"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Ич-вакати! — выдохнул Речник, ткнув пальцем в плавник. Между ним и рыбой была только мутная вода и хлипкая ограда, и серая тень немедленно метнулась навстречу. Фрисс отдёрнул руку, выискивая взглядом, чем можно было бы ударить плавучую тварь — но бить уже было некого.
— Нангалика! — жители, опасливо обходя Речника стороной, снова сгрудились у воды. По поверхности пруда расплывалось мутно-красное пятно. Огромную рыбу поддели баграми и выволокли на мостки вместе с жертвой. Человек ещё был жив, но бледен, тяжело дышал и пытался свободной рукой разжать челюсти чудовища.
— Погоди, — Фрисс остановился рядом, мельком отметив, что зубы у мёртвой твари короткие, но острые. — Набок её поверните…
Меч опустился на нижнюю челюсть и вспыхнул золотым огнём, разрубая изогнутые кости. Ил и кровь полились на мостки. Орудуя палкой, как рычагом, жители оттолкнули в сторону отсечённую челюсть.
«Отчего она сдохла?» — одна мысль не давала Речнику покоя, пока толпа расступалась перед спешно вызванным целителем, пока раненого, остановив кровь, поднимали на руки и уносили в хижину, а зеваки тыкали палками и — самые смелые — пальцами в мёртвое чудище. Иссушающее заклятие как будто не сработало — чешуя рыбы осталась прежней, вот только из жаберных щелей до сих пор сочилась кровь…
— Хаэй! — зычный возглас заставил жителей шарахнуться от рыбы. Сквозь толпу в окружении четвёрки воинов в плетёной броне пробирался невысокий человек в широкой шляпе.
— Стадо остолопов! — он остановился у мёртвой рыбины и окинул всех недобрым взглядом. — Что я сказал сделать? Я сказал — всем совать лапы к нангалике?! Я сказал — искупаться в её пруду?! Кто тут не знает, что такое нангалика?! Нецис, вот, полюбуйся, с кем приходится работать!
Некромант, идущий следом за ним, неопределённо хмыкнул. Воины покосились на зевак и взмахнули длинными палками. Жители с воплями кинулись врассыпную, Фрисс насторожился было, но услышал в криках больше досады, чем страха. Листья, прикреплённые к палкам, хлестали неприятно, но убивать тут никто никого не собирался — и, разогнав толпу, стражники опустили оружие.
— Нангалика… — Нецис опустился на корточки, с интересом разглядывая огромную рыбу. — Целая стая?
— Видели восьмерых, не считая прилипал, — кивнул человек в шляпе. — Шестерых убили, одну изловили. Я поставил стражу в горловине Эйлуацты… стражу и решётки с поплавками. Нангалики тут появляются, бывает, но не стаями же!
— Странно, — Некромант повернул рыбу набок, провёл пальцем вокруг сморщенного глаза. — Никаких чужеродных чар. Кто-то приказал — и они подчинились. Фрисс, ты её Иссушением убил?
— Выручал жителя, — понуро кивнул Речник. Ему было не по себе.
— Эти остолопы… — махнул рукой человек в шляпе. — Скука их разбирает, прокляни меня Макехс! Все уйдут в ночные патрули, не будь я… Так ты — чародей Фриссгейн, друг Нециса Изгнанного?
— Так и есть, — кивнул Речник. — Что тут творится?
— Ничего, о чём чужеземцам следовало бы тревожиться, — отмахнулся житель. — Тем более — столь сильным магам. Что ж, Нецис, что мог, я тебе показал. Не раздумал идти в Эйлуацту — попутных тебе течений. Стража пропустит.
Он гортанным воплем подозвал к себе воинов и, не оборачиваясь, ушёл в большую хижину. Фрисс посмотрел на Некроманта.
— В высшей степени интересно, — пробормотал Нецис, вынимая руку из жаберной щели и слизывая с пальцев кровь. — Мозг рыбы слишком мал, чтобы вместить разум, но две головы… не исключено, что беседа была бы возможна. Если подвернётся случай…
— Нецис, выплюнь гадость! — не выдержал Речник. Сама по себе рыба, хоть и с двумя головами, омерзения у него не вызывала, но при взгляде на ил, из которого её выудили, Фрисса начинало мутить. Вайнег знает, что она ест в этой гнилой мути — и что течёт в её крови…
— А? — Некромант растерянно посмотрел на Речника, потом — на свои руки. — Прости, Фрисс. Сейчас отмоюсь.
