"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Мне нечего сказать, почтенный жрец, - угрюмо качнул головой Ансар, устраиваясь на привал на обочине. - Мы ничего дурного не сделали. Я ещё ребёнком уехал из Кеми, Дафна родилась тут, но для Ти-Нау мы - опасные чужаки. Был пожар в Шумной Четверти... двое поджигателей - навмениец и ящер - были схвачены, остальных убили. Их казнили сразу же, но с тех пор нам нет покоя. Никому из хелов и синдалийцев сейчас нет покоя.
- Ящер был поджигателем?! - сверкнул глазами Хифинхелф, и все шарахнулись от него. - Шшто ссделали сс другими иприлорами? Шшто сс ними?
- Их изгнали тем же вечером, - с опаской глянул на него Ансар. - Я не знаю... кажется, их не убивали.
- Фссссс... - иприлор махнул хвостом и отвернулся. Больше он ничего не говорил в тот день, и в его глазах залёг мрак.
"Не ко времени мы ушли из Эхекатлана," - качал головой Алсек, разглядывая изжелта-багряное небо. "Что-то нас там встретит..."
Глава 21. Трофей
- Хаэ-эй! - окликнули Алсека со второго этажа привратной башни, когда он пробирался под сводами и лестницами, пытаясь стать невидимкой. За ним на цыпочках крался Хифинхелф, ведя в поводу кумана. Аманкайя проскользнула первой, и её пёстрая накидка мелькнула в дверном проёме и скрылась за ближайшим поворотом - стража и ухом не повела в её сторону.
У воинов Эхекатлана были гости поинтереснее - целое семейство хелов-переселенцев из Кештена, и все из башен, как надеялся Алсек, сбежались к воротам - посмотреть на жителей, изгнанных ни за что во время сбора ополчения. Но кто-то в привратной крепости остался - и на голову жрецу шмякнулся обрезок велата с привязанными к нему цветными нитями. На толстом листке желтел солнечный диск - знак храма, и Алсек, ещё не прикоснувшись к узелкам письма, привычно поёжился.
- Хаэй, Сонкойок! Почтенный Гвайясамин просил передать, - сказал сверху Маг Солнца. Алсек, не останавливаясь, махнул рукой.
- Да хранят его боги!
Хифинхелф за его спиной сдавленно фыркнул.
Солнце ещё только выбиралось из-за горизонта, и мрак отступал перед багровыми лучами, метельщики стремились убрать с улиц пустынную пыль, ночные патрули уступали место дневным, и полуденники неохотно расправляли крылья и оглашали город гортанными воплями. Ветер дул с реки и нёс с собой густой запах гниющих водорослей и тухлой рыбы и вопли разбуженных чаек. "Всё по-прежнему," - вздохнул про себя Алсек, ныряя за угол и опасливо выглядывая в переулок - ему померещилась за домом красная накидка жреца.
Площадь Солнца он обходил десятой дорогой, петляя в лабиринте Золотой Четверти под сдержанные смешки Хифинхелфа. Аманкайя в конце концов выразительно вздохнула и ткнула ящера пальцем под рёбра - "уймись уже!" Алсек не стремился его урезонить - он даже рад был, что Хифинхелф так развеселился. Таким его очень давно не видели - чуть ли не с тех пор, как он уехал в Мекьо навстречу огню...
В квартале переписчиков было тихо. Из дома Льянки слышался перестук плошек и плеск воды, с крыши свисал хвост спящей крылатой кошки. Алсек выгреб из очага остывшую золу и принялся укладывать нарубленную траву и сухие листья. Куман лёг у водяной чаши и время от времени пытался сунуть в неё нос, но Хифинхелф молча отстранял его морду.
- Куда нам идти теперь? - спросила Аманкайя, вытряхнув из накидки пустынную пыль. Она клубами взвилась в воздух, и кошка на крыше громко чихнула и заглянула в колодец двора, навострив уши.
- В дом намесстника, должно быть, - Хифинхелф вылил себе на голову плошку воды, встряхнулся и извлёк из сумки светящийся свёрток. Сколько бы циновок и тряпья ни наматывали на него, он не отбрасывал тени - только золотистое сияние растекалось от него по земле.
- У насс сс ссобой куссок ссолнечного змея, - недобро усмехнулся ящер. - Нехудо бы разделить его на чассти - одна для храма, одна для почтенного Даакеха. Может, по этому кусску умные знорки поймут, чем пронять ссамого змея.
Алсек мигнул.
