"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Всегда радостно видеть, как справедлива богиня, — ответил он с усмешкой. — Маул Идхева Ксази третий год носит белую рыбу, каждый раз видеть его мне приятно. У вас достаточно мвенги?
— Даже многовато, — покачал головой Речник, чувствуя слабость в ногах. — Маул Идхева? Жрец-Инальтек из клана Идэвага? Так он тоже…
— Он был пленником в Джегимсе, его привезли из леса, — кивнул повар. — У него было много язв от хоки. Его оставили в храме на ночь, и богиня его вылечила. Он здесь теперь, с двумя жёнами. Очень приятно видеть его, когда он приходит.
— Вот как… — протянул Речник, поудобнее хватаясь за горячее блюдо и двумя пальцами подцепляя полную плошку. — Он храбрее, чем я.
Нецис благодарно кивнул и вновь накинулся на еду — Фрисс только удивлялся, как в нём всё умещается. Он стёр каплю жира с броневой пластины на боку и остановился — что-то зашуршало в задетом кармане.
— Что это? — нахмурился Речник, разглядывая сложенные листки с кривыми чертежами и наспех сделанными пометками. — А-а, водяная дорога…
Он скривился и швырнул скомканные листы в угол, в чашу дымящейся жаровни. Поток горячего воздуха приподнял их, едва не выкинул из чаши, но спустя мгновение они закорчились, быстро чернея. Фрисс отряхнул руку и тяжело вздохнул.
— Рано или поздно боль утихнет, — тихо сказал Нецис, покосившись на него. Речник махнул рукой.
— Нет никакой боли. Пусть идут, куда идётся, но от меня подальше. Ты прав был, Нецис, не стоило нам заходить в поселения. Скорее бы в путь…
— Приведут Флону — пойдём дальше, — кивнул Некромант. — Ритуалы Ксази мне, конечно, нож испортили, но поправить можно. О дороге не беспокойся.
— Может, двинемся по реке? — Фрисс покосился на дверь — оттуда тянуло мокрой травой и тиной. — Если она есть — отчего по ней не плыть?
— Та-а… си-меннэль, — хмыкнул Нецис. — Мысль неплоха, но в Риалтемгел мы по реке не доплывём. Сделаем, пожалуй, крюк по лесу, потом выйдем на берег. До Хлимгуойны по воде ближе, но Риалтемгел… есть у меня на него надежды.
Тень упала на край циновки, и кто-то шмыгнул носом над головой Речника. Тот вскочил, вырывая мечи из ножен, увидел испуганное лицо Нкуву и ошарашенный взгляд Акитсы и едва удержал руку.
— Укк… удачной охоты вам, о коатеки, — пробормотал Нкуву, прижимая ладонь к груди и низко склоняя голову. Акитса, помедлив, повторил за ним и слова, и жест. Фрисс нахмурился.
— Что нужно?
Южане переглянулись, затем Акитса молча поклонился и ткнул Нкуву кулаком в бок. Воздухоплаватель шагнул вперёд, не поднимая взгляда от циновок.
— Укка-укка… Водяной Стрелок, Укухласи освободила вас совсем? Была роса на листьях… и все, и почтенный Яо, признали…
— Да, и вы больше не уасига, — хмуро кивнул Речник. — Идите домой.
— Кэ-эс… — уши Нкуву медленно багровели, будто накаляясь изнутри, и выглядело это престранно. — Никто из нас не отравлен… и не был. Водяной Стрелок! Я встану к тебе спиной — хоть прямо здесь — а ты ударь меня по затылку, так сильно, как хочешь.
Речник мигнул.
— Зачем мне заниматься такой ерундой? — бросив мечи в ножны, он опустился обратно на циновку, не глядя на южан. Нкуву шмыгнул носом, Нецис тронул Речника за руку, глядя на норцев пронизывающим взглядом.
— Водяной Стрелок, — подал голос Акитса, — той ночью были слова… о дороге для воды и о железном городе, что там тоже есть дорога, и ты сказал…
— Домой идите, оба, — поморщился Фрисс. — Пока взаправду не проклял.
Нкуву переступил с ноги на ногу — ни подойти ближе, ни отступить он не решался.
— Водяной Стрелок, ты лучше ударь меня. Я же тебя ударил… Не злись на Миджити!
— Ничего не будет с вашим Миджити, — махнул рукой Речник. — Делайте что хотите, только от меня подальше. Что ты вяжешься ко мне, Нкуву Хвани?!
Нецис холодными пальцами сжал его запястье. Фрисс вздрогнул и удивлённо посмотрел на него.
