"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Фррисс, у них хоррошая вода в бочке. Все они её пьют, — еле слышно ответил он.
— Река моя Праматерь, — покачал головой Фрисс. — Ал-лийн!
Водяной шар плюхнулся в лохань, обдав Речника мелкими брызгами. Алсаг опустил язык в чистую воду и обрадованно залакал. Фрисс зачерпнул немного мути из-под настила и понюхал. Чутьё всё-таки его не обманывало. Где-то в этой чёрно-зелёной жиже гнил мертвец…
— Мир вам, — Фрисс, оставив Двухвостку пить из одной лохани с Алсагом, откинул дверную завесу и переступил порог хижины, у дверей которой висела продырявленная тарелка. Это сооружение из листьев и тростника было побольше других и чуть более аккуратно построено — и, если верить Алсагу, именно здесь Нецис и остановился.
— И тебе мир, — нестройно ответили голоса из зеленоватого полумрака. Свет просачивался в хижину сквозь многочисленные щели в стенах, светильников здесь не было вовсе. Дальняя стена упиралась в огромный, раздутый, как бочка, ствол дерева, там же чадил очаг и шипел кипяток, выплеснувшийся из котла. Вдоль ближней стены стояли бочонки, и полые стебли тростника тянулись к ним сквозь отверстия в крыше. Между очагом и бочонками на всё том же настиле, только заваленном циновками и листвой Самуны, устроились люди.
Тёмные лица нелегко было рассмотреть в сумраке хижины — только глаза блестели в неровных сполохах очага. На пришельца все смотрели спокойно, даже без удивления.
— Еды? — одна из женщин, склонившихся над очагом, повернулась к Фриссу с лоханью, полной дымящихся водорослей и маслянистой жидкости. Фрисс покачал головой.
— Тут был человек с белой кожей. Куда он пошёл?
— Волшебник с огромным котом? — один из жителей зашевелился на циновке. — Был, да. Как вам не жарко под такой горой тряпья и шкур?! Был, потом ушёл. Там, у двери, приколол листок. Буквы наши, а слов не разобрать. Посмотри, может, для тебя писалось…
«Я у правителя,» — чёткий, хоть и не лишённый завитушек-украшений, почерк Нециса узнать было несложно. «Буду к вечеру. За постой уплачено, корм для Флоны — в хозяйственном дупле. Под мостки не ныряй, вода здесь дрянная.»
«Заметил уже,» — поморщился Речник.
— Есть тут чистая вода? — спросил он. Житель, ближе всех сидевший к огромной бочке, поднялся и повернул ручку ворота. Маленькая бадья показалась над краем бочки. Фрисс подобрал с пола пустую чашку, подставил под бадью. Вода в бочке пахла илом и палой листвой.
— Откуда берёте? — спросил Речник, понюхав содержимое чашки. — Из канала?
— Дождевая, — недовольно покосилась на него одна из женщин. — Хорошая вода, лучшей тут нет.
— Ясно, — пожал плечами Фрисс. — Давно были дожди? У нас, на севере, страшная сушь.
— Ц-ц-ц, — житель, оставив в покое бадью, подошёл поближе. Те, кто сидел на полу, прекратили свои беседы и повернулись к пришельцу.
— Так и у нас то же, — помрачнел житель. — На той неделе ещё что-то пролилось, на этой — ничего. Ветер дует, а облаков нет. Мы тут говорили — может, все наши дожди выливаются над северными землями?
— Если бы, — покачал головой Речник. — У нас небо белое, как серебряная плошка. В месяц половодья не упало ни капли. Болота — и те горят.
— Горят?! — житель покосился на щелястую стену, за которой плескалась вязкая солоноватая вода. — Болота?! Ц-ц-ц…
— Проклятая всеми богами сушь, — нахмурилась женщина. — Скоро хорошая вода кончится. Будем варить воду из канала. Хоть бы боги отвели от нас сапфировую пыль, не то вообще без воды останемся…
Хозяйственное дупло Фрисс нашёл быстро — оно было продолблено в том же дереве, к которому прислонялась хижина, только немного сбоку. Это было огромное дерево, ветви его высоко поднимались над водой, и на них Речник различал какие-то немаленькие плоды. Жители называли такие деревья «Мафенеса» — Фриссу это название было незнакомо.
