"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
Некромант обвёл взглядом тёмные, почти чёрные лица южан, посмотрел на свою серебристо-белую руку и усмехнулся.
— Да, Фрисс, мы — самые обычные путники. Тут таких сотни, — кивнул он. — Значит, зов долга тебе не побороть… Ну что же, ночью у варниц делать нечего, и бродить там некому. Я выйду туда с тобой, Фрисс. Пусть тревога тебя оставит.
…Ночь нахлынула с востока, затопив приземистый город и островки каменных башен. Мрак струился по улицам тёмными реками, и жители, настороженно оглядываясь, пробирались к своим домам. Где-то вдали взрыкивали во сне куманы — за день солнце разгорячило их кровь, и ящерам никак было не успокоиться. За стеной постоялого двора фыркала и хрустела сухими листьями Двухвостка. Фрисс навестил её на закате — она лежала на брюхе, растопырив шипы панциря, и глухо рычала на резвящихся куманов. Речник погладил её по макушке.
— Фррисс, возврращайся побыстррее, — проурчал песчаный кот, растягиваясь на циновке. — Вы вдвоём с Нецисом там упрравитесь, мне с вами не идти?
— Спи спокойно, Алсаг, — покачал головой Фриссгейн. — Мы ненадолго. Спустимся — и обратно. Тут в темноте не разбежишься.
«Есть ли тут ночная стража?» — думал Речник, нащупывая во мраке ступени, ведущие вниз, с обрыва к пологому берегу. Лестниц в Вачокози было предостаточно, в известняке вырубили множество уступов, некоторые из спусков с разбегу ныряли в пещеры и вновь выходили на свет уже у соляных прудов. Фриссу не по себе было, когда он спускался в чёрный провал, он для верности посветил под ноги церитом. Ничего, кроме истёртых каменных ступеней… циновки, настеленные вдоль стен пещеры, деревянные чашки в стенных нишах. Пещерка для отдыха…
— Погаси свет, — прошелестел Нецис, сжимая его плечо. — Я поведу тебя.
После пещерного мрака тусклый свет огромных южных звёзд показался Речнику ярким. Отражая его, едва заметно мерцала вода неглубоких прудов. Воротца в каменной ограде, отделяющей их от моря, на ночь были открыты, ветер унялся, и гладь моря лишь слегка вздымалась вместе с влагой в прудах. Тонкая соляная корка похрустывала под ногами, пахло водорослями и — еле заметно — цеготьей слизью. Впереди, у обрыва, тускло поблескивал жёлоб, выходящий из-под воды и врастающий в стену невысокой башни. К ней лепились пристройки, загородки, прикрытые навесами. Узкий проём — единственный вход в башню — наглухо закрывала потемневшая дверь. Над ней от косяка к косяку перекинулись белые зубчатые дуги — челюсти цегота. Фрисс еле слышно хмыкнул.
— Вон там, — Нецис тронул его за руку и указал на широкий навес. Из темноты выступали бока плетёных коробов. Речник посмотрел под ноги — у входа под навес в землю вкопана была ещё пара челюстей — и приподнял крышку короба.
— Куфиша, — кивнул он. — Тут мешков двадцать, если не больше. Нецис, а корзины не сгниют?
— Заметно не будет, — отозвался Некромант, откидывая крышку и прикасаясь ладонями к сероватой груде. — Встань у порога, Фрисс. Увидишь кого-нибудь — отступай в темноту. Я догоню тебя.
Под его пальцами зажглись неяркие зелёные искры. Повеяло холодом.
Речник стоял под навесом и пытался рассмотреть в ночной мгле башню второй солеварни, вдалеке, за цепочкой прудов. Что-то прошуршало сверху, над обрывом, Фрисс, вздрогнув, выглянул из-под крыши. Ему почудился чей-то испуганный взгляд, но тут же ощущение пропало.
— Нецис, — прошептал он, пятясь в темноту. — Меня кто-то видел.
— Иди к пещере, — обернулся Некромант. — Примут за вора — откупишься. Я иду следом.
Глаза чародея горели холодной зеленью, тусклые искры ещё стекали с его рук.
Фрисс успел перешагнуть зубастый барьер и сделать три шага к пролому в стене обрыва. Затем что-то взорвалось перед его лицом, опалив глаза необычайно яркой вспышкой, запястья отчётливо хрустнули, и Речник повалился навзничь, затылком в солёную воду. В глазах потемнело.
