"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

— Вайнегова Бездна! — Речника передёрнуло, и он оглянулся на Нециса. — Что они делают?!
Южанин с зелёными перьями в волосах вернул флягу — обрубок тростника, обвязанный сухой травой — на пояс и склонился над мёртвыми головами с ножом. Фрисс поспешно отвернулся, но всё же успел увидеть, как норси отрезает мертвецам языки и осторожно вынимает глаза из глазниц, бережно складывая их в тростниковую трубку.
  
Фрисс услышал гортанный возглас. Один из норси — его голову прикрывал мохнатый капюшон из шкуры, снятой с головы большого волка — стоял рядом с шестью нетронутыми телами, направив одну руку, ладонью вниз, на них, а вторую — на Речника.
— Малчин моуаска? — медленно, тщательно выговаривая слова, спросил он. Фрисс мигнул. Помедлив, норси повторил жест и вопрос, пристально глядя на Речника.
— Нецис, что он сказал? — шёпотом спросил тот. Ему было не по себе.
— Фрисс, он спрашивает, заберёшь ли ты себе тела тех, кого убил, — тихо ответил Некромант. — Норси удивлены твоей силой — ты один добыл больше, чем они всем отрядом. Они надеются, что ты поделишься с ними, — они помогут в ответ.
— Бездна! Зачем им мертвецы?! — Фрисс посмотрел на три обезглавленных тела и увидел, что одно из них уже освежевали, и южанин извлекает внутренности. На месте кострища для них уже вырыли яму, и вовремя — из-под корней на краю поляны уже сверкал глазами голодный Войкс.
— Сам же видел, как тут плохо с дичью, — пожал плечами Нецис. — Норси из селения Миджити давно идут за этим отрядом. Эти демоны убили нескольких путников, женщин, собирающих травы, подбросили яд вьючному ящеру. Норси рады, что Инальтеки больше никого не тронут. Теперь они возьмут их кожу, мясо и кости, как виру. Фрисс, а тебе мертвецы зачем?
Речник хотел помянуть тёмных богов, но всё-таки сдержался.
— Так они правда демонятину едят… — протянул он и оглянулся на Алсага. — Дела… Нецис, как сказать им, что мне эти трупы не нужны? Пусть забирают, если таков их обычай…
— Подойди к телам, поверни руку ладонью вверх и согни пальцы — вот так, — Некромант показал свою руку. — Звучать это будет, если не ошибаюсь… «нон анмо уашка». Они поймут. Я и забыл уже, как в почёте у них язык Коатлана…
«А ведь это не волчья шкура…» — Фрисс посмотрел на капюшон предводителя. Тёмно-серый мех пришит был к тяжёлой на вид кожаной броне — эта бурая шкура с грубо намалёванными полосами принадлежала, похоже, Существу Сиркеса или ещё кому-то из толстокожих хесков, а вот капюшон… «Кому-то из клана Идэвага не повезло…»
Он встал над мертвецами и протянул к ним руку. Норси подались в сторону, глядя на него с уважением.
— Нон анмуаска, — так же медленно и тщательно, как недавно южанин, проговорил Фрисс. «Вот же придумают наречие — никаким зельем не переведёшь…»
Предводитель прижал ладонь к груди и склонил голову. Норси с довольными ухмылками столпились вокруг убитых Инальтеков. Войкс выбрался из-под корней и тихо завыл, созывая сородичей.
— Земля тут сырая… — Фрисс осторожно поднял Нециса, посадил на тюки с сеном, разложенные по панцирю Двухвостки. — И тебе, Алсаг, ни к чему валяться на ней. Что делать-то будем? Вам, раненым, никак нельзя есть медуз и всякую дрянь…
— Решай ты, Фрисс, — Нецис склонил голову на сложенные руки, болезненно щурясь на свет. — Мне сейчас думать нечем. Забраться бы куда-нибудь до утра…
— Мрря, — подтвердил Алсаг, укладывая голову на колени к Некроманту. Флона вопросительно фыркнула. Как ни странно, её пасть была пуста — она давно уже не жевала и очень внимательно слушала.
— Хэ, хэ! — двое норцев, скрестив копья, заталкивали Войкса обратно в заросли, стараясь не поранить его. Демон шипел и топорщил колючки, но понемногу отступал.
Фрисс услышал дыхание за спиной. Рядом стоял норси в меховом капюшоне.
— Ты — хороший охотник и щедрый человек, — склонил он голову. — А мы рады гостям. Я Акитса Токаджити. Есть что-то, в чём у вас нужда? Мы поищем это.
