"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
Разговор начался с Инальтеков и прошлогодней войны — Хальконеги видели их в Ванке осенью, когда потрёпанная армия отступала в Хесс. Потом перешёл к сиянию из Энергина и нашествию новых врагов — фарков и оживших мертвецов. Хески были удивлены и озадачены — к ним эти существа пока не спускались.
— Квайет! Может, ты перепутал что-нибудь? — с сомнением сказал Вудро. — Да ещё с плотью на костях… Такого и не бывает!
— Тебе бы так перепутать! — вскинулся Норен. — Мертвяк есть мертвяк. Фрисс, ты очень везучий, если видел их и выжил!
Заговорили о нежити и Некромантах — все знали немало, но если бы слышал их тот же Йудан, долго смеялся бы. Фрисс спросил, не случалось ли странного в городе — но нет, всё было спокойно. И никакая Чёрная Речница не появлялась здесь. Вообще люди заходили в Ванк нечасто.
— Будь спокоен, о ней говорил бы весь город, появись она здесь, — сказал Норен. — Скорее всего, твоя Речница пошла в Халкес. Все идут в Халкес. Там древний, интересный город. А у нас что? Одни мастерские.
И Фрисс убедился в его правоте, когда вышел прогуляться по Ванку. Все жители работали, в крайнем случае — вскапывали землю в своих садиках, многие бродили по дальним пещерам в поисках руд, а те, кто иногда выглядывал из дома, тоже никаких новостей не знали. В Кваргоэйю им спускаться было незачем, фарки к ним не заглядывали. Несколько раз Фриссу предложили купить что-нибудь — бусы, церит, каменное зеркало или перстень — и он купил бы, водись у него деньги. Но вскоре все поняли, что из Речника плохой покупатель, и вести разговоры с ним перестали.
Вечером Норен накормил гостя и показал ему комнату, в углу которой был насыпан ворох Шеелка. Вудро и Вурса уже ушли в свои дома, работа их в этот день была завершена.
Они вернулись к утру — им пора было создавать статую каменного духа. Фрисс видел "размеченный" камень — внутри глыбы светящимися линиями были очерчены контуры подвижного существа, похожего на змею, Ифи и ящерку одновременно. Речник к их приходу успел покормить Двухвостку, обменять у Норена большую рыбину на кулёк жареных грибов и почистить броню.
— В Кваргоэйю пойдёшь? — спросил Норен. — Вот так сразу? Заходи к нам на обратном пути, денег я с тебя не возьму.
— Погоди, Фрисс, я же не заплатил тебе за помощь, — спохватился Вудро, ушёл в соседнюю комнату и вернулся, держа на ладони ярко-багровый камешек, замурованный в тёмную породу.
— Пещерная кровь — алый гранат, — сказал он, передавая обломок Фриссу. — В наших местах стоит денег, а в ваших за него платят землями.
Речник поблагодарил Хальконега и спрятал камень в сумку. Гранат на Реке ценился чуть не выше драгоценнейшего малахита, хорошая будет прибавка к награде!
— Экеркен, уйди с его пути! — попросил Вурса, высыпая на дорогу жареные крылья летучих мышей. Хальконеги и Каменный Маг вышли провожать Фрисса к самому выходу из города.
— Прочных вам сводов! — сказал Речник, возвращаясь в седло Двухвостки. Очень скоро Ванк пропал за поворотами и извивами туннелей, и ещё двое суток Фрисс пробирался по Пещерам вдали от городов и поселений. Только один Хальконег с мешком руды попался ему навстречу, да мелькали иногда в траве тунки, толстые ежи с ядовитыми иглами, длинными и бесцветными, как сама трава. Фрисс знал, что тунки хороши на вкус, но у него ещё было много припасов.
У рудной ямы он наломал щепок с трухлявой крепи — на растопку, если ночь окажется слишком холодной. В Пещерах холодно не было, только сквозняки иногда докучали.
Чем ниже спускался Фрисс, тем больше родников попадалось ему, и Двухвостка пила из них, сохраняя запасы воды для более засушливых земель. Но почва ещё недостаточно размокла, и только ваакон и светящиеся мхи окружали ручьи и росли на мокрых стенах.
Речник думал, что путешествие началось хорошо. Жаль лишь, что Кесса исчезла бесследно — а ведь мимо Пещер она пройти не могла…
Извилистые ходы оборвались в одно мгновение. Своды взмыли ввысь и пропали за облаками, превратившись в недосягаемое небо. Оно ещё просвечивало краснотой сквозь дымку тумана, но если не всматриваться, казалось, что ты на поверхности. Отсюда начиналась Кваргоэйя.