— Вставай! — кто-то с силой дёрнул его за волосы. Речник попытался вскочить, но не смог — только бессильно дёрнулся. Его руки от локтя до запястья стянуты были ремнями и заведены за спину — и что-то горячее обвивало их, иногда обжигая до боли. Ему показалось, что солнце уже взошло и светит прямо в глаза, но нет — над берегом, разгоняя ночную тьму, висел золотистый огненный шар. Воины в тёмно-зелёной броне стояли вокруг, направив на Речника короткие копья. За их спинами на краю пруда переминались с лапы на лапу огромные бескрылые птицы. Двое стражников сидели на них и рассматривали пленника. Рядом с одним из них в седле устроился йонгел в пёстрой накидке. Тонкие костяные шпильки торчали из его стянутых в узел волос.
— Это он! Зелёные глаза, шрамы на шее, — закивал южанин, толкая стражника в бок. — Этот чужестранец! Видишь? Что я говорил? Твоё счастье, что я верю своим глазам! Вы бы так и прохлопали опасных колдунов…
Слева от Речника что-то вспыхнуло, послышались сердитые возгласы. Двое Всадников Изумруда шли по берегу, волоча тяжёлое тело. Бросив его к обрыву, они шарахнулись в стороны и направили на него копья. Огненный шар спустился ниже, осветив бледное лицо Нециса. Некромант болезненно щурился, но встать даже не пытался. И руки его, и ноги были перетянуты ремнями, и от плеч до ступней по телу пролегли витки сияющей золотистой спирали. Под навесом с соляными коробами ещё возились «изумрудники», вполголоса поминая тёмных богов. Ещё два тела были подняты с земли и бережно отнесены в пещеру. Проходя мимо Некроманта, один из Всадников занёс над ним копьё, но другой с предостерегающим криком отвёл его руку.
— Тихо! — ещё один всадник на хищной птице подъехал поближе. Белый плащ укрывал его плечи. Воины расступились, пропуская его к пленникам.
— Что случилось? — спросил Фрисс, прислоняясь спиной к стене и глядя всаднику в лицо. Этот смуглый «изумрудник» — хел, судя по яркой, но несложной раскраске — одет был, как Всадник, а не Наблюдатель… и пока не научился вытягивать силы взглядом.
— Почему вы на нас напали? — спросил Речник. — Я всего-то взял немного соли…
— Молчи! — йонгел в белой накидке сверкнул глазами. — Мерзкий колдун, отравитель! Вы всё видели, воины Изумруда. Они заразили мою соль трупной гнилью! Что мне делать теперь с таким товаром?!
Он воздел руки к небу и чуть не упал в пруд. Стражник покосился на него и едва заметно поморщился.
— Некромант, — сказал предводитель отряда, спешиваясь в трёх шагах от Нециса. Его взгляд прикован был к неподвижному магу.
— Они прибыли вчера, с утренним кораблём, — негромко сказал второй стражник. — Их видели многие.
— Вы не спешили сообщать о них, — недобро посмотрел на него «изумрудник».
— Они вечно медлят, мешкают, еле шевелятся! — всплеснул руками йонгел в белой накидке. — Я вчера ещё, вечером, был у них. Эти колдуны глаз не сводили с моих прудов! Теперь тут всё отравлено. Уважаемый Азхар, воины Изумруда, вы же не оставите меня без помощи? Уберёте мёртвый яд?
— Тихо, — поднял руку предводитель «изумрудников». — Дахагаш ца Кевана, ты получил награду. Теперь не мешай нам.
— А моя соль?! — раненым Войксом взвыл южанин. — Уважаемый Азхар…
— Следы Квайи на коробах под тем навесом, — сказал один из воинов, подойдя к Азхару. — Больше мы ничего не нашли.
— Некромантия, — поморщился хел, с отвращением глядя на связанного мага. — Так я и знал. Вам, воины Вачокози, следовало бы смотреть, кто проходит сквозь ваши ворота…
— В твоей соли нет яда, Дахагаш ца Кевана, — негромко сказал Нецис, поворачиваясь на бок. — В ней нет даже куфиши. Убедись сам.
— А-ай! Воины Изумруда, он проклянёт меня! — йонгел скатился со спины птицы и спрятался за «изумрудниками». — Убейте колдуна! Он знает моё имя!
— Молчать! — крикнул Азхар, и птица отозвалась хриплым возгласом. — Я тоже знаю их имена. И если бы я их не знал, за все деньги Вачокози я не стал бы мотаться ночью по соляным прудам. Мы забираем эти короба.
— А-а-а?! — Дахагаш выглянул из-за спины воина, его глаза и рот округлились от возмущения.
— Получишь обратно через неделю, — буркнул «изумрудник». — Ступай!