"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Ему любые лучи по вкусу, - буркнул Гларрхна. - Хаэй! Возвращаемся, тут ничего не взорвётся.
Они снова сидели на крыше древнего могильника, чуть ниже уступа, на котором оставили щупальце Тзангола. Солнце смотрело на него с небес, и Алсек угрюмо думал, что Зген, даритель жизни, мог бы обладать и более острым зрением.
- Говоришь, Тамайя Кхаса? - Глорн задумчиво вертел в руках обугленную клешню. - Когда закончится вся эта ерунда, я выберусь в Кештен. Кегар даст мне отгул...
- Ни к чему и ждать, и ходить, - заверил Алсек. - Мы поможем тебе написать Явар Эйне послание. Он снизойдёт к твоей просьбе, и зелье пришлют в Эхекатлан с первым же караваном. Явар Эйна - милосердный властитель, он не оставит тебя в беде.
- Хэ-э, - Глорн, до хруста выгнув пальцы, потянулся и нехотя поднялся с камня. - Я пойду, знорки. Вечером - в дозор.
- Да будет вечер мирным, - склонил голову Алсек. - Прости, что сломали твой нож.
- О нём можно будет рассказать историю, - отмахнулся Гларрхна. - Когда-нибудь придёт время для них - если раньше я за хвостом не потеряю и голову. Силы!
Трое путников в молчании смотрели ему вслед. Потом Хифинхелф зашевелился, тихо свистнул, и куман у подножья поднял голову.
- Алсек, а что тебе пишут из храма? - обеспокоилась Аманкайя. Изыскатель неохотно достал связку перепутанных нитей.
- Зген всесильный! Алсек, как же так?! - охнула колдунья, ощупав узелки. Хифинхелф вскинулся, поднялся с уступа и навис над изыскателем.
- Шшшто в писссьме?!
- Хиф, тише, - нахмурился жрец. - Меня не избрали для жертвоприношения, и Аманкайю тоже. Почтеннейший Гвайясамин пишет, что по его слову и словам всех старших жрецов мне никогда не подняться ни на ступень. Отныне мне разрешается быть только младшим жрецом... или вовсе покинуть дом солнца. И... все старшие жрецы уверены, что лучше мне уйти.
Алсек очень старался говорить спокойно, и всё-таки его голос дрогнул.
- Следующей весной, ещё до Пробуждения, они обсудят это снова. Но почтеннейший... он думает, что разумно будет мне уйти самому, и как можно скорее. И все старшие жрецы...
- Не все, - покачала головой Аманкайя. - Почтенный Гванкар ничего не сказал.
Хифинхелф облегчённо вздохнул.
- Алсссек, ну ты и напугал меня! Я бы на твоём мессте радовалсся. Чем дальшше от этой кровавой пирамиды, тем лучшше. Большше тебя ничем не обидели?
Он подобрал дорожную суму и закинул на плечи. Куши призывно рявкнул и затопал, разбрасывая песок.
- Едем? Нечего тут выссиживать.
- Езжай, Хиф, - кивнул Алсек, заворачивая щупальце в хуллак и рваные циновки. - Довези Аманкайю до дома. Ешьте и отсыпайтесь, путь выдался нелёгким. Я вернусь к утру.
- Напрассно, - покачал головой ящер, глядя на юг. Там поднимались и задумчиво бродили пылевые столбы - даже небесным змеям лень было закручивать вихри на солнцепёке.
- Хочу подумать в тишине, - сказал изыскатель. - Оставь мне немного еды.
Незадолго до заката, когда алый солнечный диск коснулся горизонта, и склоны Песчаной Улитки побагровели, Алсек спрятал под одеждой свёрток с неостывающим щупальцем и пошёл к дороге. По полям он плутал недолго - не успели ещё селяне завершить вечерний полив, как Алсек миновал пыльные кусты мерфины и подошёл к приземистой хижине.
- Мир этому дому, - негромко сказал он, заглянув внутрь.
Все были в сборе - и старшие, и младшие, и кто-то успел удивлённо вскрикнуть, прежде чем Янрек Сонкойок поднялся с циновки, отставил плошку и встал в дверях, преградив Алсеку путь.
- Мир тебе, Янрек, - усмехнулся жрец. - Можно у тебя переночевать?
- Делом бы занялся, - буркнул тот и ткнул пальцем в потолок. - На крыше ложись. На тебя не готовили.
- Есть у меня еда, - вздохнул Алсек. - Мог бы ты и поприветливее меня встретить, почтенный Янрек.
- Долго ты ещё будешь мотаться, как тростник на ветру? - нахмурился житель и невнятно рявкнул на кого-то из младших - тот пытался через его плечо взглянуть на Алсека. - Из-за тебя Аманкайе нет покоя.
