"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Лестница башни свободна — спускайся без опаски, только во внутренние комнаты не заходи. Здесь вокруг — развалины литейных цехов и кузниц, костей тут лежит много, и смерти эти лёгкими не были. Смотри по сторонам, Фрисс, на горячее не наступай, а прежде чем что-нибудь цапнуть, потрогай палочкой. Может, повезёт найти кусок-другой бронзы или обсидиана, здесь некому было рыться. Илкор ан Хо" каан!
Тень на миг накрыла башню, и чёрный нетопырь сделал над ней плавный круг, прежде чем нырнуть под ветви Высокой Тунги. Фрисс помахал ему рукой и обернулся к южанам.
— Нкуву, ты пойдёшь впереди меня, я — следом, в пяти шагах от нас — Акитса и Тарикча. Колдовать кто-нибудь умеет?
Призыватель поднял лапу — на его узкой ладони покачивался огненный шар. Акитса тихонько свистнул — сильный порыв ветра ударил Речнику в лицо. Нкуву, оглядевшись, подобрал камешек и подбросил на ладони — обратно осколок упал горстью пыли. Речник присвистнул.
— И чего вам, таким магам, здесь бояться?! Идём.
Корням хищной лозы пока не удалось расковырять прочную кладку — внутри башни не было растений, только мох понемногу разъедал ступени. На них виднелись бесчисленные трещины и щербины, на иные страшно было ступать — камень искрошился и посерел от страшного жара. Чьи-то полусгоревшие кости хрустели под ногами — сначала Фрисс отталкивал их с дороги, потом ему надоело. «Я сложил бы для вас костёр, но он и за месяц не прогорит,» — тихо вздыхал он, глядя на черепа. Останки людей и демонов лежали тут вперемешку с крохотными наконечниками стрел и широкими — копий, с оплавившимися лезвиями каменных топоров и обрывками истлевших кожаных панцирей. Нецис сказал бы больше об этих костях, но его рядом не было…
Лестница вилась спиралью вдоль внешних стен, а что творилось за внутренними, Речник не видел, но оттуда долетал еле слышный скрежет. Нкуву спускался на шаг впереди Фрисса, вздрагивая, когда его нога задевала кости, и не выпуская из рук топора. Десятью ступенями ниже Речник заметил небольшую площадку, на которую выходила узкая дверь. Нкуву замедлил шаг и повернул голову, пытаясь заглянуть в темноту за проломом.
Какая-то тень колыхнулась там — чуть пониже плеча южанина, запах гнили ударил Речнику в ноздри — и Фрисс, бросив меч в ножны, прыгнул вперёд и сбил Нкуву с ног, падая на него и выбрасывая руку вверх. Прямо над ним, громко щёлкая, распрямлялся костяной зубец толщиной с его ногу, и по бокам желтовато-чёрного «бивня» веерами раскрывались когтистые «пальцы». Замешкайся Фрисс на секунду, и его нанизало бы на десяток костяных лезвий, но «ладонь» мертвяка упала на кулак живого. Ледяной ветер пролетел по лестнице, рука Речника онемела по самое плечо, распадающиеся кости брызнули во все стороны, и наверху заверещал Призыватель, наугад метая огненные шары. Вставать было некогда — Фрисс толкнул неподвижного южанина, и они покатились по лестнице, пересчитывая ступени. Внизу зиял второй пролом. Речник прикрыл собой Нкуву и вскинул руку, ожидая удара.
Что вылезло из этой двери, Фрисс не разглядел, но грохот взрывающихся костей оглушил его, а удар мёртвой «лапы» отбросил к стене. Нкуву покатился дальше, подвывая от боли, Фрисс оцепенел, глядя в мерцающий зеленью провал. Там шевелилось что-то огромное, белесое, многолапое, и порой холодный огонь пробегал по его сочленениям, озаряя разгромленный зал.
— Тхэйга! — крикнул Речник, поднимаясь на ноги. Его шатало.
— Акитса, Тарикча — бегом! Мимо меня, вдоль стены! — он раскинул руки, прикрывая собой дверной проём. Крыса с отчаянным писком промчалась мимо, Акитса на секунду остановился, но свирепый взгляд Речника заставил его кубарем скатиться вниз. Там, внизу, в голос поминал мертвяков и мертвечину второй южанин, но бряканье по ступенькам прекратилось. Речник, оскалившись, смотрел в темноту.
— Нам не нужна твоя башня, — прошептал он. — Охраняй эти камни и кости и впредь. Мы тебя не потревожим, если ты не потревожишь нас.