— Не в болоте, — покачал головой Фрисс, извлекая из воздуха водяной шар. — Нецис, такое, прежде чем есть, нужно битый Акен в углях продержать. Ты чуешь, чем пахнет ил? А оно там плавало…
— Ил? — Некромант, вытирая руки, покосился на чёрную муть. — Местные обычаи, Фрисс… Мне они тоже не по нраву, но изменить их не в моих силах. Они предписывают хоронить мертвецов в болоте, с камнем на груди. То, что под городом, болотом не считается, но всем лень, это во-первых, и течений никто не отменял, это во-вторых. Нангалики, кстати, костями брезгуют… они любят мясо с кровью. Там, внизу, много мертвечины… Хорошо, что вода всё удерживает.
Зелёные искры сверкнули на пальцах Некроманта и тут же погасли. Фрисс поёжился.
— Что же, местным дров не хватает?! Ясно, почему тут тухлая вода… Нецис, так что тут происходит? Нашёл ты то, что искал?
— Ничего особенного я не искал, Фрисс, — покачал головой Некромант, выискивая на узких улицах одному ему знакомые приметы. — Обменял один кристалл аметиста на большой плот. Вечером его подгонят к постоялому двору. Надеюсь, Флону он удержит. Утром выйдем в озеро. Если верить местным, Ацтарис никуда не уплыл за те годы, что я тут не появлялся, и Силлиги по-прежнему там живут, и желающих ходить к ним в гости не стало больше. Их, впрочем, с той осени тут тоже не видели…
— Силлиги? Те существа, которые нас спрячут от… — Фрисс покосился на раскалённое небо. — Ты их нашёл? Узнал что-нибудь о них?
— Ничего нового, — пожал плечами Некромант. — Доплывём до Ацтариса — узнаем побольше.
— А рыбы откуда? — Фрисс оглянулся на пруд, уже скрывшийся за хижиной правителя. — Это какие-то демоны?
— Да нет, просто злобные твари, — качнул головой Нецис. — Плот я прикрою магией, а ты воздержишься от купания — и о нангаликах можно будет забыть. Странно только, что в этом году они сбиваются в стаи… и так осмелели, что проникли в город. Обычно огонь их пугает, а факелы тут горят каждую ночь. Может, дело в засухе…
— Непохожи они на простых рыб, — нахмурился Речник. — Река-Праматерь такого не создавала. По суше они ползают?
— Недалеко, — ответил Некромант с досадой. — Фрисс, у меня уже подозрения, что на ночь придётся зачаровать и постоялый двор. Нам нужны будут припасы дня на три… что скажешь о местной дождевой воде?
Глава 12. Ил и кости
— Нецис, ты, может, заболел по весне? — Речник озадаченно смотрел на Некроманта, с измученным видом рухнувшего на плот. — Здесь не море, а озеро. Той осенью мы переплывали озёра, и тебя вроде не так укачивало…
— Фрисс, это озеро слишком большое для меня, — мутными глазами взглянул на него Нецис и судорожно сглотнул.
Речник подобрал шест и оттолкнулся от невидимого дна… хотя, скорее всего, это была полусгнившая коряга, обросшая соляной коркой и отяжелевшая. В попытках нащупать настоящее дно Фрисс едва не упустил шест и сам еле удержался на плоту — а падать в черную муть, что колыхалась со всех сторон, Речнику не хотелось. По глади Эйлуацты бежала рябь, и плот слегка покачивался. Наколдованное течение лениво тащило его вдоль прибрежной рощи. Фрисс следил за коварными подводными корнями и искал, где причалить. Двухвостка, привязанная к плоту, уже недовольно фыркала и раздувала ноздри, вынюхивая свежую траву.
— Справа! — буркнул Нецис, прижимая ладонь к горлу. Почерневший пучок листьев высовывался из воды, под ним виднелись очертания ветвей. Большая сучковатая Кийча рухнула в воду совсем недавно, её корни, совсем не тронутые гнилью, ещё торчали над поверхностью, путаясь в нижних ветвях устоявших деревьев. Речник осторожно обогнул поваленное дерево и повёл плот к берегу. Меж корней огромной, раздутой, как бочка, Самуны виднелась крошечная бухта.
— Здесь и пристанем, — сказал Речник, цепляясь шестом за торчащий корень. Двухвостка радостно взревела и замотала головой, пытаясь дотянуться до листьев. Нецис с тихим стоном сполз с её панциря, привязал плот к прочному на вид суку и перебрался на верхний ярус корней, подальше от воды.