свежей. Мы ее хоть и кипятили, но она все равно со временем портилась. Но вино было таким дрянным, больше по вкусу напоминавшим уксус, что предложить его я конечно же не мог. Адмирал предложил послать шлюпку на галеру. Там у него несколько кувшинов отличного вина, с его собственного виноградника. Я отказался, сославшись на то, что вообще не пью вино. Адмирал, естественно, удивился. Так и болтали минут десять ни о чем. Хорошо хоть погоду обсуждать не стали. Пока это не очень принято. Англичане еще не придумали свою фишку о том, что джентльмены, прежде чем перейти к каким-то серьезным вопросам, обязательно должны поговорить о погоде. Наконец адмиралу это надоело, ну а что – ни выпить, ни поесть, и он перешел к тому, ради чего и приперся.
– Господин граф, признаюсь, я к вам не просто так нагрянул. Я переговорил с некоторыми матросами из вашего бывшего экипажа, из тех, кто сошел на берег сегодня, и с теми, кто ходил с вами до этого, и меня очень заинтересовали ваши кулеврины и аркебузы. Хотелось бы посмотреть на них.
– Аркебузы вы уже видели, господин маркиз, они были в руках у моих солдат. Ну а кулеврины я вам, к сожалению, показать не смогу.
– Почему?
– Не хочу.
– Как это?
Адмирал от удивления даже рот забыл прикрыть. Ну да, сейчас что-то скрывать не принято. Наоборот, принято хвастаться и выставлять на всеобщее обозрение свое оружие, коня, корабль…
– Понимаете ли, господин адмирал, кулеврины принадлежат мне, и мое право – показывать их кому-то или нет. Я их никому не показываю. С ними имеют дело только мои люди. Я сам ввел такое правило, и не мне его нарушать.
– Честно говоря, я очень удивлен, господин граф. Скажите, а не из этих ли кулеврин два месяца назад был поврежден один из моих кораблей возле Бреста?
– Не понимаю, о чем вы, господин адмирал. Да, пару месяцев назад, когда мы возвращались домой из Кастилии, на нас попытались напасть какие-то разбойники. Мы их отогнали. Один корабль даже вроде подожгли. Могли бы и потопить, но неохота было возиться. Да и спешили очень. Так вы говорите, что это были ваши корабли?
– Да, господин граф, это были корабли из моей эскадры. И патрулировали они французские воды, поэтому имели право остановить и проверить любое судно.
– Странно. Я почему-то был уверен, что море не принадлежит никому. Берег, суша – понятно, они всегда чьи-то, но море – оно для всех. И переубедить меня вряд ли кому удастся. И если в море вдруг кому-то придет в голову остановить меня, да еще и что-то там проверять, то это я буду воспринимать как разбой, корабли разбойников буду топить, а самих разбойников вешать.
– Это ваше мнение, граф. Но другие считают иначе.
– Кто «другие»?
– Я и мой король.
Вот ведь ухари. Насколько я помню, понятие территориальных вод возникло только в девятнадцатом веке. А эти применяют его уже сейчас. И где? В проливе. Интересно, англичане с этим согласны?
– А никто и не воспрещает вам так считать. Вы считаете так, я по-другому. Мы все свободные люди и можем иметь свое мнение по любому вопросу. Тем более что ваш король не имеет ко мне никакого отношения. У меня есть свой император. Я все-таки граф Священной Римской империи, а не Франции.
– Ну что ж, господин граф, в этом вопросе наши мнения различаются. Но учтите, я могу объявить вас пиратом, ведь это именно вы напали на мои корабли, а не они на вас.
Ага, уже угрозы в ход пошли. Это, так сказать, кнут, а каким будет пряник, интересно?
– Объявить вы, конечно, можете, но только что мне до вашего объявления?
– Но вы ведь пришли сюда не просто так? Насколько я знаю, вы привезли сюда свой товар, а с моим мнением наши союзники, в отличие от вас, считаются.
– Ну и что? Да, я привез партию оружия для кастильской армии. Хорошего оружия, из отличной стали. И если ваши союзники откажутся от него, я его продам португальцам или арагонцам. Да и королевство Наварра здесь рядышком. Хотя договоренность с купцами из Сан-Себастьяна есть, и мне не хотелось бы ее нарушать.
