"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Значит, нормальной соли в Вачокози уже не осталось, — тихо размышлял вслух Нецис, вытирая лепёшкой со дна остатки сурвы. — Дни жаркие, пруды не пустеют ни на миг. Отсюда её увозят сотнями мешков… и если сапфировая пыль испачкала всё побережье, то нормальной соли, Фрисс, мы не найдём и на восточной границе. Это не страшно, просто не забывай — куфиша не должна касаться огня…
— Я-то не забуду, — Речник стремительно мрачнел. — Но ведь эта дрянь и до Реки доплывёт…
— Если Дельта прогреется, может и доплыть, — кивнул Некромант. — Пресная вода ей не по вкусу, но у самых дальних Островов её ничто не испугает. Надеюсь, там знают, чего нельзя делать с куфишей — и предупредят жителей.
— Прокляни меня Река, — выдохнул Фрисс, с тоской глядя на белесое небо. — Солнечный змей даже соль испоганил. Придётся есть отраву. Флоне от неё плохо не станет?
— В брюхе Двухвостки нет огня, — усмехнулся Нецис. — И еду для неё не варят. Выживет.
— Нецис, — Алсаг осторожно положил лапу ему на ногу, — а в уланзи никакая дррянь не завелась? Можно мне ещё чашу?..
…Деревья Мгази раскинули над базарной площадью широкие листья, но тщетно Речник надеялся на их тень — чем выше поднималось солнце, тем прозрачнее она становилась. Он хлопнул Флону по носу — она уже начала объедать соседний шатёр — и свалил на её спину последний ворох пальмовых листьев. Вязанки изжелта-зелёной травы и рубленой листвы громоздились на панцире, не оставляя места для седоков. Где-то под ними спрятались припасы для Фрисса, Нециса и Алсага — твёрдое, как камень, сушёное мясо, лепёшки, крупяное варево — подобие икенура — для кота и большой мех с уланзи.
— Дался тебе этот сироп, — шепнул Речник, хлопнув кота по загривку. — У меня от него язык к зубам прилип.
— Так ты, Фррисс, свою долю мне отдаёшь? — проурчал хеск и потёрся боком о бедро Речника. — Недуррно…
— Вот и соль, — Нецис вынырнул из-за шатра, положил поверх листьев большой узел и сел рядом. — Ты про воду не забыл?
— С вечера ещё лежит под крышей, — махнул рукой Фрисс. — Лишь бы Флона увезла весь этот стог! Поедем, как поселенцы с сенокоса…
— Опять Флона ест чужой дом, — вздохнул Некромант, накрывая нос Двухвостки холодной ладонью. — Поехали, Фрисс, а то не расплатимся.
Из-за шатров послышались гортанные вопли, жители привычно, без особого страха, расступились, и с площади вылетели, едва касаясь земли, две здоровенные бескрылые птицы. Пластины из грубой кожи — прочная броня — брякали на ходу, колотясь друг о друга, птицы крутили головами на бегу, глядя на людей голодными взглядами. На их спинах, сжимая в руках копья, пытались удержаться двое тёмнолицых стражников. На миг один из них встретился взглядом с Речником — и натянул поводья, намереваясь подъехать к чужестранцам. Птица сердито закричала, второй стражник на бегу огрел её древком копья, и оба воина исчезли за углом. Вдали, в той стороне, где высилась круглостенная башня, послышался грозный рёв, гигантская тень распластала крылья над городом и скрылась.
— Вот это дракон, — выдохнул Речник, зачарованно глядя в небо. Многоцветные блики сверкающей брони ещё отражались в нём, скользили по запылившимся травяным крышам и обмазанным глиной стенам. Алсаг сел, подвернув хвост, и следил, как они гаснут, забыв и о мехе с брагой, и о толчее и сутолоке вокруг.
— Хэ! Нецис, ты чего? — Фрисс потёр ушибленный бок. Некромант убрал локоть и кивнул куда-то в сторону.
— «Изумрудники», — тихо сказал он. — Трое или четверо, на птицах.
— Уходим, — кивнул Речник, подбирая поводья. Флона согласно фыркнула.
В каморку свет сочился сквозь щели в крыше, и было там прохладно, но темно. Речник снял колпачок с фонаря-церита и развязал узел с солью, пристально вглядываясь в россыпь сероватых комков. Так и есть — тёмно-синие, почти чёрные точки рассыпаны были среди кристаллов, и соль горчила.
— Река моя Праматерь, — тяжело вздохнул Фрисс.
