"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Тебя змей не спросил! — скривился Мфана. — Он будет с нами. Увижу, что ты тронул зелье, — убью на месте! Что ты маячишь тут, Нкечи?! Ты поймал крысу? Где она?
Нкечи отступил ещё на шаг, уклоняясь от разбившегося о камень огненного шара.
— Крыса сдохла! — буркнул он.
— Где дохлая крыса? — недобро сощурился Мфана. — Где её кости? Их нет? Ты упустил её, кусок тухлятины?!
Фрисс осторожно сдвинулся чуть левее, обходя шпиль. «Водяную стрелу в него… шея и лицо… эти чешуи — прочные?.. шея открыта… ударить как можно сильнее — поддадутся… не сейчас, ещё се…»
Боль, как волна кипятка, накрыла его с головой, и он до крови прикусил губу. В глазах потемнело, и всё же он развернулся и ударил — но меч бесполезно рассёк воздух в трёх шагах от третьего поджигателя. Красные иглы топорщились на его макушке, огонь стекал по пальцам.
— Йи-и-и… ич-вакати! — корчась от боли, Фрисс ткнул мечом в сторону уачедзи. Три вопля слились в один. Речник успел ударить ещё раз, из-под чёрных пластин на руке Мфаны брызнула кровь, но меч, накалившийся докрасна, выпал из ослабевшей руки, а следом полетел второй.
— Нкечи! — взревел раненый поджигатель. — Вот твоя крыса — большая крыса!
— Икш… — прохрипел Речник сквозь боль, выворачивающую наизнанку, но договорить не успел — чёрные когти впились в его горло, раздирая жилы, и Фрисс, захлёбываясь кровью, полетел вниз и растянулся на ворохе старых костей, среди мха и ползучих лоз. Он схватился за горло и нащупал рваную рану. Кровь стекала по пальцам, капая на мох.
Мфана кричал что-то, указывая на Речника. Сквозь багровый туман перед глазами и нарастающий гул в ушах Фрисс едва различал пятна и звуки. Кто-то испуганно вскрикнул, взревело пламя, снова закричал уачедзи. Речник привстал, зажимая рану, вытянул вперёд дрожащую руку, но вместо заклинания издал лишь булькающий хрип. Резкая боль пронзила плечо, из глаз посыпались искры, — огненная плеть ударила Речника, и он, покачнувшись, осел обратно на мох. Кровь потекла сильнее.
«Река-Праматерь! Вот так… и всё?» — растерянно думал он, чувствуя, как руки слабеют. Он лежал на старых костях и слышал издалека рокот прибоя, шелест тростников и пронзительные крики чаек. Вот только солнце… жаркий денёк, не поджариться бы…
Звенящая тишина опустилась на него, и больше он ничего не слышал — зато в глазах внезапно прояснилось. Он лежал на боку, и ледяная тонкопалая ладонь обжигала холодом его плечо. Речник мигнул.
— Ты — воин, — белесые огоньки дрожали на дне глазниц, чёрно-жёлтый череп наклонился к живому лицу, стремительно покрываясь плотью. Ледяные когти накрыли рану, и Фриссу показалось, что ему снова разрывают горло. Он стиснул зубы и зажмурился.
Ледяная хватка разжалась. Что-то прошелестело мимо, тихо позвякивая.
— А-ай, мзога! — взвыли наверху.
— Коатек! — заверещал кто-то, и хруст костей смешался с топотом десятков ног. А потом взревело пламя и завыл ветер.
«Встать…» — Фрисс попытался опереться на руку, но тело не слушалось — оно размякло и отяжелело, как промокшая одежда. Он снова уткнулся носом в мох и закрыл глаза.
Сознание возвращалось медленно. Речник приоткрыл глаза, снова зажмурился и резко поднялся. Холодные когти заскрежетали по оплечью, мёртвая рука подхватила Фрисса, и он растерянно замигал, глядя в белесые глаза, просвечивающие сквозь подвижный теневой кокон. Чёрный и зеленоватый туман расплетались на пряди и снова перемешивались, и из-под них едва можно было различить очертания неживого тела — чешуи на истлевшей броне, кости, торчащие из-под разломанных пластин доспехов, выцветшие и истрёпанные перья в седых волосах, тёмно-серую кожу, плотно обтянувшую руки и скуластое лицо, белые полосы наискосок по щекам.
— Кто… — прохрипел Речник, ощупывая горло. Раны не было — пальцы наткнулись лишь на грубый шрам. Фрисс покрутил шеей — казалось, рана затянулась месяц назад, а не только что…
— Не знаешь меня? — умертвие удивлённо покачало головой. — Я помню, как умирал. Значит, это было давно. Я тоже не помню твоего лица, воин. Я запомнил бы такого храбреца. Дикари боялись бы твоего имени… Я Тецалан — Тецалан Нор" хешима. Слышал ты обо мне?
