"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— А-ай, квамзога! — восторженно заорал со стены обгоревший крыс, размахивая подобранным в развалинах листом Гхольмы и подпрыгивая на месте от волнения. — Видите?! Я говорил, что коатеки помогут нам! А-а-айи-и-и!!!
— Чикича! — рявкнул Некромант, затыкая уши. Люди и крысы, сбившиеся в плотную кучку за кораблём, осторожно выглянули наружу. «Живая туча» зашевелилась и испустила басовитый рёв — неясно, были ли у неё уши, но визг ей явно не понравился.
— Фрисс, ты чудовищно неосторожен, — выдохнул Нецис, опускаясь на камни рядом с Речником. — Эти уачедзи — не те полоумные вместилища для силы Тзангола, к которым ты привык. Воля богов, что они тебя не сожгли на месте. Аойген всё-таки бережёт тебя, Фрисс…
— Похоже на то, — Речник смущённо смотрел в землю. — Нецис! Ты убил Тецалана? Зачем?! Он же…
— Один из сильнейших боевых магов Моагаля, — кивнул Некромант. — Предводитель и наставник Умма Накама. Давно умерший, но не нашедший покоя. Ты разбудил его, Фрисс, — и милость богов в том, что я смог ещё его усыпить. Убить его второй раз не сможет никто, но пока он спит, вокруг будет спокойнее. Гораздо спокойнее. Это не Кэйшес — он не будет мирно сидеть в кургане и собирать дань с торговцев. Храни нас Владыка Мёртвых от такого умертвия в свободном блуждании…
Нециса передёрнуло. Фрисс изумлённо мигнул. «Если уж он боится…»
Косые тени упали на него. Норси и крысы собрались вокруг, настороженно глядя на пришельцев. Речник поднялся на ноги, опираясь на Некроманта, и посмотрел мимо них — на привязанного к кораблю огромного хасена и облако тумана вокруг него.
— Надо освободить его, — сказал Фрисс, разглядывая паутину канатов и запутавшиеся в ней щупальца. — Чей это корабль? Он кому-нибудь нужен?
…Флона сердито фыркнула и снова привалилась боком к корме корабля, наваливаясь на неё всем весом. Непрочный, наспех сооружённый настил затрещал, разваливаясь на части, но вода уже была близко — и потрёпанный корабль соскользнул с мостовой в тёмный канал и закачался на недвижной водной глади. Фрисс, поглаживая Двухвостку по макушке, внимательно смотрел на пробоины в верхней части бортов — нет, кажется, они высоко над водой, и если не переборщить с грузом, так глубоко судно не просядет.
— Думаешь, он поплывёт? — покосился Речник на южанина, не так давно бывшего рабом уачедзи, но уже понемногу принимающего прежний горделивый вид — всё-таки он был капитаном этого корабля. — В Миакондо вода тихая, но на большой реке… Его ещё чинить и чинить!
— Спасибо за помощь, Водяной Стрелок, но мы тут ни одной ночи больше не проведём, — южанин поёжился и едва удержался от плевка на мостовую. — Этот каменный город пропах мертвечиной, останься тут на ночь — и сам станешь жуткой тенью. Укухласи и Великий Змей не оставят нас — река живыми вернёт нас в Киньямкелу. А там я поправлю и борта, и снасти.
— Как знаешь, — покачал головой Фрисс. Крысы уже нетерпеливо подпрыгивали на носу и бортах, из уключин высунулись вёсла, наспех поставленная мачта потрескивала, но маленький тростниковый парус бодро поднимался по ней. Бабочки-огнёвки, привлечённые дымом недавно потушенного костерка, кружили над волнистой стеной и чёрной водой канала.
— Возьми, — Речник протянул южанину два обломка стальной брони. — Я загляну в Киньямкелу дней через пять. Найди мне прочный плот.
…Костяные осколки, разворошенные и всё ещё прикрытые мхом, валялись под ногами — чёрные, полуистлевшие, поеденные корнями растений и насекомыми. Речник не был даже уверен, что именно здесь он видел Тецалана, и тем более не различил бы его кости в тёмном гниющем ковре под ногами.
— Спасибо тебе, Тецалан Нор" хешима, — прошептал Фрисс, гладя обломки. — Спи спокойно, больше тебя не потревожат.
Клык Гиайна, отломанный от гарды меча, лёг рядом с костями. Речник выпрямился и нашёл взглядом Нециса. Некромант так и стоял в проёме древних ворот, достаточно широких, чтобы Двухвостка прошла под ними, не оцарапав стену ни одним шипом. Он ждал Речника и сквозь растопыренные пальцы выглядывал что-то на площадке.