- Хиф, это очень толковая мысль, - кивнул он. - Этот обрывок надо изучить как следует. И первыми за это возьмёмся мы, Айгенат. Жаль, что Нециса здесь нет, и что почтеннейшие алхимики так сильно заняты, и что Х"са... Да боги с ними! Что могло бы навредить такой твари, как Тзангол?
- Нишшшто, - махнул хвостом Хифинхелф. - Ты думаешшь осставить эту шштуку ссебе? Вот это негодная мыссль, Алссек. Никуда не годная!
- Не навсегда, - покачал головой изыскатель. - Может статься, в этот же полдень я отнесу её на алтарь Куэсальцина. Возможно, там он лучше её разглядит.
- Хссссс! Тебе уже не жалко сстен Эхекатлана? - щёлкнул языком иприлор. - Пусстая и опассная затея, но... Я не осставлю тебя, Алссек. Сс такими шштуками лучшше возитьсся в пусстыне. Южный ссклон Пессчаной Улитки ссгодитсся.
В западные ворота они просачивались, под завязку нагруженные водой и снедью, и куман сердито фыркал под тяжёлой ношей. Хифинхелф посадил в седло Аманкайю, сам вместе с Алсеком пошёл рядом - так быстро, как только мог идти. Жрец, махнув рукой на все приличия, накинул на свой маленький отряд солнечный морок. "Ох и разозлится почтеннейший Гвайясамин!" - вздыхал он, пробираясь меж высокими грядами и прячась под листом Меланчина.
С Песчаной Улитки хорошо было смотреть на поля Эхекатлана - и Алсек, присев на крышку древнего могильника, глядел и качал головой. То, что посеяли по весне, исправно приносило плоды - пряности от солнечного жара и безводья лишь становились острее; а вот ботву Меланчинов и земляных клубней тронула желтизна. Вода ещё не иссякших колодцев и мокрый ил Симту наполняли оросительные канавки, но их было мало - и гряды, засеянные после Аймурайчи, едва покрылись чахлыми ростками. На земляные клубни ещё была надежда, а вот Сарка иссыхала на корню. Многие башни фамсов были открыты - воду из них разобрали на полив, выживших рыб переселили в городские садки.
- Ни фамссов, ни зерна, - ударил хвостом о камень Хифинхелф. - Довольно на вссё это любоватьсся.
Смахнув пыль с крышки могильника, ящер вытряхнул на неё мерцающее щупальце, и оно легло, свернувшись кольцами. Три локтя в длину, толщиной с указательный палец, слегка приплюснутое с одного конца, на другом - оборванное точно по стыку панцирных конец... Алсек протянул к нему руку и тут же её отдёрнул.
- Не усслышшал бы насс его владелец, - покачал головой Хифинхелф. - Раньшше времени...
Он поддел щупальце ножом, расправляя его во всю длину. Ящеру было не по себе, да и Алсек чувствовал знакомое жжение в запястьях и текущий под кожей жар, и сердце снова забилось часто и гулко. "Древний Владыка, хранитель тверди..." - начал было он про себя, но сам же оборвал мысль. "Не услышит. Мы, Айгенат, были раньше единым целым, теперь же... Таких вздорных изыскателей Куэсальцин слушать не будет."
- Тут ессть бронза, камень, сстекло и коссть, - Хифинхелф порылся в поясной суме и к палице, обсидиановому лезвию, домашнему ножу Аманкайи и увесистому булыжнику добавил расколотый мосол. - Ессть вода и ессть хашшт...
- И ицин, - хмыкнул Алсек, помахав фляжкой, недавно висевшей у иприлора на поясе. Ящер возмущённо зашипел.
- Хиф, не злись - что, если это сработает? - усмехнулся изыскатель. - Я ещё припас соль и гашёную известь.
- Ладно, весселиссь, - махнул лапой ящер. - Прежде попробуем разделить щупальце...
Он примерился и что было сил ударил булыжником по середине кольчатого обрывка. Алсек пригнулся, ожидая громового раската и испепеляющей вспышки, но щупальце лишь дёрнулось и неярко полыхнуло. Камень раскололся надвое, Хифинхелф сидел на земле, облизывая расцарапанную ладонь.
- Теперь я, - Алсек замахнулся палицей. Бил он вполсилы - не хотел потерять последнее оружие. Бронза оставила выбоину в мягком песчанике, отскочила от содрогнувшегося щупальца. На кольчатом панцире не осталось и царапины, даже острые крючья не погнулись.