"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Точно разберётесь? — усомнился Фрисс, глядя на встревоженных жителей, вполголоса обсуждавших куванцев, их нравы и необходимость их изгнания с участка. Сейчас он не завидовал Ингвару. Речнику предстояло разнимать сарматов и жителей, жителей и куванцев, куванцев и сарматов — и ждать в любой момент нападения от загадочных фарков или ящера с пламенем. Откуда взялся новый народ, не имеющий представления о сарматах, если даже самые смелые Инальтеки обходили их станции по широкой дуге?!
— За меня не бойся, — хмыкнул Ингвар и помог Речнику посадить хиндиксу на песок и перебраться через борт. Ветер над Рекой усилился, корабль долго не мог развернуться носом к югу — все устремлялся на восток…
Когда хиндикса разогрелась и полетела ровно, Фрисс осторожно вынул из сумки дозиметр, повертел в руках и положил обратно. Может, Халан и разобрался бы в приборе сам, своим умом, но Речник решил не портить ценную вещь. "Полечу к Гедимину. Надо предупредить его, что без оружия выходить опасно," — подумал встревоженный Речник. "И заодно спрошу, как эта штука работает…"
Покой надолго покинул его, и то, что Фрисс не совсем в себе, заметил даже красный Алдер-кузнец, живущий на склоне Иррини.
— Что случилось, Речник? — спросил он, даже не предложив купить наконечники. — У тебя такой вид, будто ты чудом выбрался из печи!
— Странная история, красный мастер, — хмуро ответил Фрисс, рассудив, что не только Гедимин нуждается в предупреждении. — У Сароо-Кема убили сармата. Здесь не появлялись новые демоны?
— Я их не видел, — красный Алдер тоже встревожился. — Может, Звигнел что-то заметил? Он-то глубже живёт.
— Будь осторожен, — посоветовал Речник и покосился на зарево на сводах пещеры. — Мы не скоро разберёмся, в чём там дело…
Печь Звигнела полыхала и метала искры, как разбуженный вулкан. В кузнице раздавался грохот, и зарево освещало долину Тер.
Алдер вышел навстречу. Его чешуя блестела в алом свете.
— Много работы, мастер Звигнел? — крикнул Фрисс, и слова его почти заглушил лязг металла. Ящер взмахнул хвостом.
— Фриссгейн! Твои плас-стины готовы, друг огненного кота, возьми с-свой дос-спех! — он пропал в доме и вскоре вынес броню с металлическими вставками. Из-за его спины с любопытством выглянул молодой красный Алдер — ученик или подмастерье.
Пластины из красноватого сплава с переплетениями изогнутых линий были лёгкими и прочными, как и обещал мастер. Алдер даже позволил Фриссу проверить это, ударив по ним стальным прутом. На пластинах и следа не осталось. Речник с радостью надел обновлённую броню. Ох и пригодится она в этом году…
— Отлично, мастер Звигнел! Сколько я должен тебе?
Шестьсот кун — справедливая цена, по разумению Фрисса, даже немного заниженная. Он отдал их без спора и был очень доволен. И всё-таки он не забыл рассказать о странном случае у Сароо-Кема и предупредить об опасности.
— Гул донос-сился с-снизу на днях, и земля дрожала, — задумчиво сказал Звигнел. — Неспокойно в последние дни. Но пришельцев я не встречал, ни свирепых, ни мирных. Это ваш народ, с поверхности! Мы с безоружными не воюем.
Речник не стал спорить. Он только понадеялся, что на пути фарков больше не попадутся безоружные — будь то сарматы, люди, хески или Крысы Моджиса!
От Нодвы до Ладин-Кема Фрисс летел, внимательно рассматривая берега, но ничего странного больше не попалось ему — ни подозрительных существ, ни следов побоища. И всё-таки полусотня убийц и бандитов бродила где-то в ближних степях. Поэтому Фрисс — хотя в остановке не было нужды — приземлился у Ладин-Кема и прошёл от храма до нижних пещер.
Ладин-Кем ещё был пуст, жрецы приводили его в сверкающий вид перед весенними праздниками. Верхние пещеры, где жили камнерезы и ювелиры, продавцы драгоценностей, были приоткрыты, но лотки и прилавки ещё не окружали их. Речник слегка огорчился — если бы торговля уже шла, можно было бы купить красивых камней в подарок Гедимину. Но, поразмыслив, Фрисс решил, что сармату сейчас некогда собирать странные украшения из обломков металла и камня — ему надо собирать работающую станцию из разрозненных альнкитов, зданий, мачт и подстанций… Предупредив о бандитах-фарках жрецов и ювелиров, Речник спустился к нижним пещерам — там жил один хороший знакомый, Фиос Хагет, уже много лет снабжающий Речников дровами и сухой травой, небесплатно, но не слишком дорого.