— Та-а, си-меннэль… Слишком много огня, — вздохнул он, когда Фрисс поравнялся с ним. — И было, и осталось. Тут, на Тламаналойа, есть одно место… туда попал огненный шар, и сейчас там только пепел, но некоторые из обгоревших корешков могли бы принадлежать чёрной траве. В других местностях слишком много огня.
— Ты видел корни чёрной травы?! — Речник охнул от неожиданности. — Река моя Праматерь! Я думал уже, что её вовсе не существует!
— Существует, — нахмурился Некромант. — И мы найдём её очень скоро, Фрисс. Но не в Сингоралайте… Та-а, илкор ан Сарк… всё же путь ведёт нас в Моагаль. Ну что же, посмотрим, сильно ли он изменился с тех пор, как мы с Зелганом там были…
Из ворот донёсся гулкий рёв — Двухвостка, невидимая за поворотами древнего коридора, сунула морду в туннель и шумно выдохнула, напоминая путникам, что на улицах Сингоралайта листва сухая и невкусная, костяные големы ворочаются под камнями, и кто знает, не проснётся ли снова Тецалан… Речник кивнул и шагнул в тёмный проём, на мгновение оглянувшись на замурованный наглухо проход чуть в стороне. Там, под грудами камня и обманчиво безобидных костей, лежали разбитые кувшины, и огненная жижа, вытекая из них, капала на пол, но ни один луч света не в силах был просочиться туда и поджечь её.
— А я подождал бы Товешу, — хмуро сказал Речник, оглядываясь на краснеющее небо. — Он, живой, натворит ещё дел…
— Та-а, синхи, — кивнул Нецис, наматывая на руку поводья — больше для спокойствия Двухвостки, чем для управления. — Но Тзангол натворит их куда больше. Каждый день на счету сейчас, Фрисс. Ха" иферу!
* * *
Тихий вой демона-падальщика прилетел из степи — ветер принёс его вместе с шелестом иссохшей, пожелтевшей от вечного зноя травы, дымом далёких пожаров и запахом горелой плоти. Кесса вздрогнула всем телом и повернулась к обрыву. Серая тень мелькнула наверху, среди высоких стеблей. Войкс посмотрел вниз и попятился с недовольным шипением. Речница покачала головой. Эти существа никогда не нападают, но как же от них тоскливо и тяжело…
Жёлтая кошка, отряхивая перепачканные тиной лапы, выбралась с мелководья. В пасти она держала дохлую рыбёшку — в эти дни много рыбьей мелочи задыхалось в водорослях, и как жители ни вытягивали опасную тину на берег, все камни очистить они не могли. Тёплая вода сонно колыхалась, обрывистые скалы под солнцем казались ослепительно-белыми, и ни одной живой души не было на берегу — только струился дымок очагов над обрывом. Даже Речник Айому, едва миновала утренняя прохлада, смотал удочку и ушёл в пещеру.
Войкс снова выбрался из зарослей и замер на краю обрыва, настороженно принюхиваясь. Река давно смыла кровь, тело убитого Скарса сожгли, снятая шкура лежала глубоко в пещере, засыпанная солью и золой, но падальщики не спешили уйти — чутьё тянуло их вниз, к воде. Кесса вспомнила, как Сигюн с усмешкой рассказывала о Войксах, круживших у костра и длинными соломинами вытаскивающих куски полусожжённого мяса. Земля вокруг горы пепла до сих пор пахла кипящим ядом. А от песка и прибрежных камней, видно, до сих пор тянуло кровью… Речница поёжилась, бросила косой взгляд на узкий закрытый пролом чуть в стороне от пещеры Скенесов, — туда стаскивали сырые шкуры. Уже много времени прошло со дня битвы, и вскоре шкуру Скарса должны были извлечь, отмыть и снова спрятать в холод, в чан с едким соком Кууси… Кесса думала, что уйдёт в степь, пока страшный трофей не уберут с глаз. Она знать не хотела, что будут делать с этой шкурой, и кто по осени нарядится в новенькую чешуйчатую броню. Сигюн, наверное, — она и заслужила, и не откажется…
За спиной Речницы тихо зашуршал песок, и она обернулась с удивлённым возгласом — и уткнулась взглядом в иссиня-чёрную броню с узкими яркими полосками и зелёное свечение, с тихим бульканьем уползающее в известняковую стену. Древний Сармат стоял у обрыва, растерянно глядя на обожжённые камни.