"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Ий-е! - взвизгнула восседающая на одном из них Сийя Льянки; теперь, после смерти Ксарны, она вплела в бахрому налобной повязки красные нити главы рода. - Спасибо, почтенный жрец! Хэ, хэ, подтолкните сзади эту толстую ящерицу!
- Сама ты, тьма тебя побери... - еле слышно пробормотал наездник второго ящера, но зверя своего заставил отступить на пять шагов в переулок. Анкехьо с пожитками семейства Льянки, скрежеща шипами по камням ворот, протиснулся во двор.
Ещё двое из рода Льянки шли за ящером, и Алсек не видел их лиц из-под широких шляп. Загнав анкехьо под навес, они принялись отвязывать от его спины тяжёлый груз и складывать у очага. Тут были корзины, наполненные горшками, плошками и кувшинами, мотыги и метёлки, черенки от лопат и их "лезвия" бережно проложенные листьями, множество крючков и подпорок, тростниковые желоба и десятки циновок, свёрнутых рулонами - и новеньких, и совсем истрёпанных. Малую часть груза люди принесли на себе - её сразу отправили в дом. Нинан Льянки вышел, чтобы помочь, приветственно кивнул Алсеку и взялся за дело. Как и все Льянки, он был угрюм и к разговорам не расположен.
- Похоже, что эти зноррки выгрребли все вещи из своего дома в полях, - заметила Койлор, из-под руки Алсека выглянув во двор. - Не оставили там даже кррысиной шкуррки.
Владелец анкехьо ждал у ворот, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и едва последний тюк сняли с панциря, оседлал ящера и погнал прочь из квартала переписчиков. Уехал он недалеко, в соседнем переулке обнаружив, что панцирные звери встали гуськом чуть ли не от площади до ворот, и он в этой череде далеко не первый.
"Не дошло бы до драки," - покачал головой Алсек, слушая отдалённый рык анкехьо и рявканье разозлённых куманов. Все стада, сколько их ни было на пастбищах Эхекатлана, загоняли сейчас в стойла Медной Четверти, под ногами у них путались нагруженные ящеры, перевозящие в город пожитки селян, - воплей и ругани много было на улицах в эти дни, и стража сбивалась с ног, следя, чтоб хотя бы обошлось без кровопролития.
- Готово, - объявила, выйдя во двор, Сийя. - Все, кроме Гвайнаиси и Нинана, - ступайте за мной! Ещё две поездки, тьма их пожри... Злой же сегодня взгляд у Згена!
Алсек недоумённо покосился на солнце. Ни ярче, ни жарче оно со вчерашнего дня не стало - день за днём тонули в бесцветном раскалённом расплаве, словно Эхекатлан погрузился на дно чана с кипящим стеклом.
Услышав шипение Койлор, он подошёл к окну, чтобы захлопнуть ставни и оставить жару на улице, но задержался и долго стоял, глядя в переулок - и дальше, поверх крыш. Вдали, на юго-востоке, грохотали боевые барабаны.
До казарм он добирался долго - все переулки были запружены караванами ящеров и носильщиков. По приказу наместника все пряные растения, все Меланчины, все недозрелые колосья Сарки, все садки с фамсами, - всё, что ещё оставалось съестного или пригодного на растопку в застенье, свозили сейчас в хранилища Медной Четверти. Все окрестные Нушти лишились побегов, были срезаны едва ли не под корень. Поля опустели - только Олеандры и пыльные мерфины ещё зеленели над перекопанной землёй. Алсек слышал, как жители вполголоса сетуют на нелепый приказ - уж земляным-то клубням могли бы дать дозреть!
"А ведь Чарек в дни Аймурайчи одарил нас двойным урожаем," - хмуро думал жрец, обходя стороной злых ящеров. "Надо было нам ещё тогда понять его знак..."
Во внешнем дворе большой казармы, отмеченной крыльями из медных лезвий над входом, толпились жители - рослый Гларрхна и смутно знакомый Алсеку полусотник из рода Мениа принимали новобранцев. Отбирали без придирок - редко кто-нибудь из пришедших отправлялся обратно домой. Из казармы доносился грохот и лязг - там раздавали оружие и примеряли доспехи, а во внутреннем дворе, как слышал жрец, кто-то с зычным голосом обучал бойцов. Чуть поодаль, там, где переулок расширялся, громоздились вороха подсушенного тростника, рядом стоял стражник, ожидая, когда траву утащат в мочильню. Прочной брони на всех не хватало, а непропитанные плетёнки из тростника, пусть даже обшитые кожей, наместник выдавать опасался - когда дойдёт до сражений, будет слишком много огня...