Все рабочие Фиоса Хагета были сейчас в степи — торопились вырубить и вывезти всю траву, пока её там много. Сингел-торговец не слишком обрадовался Речнику — с тех пор, как тот обзавёлся вечным источником энергии, на большой заказ рассчитывать не приходилось.
— Фриссгейн, тебе везёт, — довольно вяло сказал Фиос. — Я объявил, что буду продавать охапку соломы за пять элов до конца месяца. Как ты мог узнать об этом, ума не приложу.
— Все мы ценим твою верность слову, — серьёзно сказал Речник. — На мне ты много не потеряешь. В этом году я беру пятнадцать охапок. Придержи их для меня до месяца Каени.
— Три куны и пятнадцать элов с тебя, всё вперёд, — сказанное совсем не утешило Фиоса. — Везёт вам, Речникам…
— Да уж, так везёт, так везёт… — покачал головой Фрисс, отсчитывая горсть семян-элов, и подумал, что лучше покупать охапку травы за куну в мирный год, чем отдавать пять элов и ждать неминуемой войны. — У твоих рабочих есть оружие? Новая напасть в этом году на Реке, будто мало было старых…
Он быстро рассказал о фарках, добавив от себя, что твари это злобные, жестокие, но трусливые. Фиос Хагет пообещал предупредить всех соседей по участку, а заодно тех, кто живёт у подножия Липы, и без оружия не выходить из пещеры. Он привык принимать слова Речников всерьёз.
От Ладин-Кема корабль Фрисса поднялся под самые облака и набрал скорость. Речник не стал задерживаться на своём участке, решив, что успеет вернуться туда, и пролетел по прямой над степью, не тратя время на петлю над Островом Шайла. Справа проплыла громада станции "Эджин", слева — "Флан", полумесяцем обнимающий русло, и тёмно-серые зубцы осыпающихся зданий Старого Города бросили тень на воду Реки, а заодно и на летящую хиндиксу. Корабль с плавниками был слишком мал рядом с этими руинами, он терялся в их тени. Казалось, что хиндикса боится лететь в Город — её плавники стали замирать, цепенеть в воздухе, нос вильнул вниз, и корабль уверенно направился к окраине — за пределы гигантской, но полуразрушенной городской стены, в колючие заросли мекхи и других диковинных трав, выросших под невидимым, но жгучим излучением Города. Речник не стал менять курс корабля, он и сам боялся приземляться среди руин. Придержав хиндиксу в воздухе, он достал из заплечной сумы блестящий синий скафандр — форму сармата со станции "Идис" — и надел его поверх брони, а плащ Речника спрятал в суму. За зиму он почти забыл, как носят такую одежду. А ведь в прошлом году не один месяц ходил в скафандре! В Старом Городе иначе нельзя…
Сквозь прозрачный щиток шлема на обугленные развалины смотреть было веселее, и Фрисс мигом разглядел за громадными древними зданиями трёхцветную трубу, развесистые ветви передающих вышек и огоньки, бегающие по ветвям. Станция была на месте. Речник помахал ей рукой и полетел над колючими зарослями в поисках места для приземления.
Жёсткая мекха пробилась уже из-под земли и выросла по пояс человеку, на странных подобиях деревьев появился намёк на листву. Даже Старый Город по весне оживал — там, конечно, куда не доставали испепеляющие лучи… Ближе к городской стене густые колючие заросли редели, сменялись полянами оплавленного искусственного камня — рилкара. Туда редко приходили живые существа — как снаружи Города, так и изнутри. И Фриссгейн поразился, увидев там самое бурное шевеление и услышав оттуда невнятные крики. Хиндикса опустила нос и пошла к земле.
Там, вокруг вросшей в землю рилкаровой плиты, столпилось такое множество Крыс Моджиса, какого Речник и в прошлом году не видел. Исконные жители Старого Города, гигантские крысы просто кишели здесь — серые и бурые, белые и чёрные, чуть крупнее кошки и чуть меньше летающего корабля… облезлые и многохвостые, многоглазые и лишённые лап, чешуйчатые и полосатые, не затронутые излучением и изменённые им до неузнаваемости. Сначала Речнику показалось, что все крысы бегают туда-сюда в беспорядке, но потом он увидел, что самые крупные — предводители и воины — чинно сидят и только иногда подпрыгивают на месте, а бегают вокруг них мелкие, бестолковые, но впечатлительные "бурые разведчики". Речник всех их помнил по тому году — и самоубийственную ярость разведчиков, и силу удара крысы-гиганта, и остроту зубов серого воина.