Никто не ответил ему из полумрака, и он, помедлив, пошёл дальше, осторожно ощупывая носком сапога каждую ступеньку перед собой. Тут только что пролетел Нкуву, и потрескавшийся камень от этого не стал прочнее…
Он немного опасался, что южане с перепугу помчатся, не разбирая дороги, в руины и налетят там на что-нибудь пострашнее замурованной тхэйги, но они остановились всего тридцатью ступенями ниже, на очередном витке лестницы-спирали, и стояли там, взволнованно перешёптываясь. Фрисс замедлил шаг и потянулся к мечу. Правая рука болталась вдоль туловища, Речник её не чувствовал.
— Хвала богам! — выдохнул Тарикча, увидев его. Нкуву шагнул навстречу.
— Водяной Стрелок, опирайся на меня, — он повернулся боком, подставляя плечо. — Твоя рука…
— Отойдёт, — покачал головой Речник, ощупывая плечо. Кости уцелели, но Фрисс чувствовал, что на нём появилось немало новых синяков, а на броне — царапин и вмятин. Он пристально посмотрел на южан — и они, прокатившись по лестнице Уджумбе, остались почти невредимыми. Речник хмыкнул.
— Нкуву, иди вперёд, — указал он на лестницу. — Акитса и Тарикча, прикрывайте нам спину. Так мы и с башни не сойдём…
Внизу их встретил жаркий, пропахший дымом воздух, пепел, сыплющийся с ветвей, и хруст пемзы, облепившей мостовые. Перегретый камень когда-то вспучился и вспузырился, клокоча, как кипяток, и сейчас крошился под ногами и впивался в подошвы.
— Квамзога! — восторженно охнул Акитса, остановившись на пороге башни, и ни возмущённый писк Тарикчи, ни болезненный тычок под рёбра от Нкуву не испортили ему настроения. — Мы стоим там, где был самый большой пожар! Смотрите, все, тут стены текли, как вода!
— Укк… Ты не трогай их, Акитса. Они, может, снова вздумают потечь! — неодобрительно поджал губы Нкуву. — Хэ! Вон там, на камнях, ходячие кости! Мерзость-то какая…
Фрисс насторожился было, но голем, ползающий по остаткам дальнего строения, не замечал живых. Навряд ли он вообще мог сойти со своего холма, иначе вокруг не поднялась бы такая частая поросль бурого мха, да и оплетающие друг друга корни Тунги на гребне бывшей стены были бы выдраны костяными когтями. Забыв о мертвяке, Речник повернулся к дереву. Тут ветви, отяжелевшие от огненных чаш-листьев, наклонились почти до земли, искры сыпались с них, и Клоа лепились к стволу, тыкаясь носами в огонь. Над чашами трепетало багровое пламя — будто широкие крылья… а потом один из огоньков взлетел.
— Хэ! Камса! — крыса, подлетев к остолбеневшему Речнику, дёрнула его за одежду. — Отойди!
— Река моя Праматерь… — пробормотал Фрисс, глядя, как над огненными чашами поднимаются алые и багровые бабочки — большие, как две ладони, сложенные вместе, и окутанные бахромой рыжеватого пламени. Целый рой кружил среди ветвей
— Летучее пламя… — Призыватель смотрел на бабочек с ужасом. — Водяной Стрелок, пойдём отсюда! Они нас видят!
— Это же бабочки, — пожал плечами Речник. — Бабочки-огнёвки. А я думал, сказки врут…
Чуть поодаль Нкуву и Акитса тыкали палками в переплетение корней, пытаясь что-то вытолкнуть на свет. Крыса тянула Речника за штанину, и он неохотно пошёл за ней.
— Что там такое?
Гряда оплавленных булыжников, потревоженная пришельцами, дрогнула и рассыпалась — они еле успели отскочить, и Акитса вскрикнул. Из груды камней вылетел маленький ало-чёрный осколок кей-руды — то, что южанин хотел вытащить — а следом высыпались костяшки пальцев, слишком большие для человеческих, и шесть обугленных когтей. Акитса, оцепенев, смотрел на свою ногу, обмотанную листьями поверх сандалий: на носке лежала костяшка. Он набрал в грудь воздуха и готовился испустить отчаянный вопль, но Фрисс зажал ему рот ладонью и пинком сбросил косточку на мостовую.
— Тихо ты! Это кости, они не кусаются, — он отпустил южанина и выразительно пожал плечами. Тот прерывисто вздохнул.
— Квалухуди! — прошептал Нкуву. — Кости под ногами! Акитса, не бойся, мы пойдём в храм, как только вернёмся, и жрецы очистят нас, как положено!