- Тут скоро никому не будет покоя, - покачал головой Алсек. - Ты знаешь о войсках Джаскара? Кештен уже созывает ополчение. Нам недолго осталось жить на своей земле, Янрек. Если жизнь тебе дорога, перебирайся на запад. На ящерном холме встанут дозором драконы. Уходи под их защиту, уводи семью.
- Хэ! Совсем ума лишился?! - Янрек побагровел. - Трусливое отродье, позорящее дом солнца! Ступай на крышу, и чтоб я больше не слышал таких слов!
- Я не боюсь войны, Янрек, - вздохнул Алсек. - Но я видел больше, чем ты. Положи от меня мясо и лепёшки в чашу перед Шамом и спроси у него совета. Ему ты скорее поверишь.
Ночь выдалась неспокойной - сперва младшие пытались пролезть на крышу в обход Янрека, а он рычал на них, как разъярённый анкехьо, потом старший племянник выглядывал в окно, а Алсек шёпотом рассказывал ему о вечно голодных Существах Сиркеса и свирепых поединках Скарсов, но шёпот разбудил Янрека ещё раз, и жреца едва не выгнали из дома. Незадолго до рассвета он с тяжёлым вздохом спрыгнул с крыши и зашагал к воротам Эхекатлана. "Храни вас всех Чарек," - думал он, босыми ногами нащупывая гладкие плиты мостовой. "Пока не вернутся дожди, что-то будет ещё - то ли я осяду на земле с вами, то ли вы моим путём помчитесь по ветру..."
Обулся он уже в башне, и там же облачился в стеклянную броню. Гларрхна-стражники следили за ним сверху, вполголоса обсуждая надёжность доспехов и цены на речное стекло. Алсеку было не по себе - едва ли не сильнее, чем в ту ночь, когда он осмелился войти в святилище Тзангола.
Он всё-таки сделал крюк по Пепельной Четверти - занёс в дом остатки еды и пустой мех из-под воды. Сонная кошка вопросительно муркнула, завидев Алсека во дворе, но он покачал головой и прижал палец к губам. Ставни были плотно закрыты, завесы - опущены, и всё-таки Алсек обернулся на пороге, проверяя, не потревожил ли он чей-нибудь сон. Никто не вышел во двор, никто не услышал его шагов.
К храму Алсек подошёл вовремя - старшие жрецы, поднявшись на пирамиду, приветствовали Око Згена, выглянувшее из-за горизонта, среди них был и Гвайясамин, и младшие жрецы, покинув кварталы, стояли у подножия золотой башни. Изыскатель тихо прошёл мимо них и встал чуть в стороне от лестницы, ведущей к подножью. Рядом с ней, на нижнем выступе стены, лежали в ряд пять обугленных черепов. Они выгорели изнутри, и кипящая кровь разорвала их, взломав костные швы.
- Хаэй, Алсек, - ткнул его в бок незаметно подошедший Кинти. - Ты где пропадал? Говорят, тебя хотели изгнать...
- Тише, Кинти, - покачал головой изыскатель. - Чем болтать, обратился бы к дарителю жизни в своих мыслях.
- Хэ, - криво усмехнулся тот. - Даритель жизни не пропадает неизвестно куда и не возвращается в шрамах. Ты знаешь, что эта штука в твоих руках не отбрасывает тени?
- Шшш, - зашипел на него Алсек. Наверху в последний раз загудели священные трубы, и дождевые барабаны, подав было голос, умолкли. Жрецы цепочкой обходили ступени храма, и только в самом низу верховный позволил старшим обогнать себя и толпой спуститься на площадь. Алсек шагнул к лестнице и только тут увидел, что у приоткрытого входа в главную залу стоит, скрестив руки на груди, Кхари Айча.
Верховный жрец, завидев изыскателя, смерил его хмурым взглядом, и его лицо на миг окаменело.
- Силы и славы дому солнца, - склонил голову Алсек. - Постой, почтеннейший Гвайясамин...
- Это ты, Сонкойок, - бесстрастным голосом проговорил тот, останавливаясь на последней ступени лестницы. - Зачем пришёл? Решился принять предначертанное - или будешь спорить с неизбежностью?
- Я... я пришёл не за этим, почтеннейший Гвайясамин, - покачал головой Алсек. - Есть дела поважнее. Вчера я вернулся из Чакоти и... есть вещь, которую тебе нужно увидеть.
При упоминании Чакоти и верховный жрец, и Кхари едва заметно вздрогнули. Посланец наместника шагнул к изыскателю, пристально глядя на свёрток в его руках.
- Говори, - приказал Гвайясамин, протягивая руку к Алсеку. - Здесь, при всех. Ни одно слово да не будет сокрыто.