Полдень застал его на затенённой террасе над морем, на краю обрыва, угрюмо рассматривающим синюю муть на мелководье, не дымящие более трубы солеварен и припорошенные тёмной пылью соляные груды. Невзирая на жаркий час, кто-то уже бродил по краям высохших прудов, ломал окаменевшую корку и сгребал в короба. И лица, и спины сборщиков скрыты были под длинными, когда-то белыми накидками.
— Говоришь, отсюда, с побережья, соль развозят по всему востоку? — Речник устроился на циновке, взял в руки чашу — в ней была вода с тополёвым мёдом — но до рта не донёс. Мысли его были далеко отсюда.
— Так рассказывают, — пожал плечами Некромант. — Мы, Илриэйя Нэйни, покупаем соль в Нерси" ате — и ближе, и дешевле.
Отвечал он неохотно и не слишком понимал, отчего Речника так волнует соляная торговля.
— В Нерси" ате? Там же Зелёное Море! — насторожился Фрисс. — Там вода синеет каждое лето. Что же, мы в Нерси" ате — и вы в Нэйне — каждый день ели яд?!
— Постой, Фрисс, — Нецис поднял руку, глядя на Речника почти с испугом. — Нерси никому не стали бы продавать яд под видом еды. Там всегда протравливают рассол ещё до того, как он выпарится, и отцеживают лишнюю муть. Всё, что едят Нерси, съедобно.
— Протравливают… — протянул Фрисс, глядя на россыпь комковатой соли в маленькой плошке. — Чем? Тамошними зельями? Ты бы смог такое приготовить?
— Обычной Квайей, — пожал плечами Некромант. — Фрисс, мне жаль, что куфиша так тебя встревожила. Когда мы отойдём в безлюдное место, я протравлю ту соль, что мы купили, и яда в ней не будет. Здесь, на виду, нам лучше к магии не прибегать — особенно мне.
— Так ты можешь даже сухую соль исправить?! — Речник крепко схватил мага за руку — тот даже вздрогнул. — И вот всё это, что свалено под обрывом, и рассол в прудах, и воду на побережье… Тебе хватит сил, чтобы всё это выжечь? И Квайя утечёт, не останется в соли?
— Квайя с соли стекает, как вода с утиного пера, — Нецис попытался разжать пальцы Речника. — Но слова твои, Фрисс, для меня темны. Тебя что-то очень сильно встревожило, но я не могу понять…
— Здесь вместо еды добывают отраву, — тихо сказал Речник, выпустив руку Некроманта, — и везут её туда, где её не распознают. Хорошо, если никто не умрёт от куфиши… Если можно хоть немного это исправить, Нецис, то я прошу тебя — помоги. Я найду, кто правит тут, кто хозяин варниц, кто продаёт соль. Пусть он соберёт её, а ты протравишь её Квайей. Так хоть ненадолго прекратится поток отравы. А если ты можешь создать то, что будет излучать Квайю, когда мы отсюда уйдём…
Он замолчал. Некромант молча смотрел на него, и прозрачно-серые глаза ничего не выражали.
— Мы скрываемся, Фрисс, — он поднёс ладонь к груди. — Идём незаметно. Здесь много людей Ордена, здесь их любят и им помогают. Ты хочешь, чтобы я вышел к ним и сам связал себе руки?
Речник мигнул.
— Верно, — тихо сказал он. — Я не подумал. Ты уверен, что…
— Я знаю Мецету, — кивнул Нецис. — Ты очень добр, и долг велит тебе помогать жителям, — но не сейчас, Фрисс, только не сейчас…
— Так и быть, — нахмурился Речник. — Если жители Мецеты сами себе враги… И всё же, Нецис, надо исправить хотя бы то, что исправляется. Ночи тут тёмные, а мы умеем скрываться. Если выжечь яд хотя бы из того, что вечером будет лежать в прудах и за стенами варниц…
— Фррисс, — Алсаг положил лапу ему на ногу.
— Кот, хватит пить, — отмахнулся Речник. — Нецис, они же каждый день едят отраву…
— Мрря! — хеск хлопнул лапой по ноге Некроманта. Хвост его тревожно вздрагивал.
— Что такое? — Нецис посмотрел туда же, куда и кот. Чья-то спина в кожаной броне скрывалась за дверной завесой — человек вышел с террасы. Некромант сжал пальцы в кулак.
— Всадник, — прошептал он. — И я его не замечал… Что он слышал, и кого он видел?!
Фрисс нахмурился. В полумраке дверного проёма не разглядишь цвет брони, а плаща у воина не было. Но если это и впрямь «изумрудник»…
— Всадник так просто не ушёл бы, — хмыкнул он. — И зелёную броню мы бы углядели. Ничего странного в нас нет, Нецис. Мы — обычные путники.