— Я Фрисс Водяной Стрелок, — Речник пожал протянутые руки. — Нецис, мой друг, так ранен, что не может глаз открыть, а Алсагу проткнули лапу. Есть у вас спокойное укрытие и сытная еда?
— У тебя хорошее имя, — глаза у Акитсы были странные — ярко-оранжевые, они казались пылающими. — Этот старик — твой наставник? Он кажется человеком большой силы.
— Нецис достоин уважения, — кивнул Речник. — И хорошей еды.
— Вы будете моими гостями в Миджити, — Акитса прижал руку к груди. — Вот здесь еда, если вы голодны сейчас.
Он вынул из заплечной сумы связку жёстких полос в локоть длиной. Фрисс учуял запах дыма и пряностей.
— Фрисс, не забирай всё, — прошептал Нецис, разминая в пальцах полосу. — Это припасы всего отряда, им ещё возвращаться в селение.
— У нас есть еда, — Акитса осторожно тронул его за плечо. — Селение близко. Ешь.
Его уже звали охотники. Лица тех, кто оборачивался, чтобы его окликнуть, были вымазаны свежей кровью. Фрисс покачал головой и спустился с панциря Двухвостки.
— Посмотрю, что там с водой, — прошептал он. — Может, очистится…
На спине Флоны стало так тесно, что Речник несколько раз не выдерживал и спускался на лесную тропу. Костяное лезвие проходило сквозь самые прочные кусты, как сквозь воду — и норси, поглядев на его действие, отошли за «корму» Флоны и только иногда указывали Речнику направление. Они брели сзади, ни на миг не отставая, и хвалили просторную дорогу.
— Эта вещь будто из старых времён, — усмехнулся один из них, глядя, как от взмаха ножа ветки падают на дорогу. — Нецис, ты человек очень большой силы. Твоему дому повезло, что ты в нём родился!
— Твоя похвала, норси, дорогого стоит, — пробормотал измученный Некромант. Он старался лишний раз не поднимать головы. Алсаг лежал рядом с ним и без единого звука позволял облокачиваться и укладываться на себя, как на подушку. Лапа его лежала на отлёте, обвязанная корой Джити.
Всё остальное место на панцире Флоны занимали завёрнутые в листву Инальтеки. Их завернули, чтобы не смущать Двухвостку, — на ободранные трупы она косилась и неприязненно фыркала. Содранные кожи разделили между собой охотники, Акитса нёс свёртки с теми внутренностями, которые норцы считали съедобными. Всё, что норси не ели, было закопано на брошенной стоянке — и, когда Фрисс уезжал оттуда, он видел, как из-под дерева выбрались трое Войксов и стали раскапывать «тайник». На Двухвостку они смотрели очень недовольно.
— Акитса, я знаю, что тут плохо с дичью, но если кто-то из вас тронет Алсага или Флону — я вас сам без соли сожру, — шёпотом предупредил Речник, когда охотник оказался рядом. Акитса хлопнул его по колену.
— Алсаг — воин, охотник, а Флона — твой зверь, и очень полезный. Никто из них не болен хокой. Как мы можем их съесть?!
— Что такое хока? — насторожился Речник. — Местная зараза? Если я её подхвачу, вы и меня разделаете, как Инальтека?
— Если ты заболеешь, но никого не убьёшь — мы будем молиться об излечении, — без тени усмешки посмотрел на него южанин. — Если ты будешь убивать, придётся убить тебя. Но у тебя не будет хоки — тот, кто не убивает людей, чтобы съесть их, никогда не заболеет. Демоны едят людей, им это нравится, поэтому к ним приходит хока.
— Если вы съедите этих Инальтеков, вы не заразитесь? — Фрисс с опаской покосился на трупы. Акитса покачал головой.
— Тех, кто болен, есть можно. Это не зараза, это проклятие. Они были сильными, могли жить ещё долго. Жаль, что с ними так вышло. Если бы их взяли живыми, мы просили бы Укухласи об излечении. Но теперь они — только мясо. В Миджити будут рады такой хорошей охоте.
  
Разговор прервался. Туннель, прорезанный в зарослях, снова упёрся в стену колючего кустарника, Флона понюхала ветку и недовольно фыркнула, Фрисс тихо свистнул, предупреждая всех — время уйти с дороги — и поднял нож. Ветки с тихим треском осыпались в грязь, лапы Двухвостки вновь зачавкали по вязкой почве, слегка прикрытой почерневшими листьями. Где-то внизу была вода, она просачивалась и наверх. Фрисс думал, что в менее засушливый месяц тут разливается озеро.