Глава 09. Кваргоэйя
Багряно-оранжевая равнина, вздымающаяся плавными волнами холмов и прорезанная узкими чёрными оврагами, расстилалась перед Речником и дышала ему в лицо раскалённым удушливым ветром с огненных озёр. Испарения вулканов под сводами смешивались с пеплом и пылью в сплошную золотисто-рыжеватую дымку и клубились там, как облака, пронизанные алым солнечным светом. Красное светило Хесса заглядывало в Кваргоэйю лишь одним краем, зажигало огни в облаках — и уходило за горизонт. Огромные огненные озёра из незастывающей лавы освещали и согревали страну в отсутствие солнца…
Речник Фрисс остановился под высокими сводами Кваргоэйи, в почтении снял шлем, вдохнул горячий воздух, с трудом откашлялся от пепла — и достал со дна сумки сарматский скафандр. Легче будет объяснить встречным демонам, что он не сармат, чем отплеваться потом от едких испарений и пыли…
Он покосился на Двухвостку — её, по-видимому, не волновал горячий ветер. Она деловито попробовала на зуб тёмно-зелёное растение, тонкие листья которого распластались по сухой почве. Насколько знал Фрисс, эта трава была не простой — Стальной Звездой называлась она, и из её цветка готовили зелье, дающее прочность выделанной коже, скреплёной коре и плетёной траве. Сейчас она не цвела, на корм не годилась тоже — и Речник согнал Флону с травы. На карте Йудана была указана неверная, прерывистая тропа до города Эглай, и ехать было ещё далеко…
Огненный ветер не унимался над равниной, родникам не хватало силы пробиться сквозь корку из глины и пепла — поэтому вокруг Речник видел лишь растения, чьи корни могли дотянуться до центра земли. Бесцветный Шеелк и распластанная по земле Стальная Звезда, ветвистые колючие лепёшки Нушти, огромные ребристые столбы с длиннющими шипами — Ицна, заросли больших колких шаров — Менси. Речник смотрел на них из-под прозрачного щитка и думал, выдержит ли сарматский скафандр такие шипы. Нушти, Ицна и Менси, если не ошибались маги с Островов, были съедобны и для хесков, и для людей, но прежде надо убрать с них иглы…
Двухвостка смотрела на растительность с вожделением, но шипы не давали откусить от сочных лепёшек Нушти — и она разочарованно двинулась дальше. А Фрисс смотрел по сторонам, вспоминая, что слышал о Кваргоэйе и народах, в ней обитающих. Ясно ему было одно: если Кесса дошла до огненных озёр, по своей воле она не вернётся. Здесь начинается тот Хесс, о котором говорят легенды и слагаются песни. Здесь прошли изыскатели, Чёрные Речники и даже герои древности. Да что там… Речник слышал даже, что гробница самого Илирика, величайшего героя древности, скрыта где-то в Кваргоэйе. Интересно, повезёт ли Кессе заглянуть в эту местность? Фриссу, как ни жаль, некогда искать священную гробницу…
Он спускался и спускался, мимо острых красноватых скал, окружённых кустами Шеелка и ползучим Нушти. Мелкие летучие мыши проносились над ним по ночам — единственные живые существа в этой пустыне, если не считать жучков, объедающих тот же Нушти и Менси. Звёзд на небе Кваргоэйи не было, только завесы белого пламени расстилались иногда под сводами, и их свет будил путников. Чем дальше Речник шёл, тем жарче становилось — приближалось Дымное Озеро, настоящее море огня. Никакие дрова не нужны были в Кваргоэйе, ночью тут стояла та же жара, что и днём. Фрисс радовался, что взял много воды и еды — хватит до самого Эглая, и не придётся чистить Нушти и Ицну.
Он немного беспокоился, найдёт ли Кесса воду и припасы в такой засушливой стране, ведь ей никто не рассказывал о съедобности колючих растений. Но вскоре за холмами появились огороды, поля и домишки, и Речник успокоился — Кесса без помощи не останется.
Тут жили странные народы — могущественные Ндаралаксы, крылатые Маги Жизни, и закованные в алую шипастую броню Ацолейты, властители огня и энергии. Удивительные легенды ходили о Ндаралаксах — будто они, как таинственные Инальгоны, умеют оживлять — как сожжённые и отравленные земли, так и убитых существ, возвращая их к жизни хоть со дна Кигээла. Но известно было и то, что учить этому людей Ндаралаксы не настроены, и даже говорить об их даре следует очень осторожно. Существа скрытны, не склонны посвящать чужаков в свои секреты…