 
– Я не собираюсь вмешиваться в ваши торговые дела с кастильскими купцами, господин граф. Хотя я и удивлен, что граф, аристократ, занимается таким низменным делом как торговля.
– Ну что вы, господин маркиз, в торговле я совершенно не разбираюсь. Но у меня есть свои купцы, как и у кастильского короля, да и у вашего тоже. А вот защищать своих купцов от разбойников – это моя прямая обязанность как их сеньора. Разве не так?
– Может, вы и правы, господин граф. Но все же вернемся к кулевринам и аркебузам. Мне непонятно нежелание их показать, но рассказать о них вы мне можете? Или это опять тайна?
– Вы правы, господин адмирал. Это опять тайна.
– Тогда продайте мне пару кулеврин. И пару ваших аркебуз.
– Они не продаются, господин адмирал.
– Но вы же торгуете оружием…
– Торгую не я, а мои купцы. Своим товаром. А кулеврины и аркебузы принадлежат мне, а я не купец, я не торгую.
– И как же быть? Поймите, господин граф, если ваши кулеврины и аркебузы так хороши, как о них говорят, то они мне очень нужны. Мне и моему королю. Вы ведь знаете, что мы уже долгие годы ведем войну с Англией. Моя прекрасная страна уже половину столетия страдает от этой войны. И если ваши кулеврины хоть немного помогут нам в этой войне, то мой король будет вам очень благодарен. А благодарность королей многого стоит, поверьте мне.
– Я вам верю, господин адмирал. Но и вы мне поверьте: благодарность чужого короля может привести меня на эшафот в родной империи.
– Господин граф, если вы сможете наладить производство кулеврин и аркебуз во Франции, то мой король сделает вас французским графом и щедро одарит землей.
– Зачем мне это? – Что-то пряник какой-то черствый и даже плесенью отдает. – Я и так граф, и земли у меня достаточно. И по морям я мотаюсь не потому, что мне денег не хватает, а от скуки. И потом – променять прекрасную и мирную империю на воюющую страну… Вы это всерьез, господин маркиз?
– Но вы же сами жалуетесь на скуку. Молодому аристократу ничуть не помешает немного воинской славы, а где ее можно добыть, как не на полях сражений?
– Господин адмирал, я воюю тогда, когда хочу, и с тем, с кем хочу. И не по приказу. А воевать за чужую страну и за чужого короля – что может быть глупее?
– Так станьте подданным моего короля. Уверяю вас, он вас не обидит. У нас очень мудрый и щедрый король.
– Меня и мой император устраивает.
– Ну, что ж, думаю, мы не договоримся. Очень жаль, господин граф, очень жаль. Проводите меня.
Я проводил адмирала до шлюпки. Как только она отошла от борта, я повернулся к Паулю:
– Герман вернулся?
– Давно уже. Но мы не стали беспокоить ваше сиятельство.
Да уж, часа два меня адмирал промурыжил. И опять я ничего не узнал. Что тут делают французы? Куда собираются идти? Может, Герман знает.
– Пауль, вызови ко мне капитана и Германа.
Капитан примчался тут же. Приказал поднимать паруса и дать сигнал на шнеккеры: уходим. Жаль, конечно, но придется, видно, идти в Португалию. Здесь нам уже ничего не светит. Уйти бы еще без боя.
Пришел Герман и доложил, что купцы ждут нас у причала. Они очень обрадовались нашему приходу, а особенно количеству привезенного оружия. Сукно для нас тоже готово. Лежит на складе в порту. Очень хорошее сукно и по очень хорошей цене. Я от расстройства даже по столу кулаком треснул. Ну какие же сволочи, эти чертовы французы!
А французская эскадра, оказывается, здесь поджидает кастильцев. Они совместно решили провести рейд к берегам Англии. Кастильская эскадра, кстати, должна подойти со дня на день. Так что нам и в самом деле надо отсюда убираться. Тут подошел капитан, и я приказал идти на юг, в сторону Португалии, но держаться мористее. Не напороться бы на кастильскую эскадру.