Загнав Двухвостку под наскоро надстроенный навес — обычно тут устраивались жители, когда жара спадала — и высыпав перед ней пару охапок нарубленных листьев, Речник подозвал кота и шёпотом велел ему приглядывать за Флоной и ждать Некроманта. Кот немедленно улёгся на панцирь Двухвостки и закрыл глаза. Речник подсунул ему под лапу полупустой тюк, в котором раньше лежали припасы, а теперь остались в основном обёртки и пустые фляжки, и выбрался на солнцепёк.
Деревья, обступившие Темицату, должны были давать густую тень — но чем ближе подходил полдень, тем тени становились короче, и мостки выплыли из сумерек на испепеляющее солнце. Ил под ними отчётливо дымился, запах рассола и тухлятины становился всё сильнее. Потоптавшись по зыбким мосткам и не найдя нигде твёрдой земли, Фрисс понял, что смотреть в Темицате не на что — везде одни и те же кое-как построенные хижины, навесы, уложенные непонятно на что, изъеденные морской солью сваи и воздушные медузы, развешивающие икру по ветвям и пологам. Даже рыбаки ушли с мостков, и лодки торговцев попрятались в тени нависающей над городом рощи.
— Хаэ-э-эй! — донеслось из-за большой хижины, а следом раздался оглушительный плеск и растерянные вопли. Фрисс невольно потянулся к мечам и прибавил шагу.
За хижиной, обвешанной челюстями цеготов, в кольце мостков, обнесённых шатким ограждением, плавала у самой поверхности огромная двуглавая рыба. Чешуя её скорее похожа была на костяные щитки или звенья кольчуги, острый изогнутый плавник слегка приподнимался над водой. За рыбой в мутном иле неотступно двигались продолговатые серые тени. На мгновение Фрисс встретился взглядом с ярко-жёлтыми выпученными глазами — и невольно вздрогнул. Рыба видела его — и, будь он в воде, настигла бы его в ту же секунду и разорвала на части. Это существо не было голодным — оно источало ненависть и очень хотело убивать.
— Хаэй! — крикнул житель, облокотившийся на ограждение. — А ну-ка ещё раз… Держите меня!
Двое зевак из толпы, собравшейся у огороженного пруда, ухватили его за руки. Он перекинул ноги через ограждение и оцепенел, кончиками пальцев опираясь на самый край настила. Рыба, мрачно выписывающая круги в невидимой, но, похоже, очень прочной подводной сети, подплыла ближе — и житель с радостным возгласом встал ей на спину.
— Руки! — крикнул он, выворачиваясь из чужих ладоней, и пригнулся, цепляясь за плавник. Другой житель сунул в воду длинный шест, обвязанный пучками листьев, и ткнул рыбе в бок. Она молниеносно развернулась и сомкнула челюсти на палке. Жители с радостными возгласами повисли над водой. Шест был довольно толстым, листья на нём удерживала какая-то смола — рыба прилипла и напрочь забыла о непрошеном седоке.
— Хватит, — кто-то из жителей посмотрел на него с тревогой. — Слезай!
— Да ну, — отмахнулся наездник. — Давай по кругу!
— Держись! — ухмыльнулся владелец шеста и медленно потянул палку на себя, пятясь вдоль ограждения. Рыба ударила хвостом по воде, серые тени вокруг неё приблизились к поверхности. Что-то громко хрустнуло.
Серая тень стрелой взлетела над водой и вцепилась жителю с шестом в руку. Он заорал и шарахнулся в сторону. Наездник с громким плеском упал в пруд.
Речник сбил кого-то с ног — толпа бросилась прочь от пруда, как раз навстречу Фриссу. Палки и обломки досок полетели в воду. В пруду, среди кровавой пены, винтом вертелась огромная рыба. Житель бил её по глазам, пытаясь вырвать свою руку из челюстей. Почему его не перекусили пополам сразу, Фрисс не понимал — разве что рыбьи зубы слиплись от смолы…
— Хаэй! — житель с шестом опомнился первым, подсунул палку под ноги пловца, и тот упёрся, приподнимаясь над водой. На его лодыжке висела, намертво вцепившись, небольшая серая рыбина. Другой житель подвёл шест с противоположной стороны, третий поймал «утопающего» за ноги и потянул вверх. Серая рыба после удара палкой по голове приоткрыла пасть и выпустила добычу. Жителя потащили за ограждение.
— А-а-а! — он рванулся назад. Его рука, вывернутая под странным углом, всё ещё торчала из пасти огромной рыбины. Щёлкнув челюстями, та продвинулась вверх — от локтя к плечу, будто надеваясь на жертву. Житель закричал.