— Нет, — смутился Речник. — Это ты спас меня? Уачедзи… поджигатели, огненные маги… они тебя не…
— Дикари, — покачало головой умертвие. — Свирепые, но глупые. Жалкие бунтовщики, по случайности овладевшие магией. Посмотри на них, воин. Больше они не взбунтуются.
Фрисс неосторожно втянул воздух и едва не задохнулся от густого трупного смрада. Два мертвяка стояли за спиной умертвия, согнувшись в поклоне. Их тела, покрытые тонкими порезами, распухли и уже отчасти разложились, обломки бесполезной брони болтались на них, уже ни от чего не защищая.
— Дела… — пробормотал Речник, сдерживаясь, чтобы не шарахнуться от мертвяков. — Ты, должно быть, великий Некромант. А… как ты проник сюда? Я не видел тебя, они тоже…
— Я был тут, воин, — покачал головой Тецалан, разглядывая покинутую всеми площадку, пологие стены и потрескавшиеся шпили. — Наверное, кровь пролилась на мои кости. Я помню, как умирал тут… Илкор ан Ши-Илан! Как тебя зовут, воин?
— Водяной Стрелок, — Фрисс, забывшись, протянул мертвецу руку, но тот лишь провёл ладонью по воздуху — и у Речника онемели пальцы. — Это моя кровь была, должно быть. Тебя убили, когда норси восстали? Ты воином был?
— Та-а, илкор ан Ши-Илан, — пробормотало умертвие, и в его голосе слышалась растерянность. — Я всегда воин. Всё забылось, всё ушло… Мы не устояли тогда, Водяной Стрелок? Что ты знаешь о битве? Меня схватили, но Умма Накама уже шли к городу. Они не могли не прийти… Они тоже пали? Я ничего не слышу вокруг. Что сейчас в городе? Кто тут правитель?
— Никто, — пробормотал Фрисс — выдержать взгляд мертвеца было нелегко. — Тут больше нет жителей… и правителей нет. Я не местный, и я не знаю, что тебе ответить.
— Мох… — Тецалан содрал с камня моховую подушку и сжал в кулаке. — Мох растёт на камнях Тламаналойа… Значит, города больше нет. Но ты пришёл сюда, и бунтовщики сюда пришли… Ты из Моагаля? Что сейчас в столице?
«Река моя Праматерь…» — Фрисс озадаченно мигнул.
— Моагаль? Говорят, там очень страшно сейчас, — тихо ответил он. — Прости, Тецалан, но… Нерси больше не живут в Великом Лесу. Я мало знаю о вашей стране, но я видел уже много развалин. Уачедзи — не бунтовщики, они…
— Дикари есть дикари, воин, — оборвал его Тецалан. — Та-а, илкор ан Ши-Илан… Они победили. Плохо… я не вовремя умер. Илкор ан Сарк, ин ат малгэхи гиса… Что ты ещё знаешь, воин? Нгварра Нор" хецаран, Нгварра-Слепец… Где он? Тухлая Заводь стала теперь столицей?
Ледяные пальцы сомкнулись на плече Речника, и кованая пластина заскрипела, вдавливаясь в кожу доспеха. Фрисс почувствовал холод, пробежавший от плеча к пальцам, и его рука онемела.
— Там тоже растёт мох, — ответил он, стараясь не показывать испуга. — Заводь затопила город, сейчас там гнилая вода и ползучие грибы. А Нгварра мёртв.
Пальцы медленно разжались. Тецалан отстранился и медленно, неуверенно поднялся на ноги, плотнее кутаясь в серый туман. Его глаза сверкнули.
— Илкор ан Ши-Илан! Я радуюсь, услышав это. Надеюсь, его смерть была не легче моей. Та-а, синхи… Водяной Стрелок! Я ви… Хсссс!
Холодный ветер, пахнущий тленом, ударил Речнику в лицо, и он невольно отшатнулся. Тонкие волоски зелёного свечения обвились вокруг груди Тецалана, прорастая сквозь туман, как корни трав, и пронизывая серый кокон насквозь. Умертвие развернулось, вскинуло руку, но нити уже добежали до кончиков пальцев — и иссохшая плоть рассыпалась пылью. С тихим шипением на камни осела груда праха, стремительно впитываясь в лиственный и костяной сор. Горстка обломков осталась лежать сверху, — осколок черепа, фаланги пальцев и позвонок, чёрные, изъеденные корнями мха…
— Фррисс! — Алсаг с разбегу ткнулся головой Речнику в грудь и едва не повалил его. Фрисс молча обнял кота и посмотрел наверх. Со ступенчатой стены быстро спускался Нецис, и его глаза светились холодным зелёным огнём.