- Хаэй! - окликнул его Гларрхна и жестом велел подойти. Алсек бегом обогнул толпу недовольных жителей и с надеждой взглянул на него.
- Сонкойок? Иди домой, - буркнул хеск. - Тебя не возьмём. Ящеру тоже передай, чтобы тут не болтался.
- Хэ-э... - жрец изумлённо мигнул. - Могучий воин! Почему мы не можем защищать наш город? Ты думаешь, мы слишком слабы, чтобы сражаться? И я, и Хифинхелф проявили себя в бою, и мы...
- Тихо ты! - недобро оскалился Гларрхна. - Приказ Даакеха. Радовался бы, что под стрелы не гонят!
Возвращаясь в Пепельную Четверть, Алсек не без опаски приблизился к Площади Солнца. Он помнил, что ни в храме, ни в кварталах жрецов ему не будут рады - Гвайясамин Хурин Кеснек обычно слов на ветер не бросал - но с любопытством изыскатель совладать не мог.
К жреческим кварталам примыкал глухой стеной Дом Учёности - один из четырёх, куда в лучшие дни помещалось полторы сотни учеников. Сейчас обучение прервалось, тех, кто освоил магические премудрости настолько, что мог вступить в чародейский бой, отправили в Медную Четверть, остальных распустили по домам. Но тишина не наступила - Алсек, проходя мимо, услышал приглушённый гул множества голосов. Осторожно, не прикасаясь ни к завесе, ни к арке ворот - они нехорошо мерцали - он просочился во двор и увидел на крыльце, в тени навеса, нескольких женщин, окружённых множеством детей. Все были необычайно тихи, словно что-то сильно напугало их. Алсек приветливо улыбнулся, ответом ему были встревоженные и угрюмые взгляды. Ни одного знакомого лица... хотя нет - один невысокий силуэт поспешно отделился от толпы и устремился изыскателю навстречу.
- Почтенный Алсек! Спроси ты у них, они не говорят со мной! - пожаловалась Гвайнаиси.
- Им плохо сейчас, - покачал головой жрец. - Они ушли из своих домов в чужой город, все их родичи остались там, куда идёт война. Если вопрос твой не срочный, не тревожь их понапрасну.
Переселенцы из Кештена, вздрогнув, повернулись к жрецу, и он побагровел от стыда - как ни старался он говорить тихо, всё-таки его услышали.
- Я попрошу Згена, Чарека и Кетта о милосердии, - сказал он уже во весь голос, склонив голову. - Да устоят стены Кештена и Эхекатлана, и да вернутся изгнанники и увидят своих родных живыми, а дома - невредимыми...
Кто-то в толпе всхлипнул, кто-то шмыгнул носом. Гвайнаиси спряталась за спину Алсека и осторожно выглянула оттуда.
- У меня тоже есть родич, и он остался в Кештене! - сказала она, сверкнув глазами. - Скажите мне, вы его видели? Его зовут Майгва, и он алхимик.
Алсек обвёл взглядом толпу. Среди детей не было никого, кто дорос до ритуала Гватванки, и очень мало чистокровных Ти-Нау - из Кештена уходили и уводили родных хелы, иларсы и хеджи-пустынники. На крыльцо вышел немолодой, почти седой синдалиец, негромко окликнул своё семейство и вместе с ним снова скрылся в Доме Учёности.
- Твой Майгва - чародей? - спросил кто-то из детей постарше. - Тогда он остался с воинами. Они будут биться, пока живы!
Гвайнаиси поёжилась.
- Вам дали воды? - спросил, нахмурившись, Алсек. - Для чего вас держат тут, на жаре?
- Они опасаются, - криво усмехнулся старик-иларс. - Не принесли ли мы жёлтую заразу в своей крови... Вода и еда у нас есть, почтенный жрец. Нам даже пообещали новые дома...
- У вас будут жилища, - кивнул Алсек. - Даже я вижу, что вы не затронуты змеиным огнём. Скажите, вы уже видели войска Джаскара? Близко они подошли, когда вы решили уйти?
- Мы не решили, - нахмурился иларс. - Подобный Солнцу Явар Эйна выставил нас из города. Стража говорила, будто с востока движется армия, но сам я на разведку не летал.
- Ты видел алхимика Майгву? - снова вступила в разговор Гвайнаиси. Иларс пожал плечами.
- Я не подходил так близко к домам владык, - пробурчал он. - Напиши письмо своему алхимику, пока что стены Кештена до небес не доросли.