— Нкуву Хвани очень хочет, чтобы ты за него договорился с его совестью, — тихо, но отчётливо проговорил Некромант, прозрачными глазами глядя на южан. Охотникам не по себе было под его взглядом, но они не отступали.
— А Акитса Токаджити ещё надеется, что ты проложишь ему тропу в железный город, — Нецис ухмыльнулся. — Туда, где пропали сотни смелых воинов, а по развалинам летает пламя. Множество стальных и бронзовых пластин, лезвия из лучшего обсидиана, и что ещё там лежит, под камнями и костями… та-а, илкор ан Хо" каан… всё это в его глазах, но нужна ведь тропа… Верно, Акитса Токаджити?
Вздрогнув всем телом, охотник склонил голову.
— У меня есть вакаахванча, — прошептал Нкуву. — Я всё возьму — вещи, припасы… Нецис Изгнанный, тебе подчиняются мёртвые, а Водяному Стрелку — все воды, и огонь его боится. Водяной Стрелок, ты говорил той ночью, и мы слушали — и верили. Ты очень зол теперь на нас, мы тебя ранили, но вдруг что-то можно…
— Забудь, — Речник потёр затылок, выразительно глядя на южанина. — Яо Ксази проложит тебе тропу, а твоей деревне — водовод.
Он разорвал пополам лепёшку, разломил по хребту жареную рыбину, плюхнул сверху ложку яусурвы и принялся жевать, не глядя на норцев.
— Фрисс, ты не спешил бы, — покачал головой Некромант, задумчиво разглядывая пришельцев. Они дошли уже до двери, но на пороге обернулись. Речник покосился на них и раздражённо вздохнул.
— Нецис, ты о чём? Теперь и в тебе пробудился долг Речника?
— Не в долге дело, — покачал головой Некромант. — Этот их железный город, Риалтемгел… Нам туда надо, но у нас нет Двухвостки — и ещё два или три дня не будет. А у них есть корабль и жажда приключений. Последнее — их беда, а вот первое нам пригодилось бы.
Речник удивлённо мигнул.
— Ты им так запросто спустишь, что они тебя отравили и чуть кожу не содрали?
— Дела страха, — вздохнул Нецис. — Он на многое может сподвигнуть. А я привык вызывать страх и отвращение. Но вот делу всё это мешать не должно. Если есть корабль — отчего бы на нём не лететь?..
* * *
Растопленный жир шипел, остывая в снегу, блестел, стекая каплями по примятой траве. Хийкиммиг настороженно обнюхивал зелень, его уши стояли торчком и вздрагивали на любой шорох. Повозка, сменившая полозья на колёса, стояла у кромки льда, и Хагван косился на неё и судорожно сглатывал — не то думал о погибшем Речнике, не то предчувствовал непрестанную тряску. За три месяца разбитая колея не стала ровнее, только скрылась под низкорослой, прибитой ветрами к земле травой. Кесса тронула землю у корней — она была твёрдой, как камень.
— Мы кормим вас, духи, охраняющие землю травы. Проложите для нас широкую тропу… — Кытугьин выплеснул остатки жира в траву и бросил ложку следом, поворачиваясь к огню. Кесса бесшумно протиснулась в щель в пологе и склонилась над огромным белым коконом.
Ещё в Элуатаа мёртвого Речника завернули в шкуру хийкиммига, её краем, как капюшоном, прикрыли лицо. Лёд пропитал тело Яцека насквозь, оно до сих пор было холодным, твёрдым и белым как снег. Кесса откинула край шкуры, дотронулась до ледяной щеки.
— Мы вернулись уже, Речник Яцек. Мы в Куо. Тут уже лето. Смотри, даже здесь, у северной границы, зелёная трава…
Она просунула пучок травинок под заиндевевшую броню, тихо всхлипнула и села на край повозки.
— У-ух, странная у вас долина, — покачал головой Икымту, растирая в ладонях зелёный лист. — Столько мягкой травы — и совсем нет ниххиков! А там, где на скалах растут копья, — там целые стада!
— Здесь мало травы, Икымту, — неохотно отозвалась Кесса. — Не хватит никакому стаду.
— Каримас милосердный… — Хагван, болезненно щурясь, глядел в небо. — Кесса, посмотри на солнце! Видишь?!
Небо, усеянное мелкими облачками, по-летнему бледное, показалось Речнице нестерпимо ярким после северного марева. Она замигала, утирая слезящиеся глаза, и кивнула.
— Солнце в красном венце. Солнечный змей ещё жив…
— И мы вернёмся ни с чем, — поморщился олданец. — Что же теперь будет?!