"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Она — Некромант, — заключил он, выпуская руку Речницы. — Повелитель костей, обученный на востоке. Покажи нам свою силу, колдунья. Бояться тебе нечего.
Он подбросил на ладони пригоршню древесного сора. Кесса мигнула, осторожно поднося руку к сухой трухе.
— Квайат фелор! — её пальцы дрогнули, испуская зеленоватое свечение. Труха заклубилась и взлетела, — шар, сияющий мертвенным светом, болотный огонь, созданный из праха.
— Цокх арку… аркуурх, — старательно проговорила Речница. Прах бесформенным облачком осел на землю. Искры Квайи обожгли пальцы холодом.
— Она не сайтон, и все это видели, — метсайнен снова повернулся к собравшимся. — Тот, кого назвали её наставником, невиновен ни в чём. Илуш Самальконту, подтверди мои слова.
Оцарапанный чародей ещё раз ощупал подбородок — похоже, он ещё не верил, что остался в живых.
— Яцек Сульга не обучал Кессу Кегину ремеслу сайтона, — неохотно сказал он, — и она ремеслом этим не владеет. Сам Яцек Сульга — обученный сайтон, но дело это давно оставил. Оба они верно служат Королю Великой Реки и направляются сейчас в замок Короля Свенельда. Совет пяти домов видел их в Альмасхааре, испытал и счёл невиновными. Отныне Яцек Сульга, Кесса Кегина и спутник их, лучник Хагван Инчи, могут идти, куда пожелают. Совет пяти домов более их не удерживает.
Речница не сдержала облегчённого вздоха. Прижав к себе Койю, она решительно перешагнула через бревно — метсайнены расступились перед ней — и протиснулась к Яцеку. Он уже поднимался с корней, потирая онемевшие руки и стряхивая с себя обрывки пут. На миг прижав к себе Речницу, он повернулся к Стефе и смерил её выразительным взглядом. Колдунья сдвинула брови.
— Ормиен Нокконенконту считает, что вас нужно отпустить, — сказала она, не скрывая недовольства. — Ремесло Некроманта противно богам, но с главой дома я спорить не могу. Идите на свой омерзительный корабль и убирайтесь из Альмасхаара. И храни вас Каримас вернуться для отмщения…
Кесса переглянулась с Яцеком. Речник пожал плечами.
— Речник Яцек! — сквозь раздавшуюся толпу пролетел, роняя пожитки, Хагван и вцепился в руку Кессы. — Тут везде одни колдуны! Пойдём на корабль, пусть они тут друг друга морочат!
— Ты что, сбежать пытался? — удивлённо мигнул Речник, разглядывая взъерошенного олданца. — Что тебе показали?
— Жуть с когтями, — поёжился Хагван. — Не берите у них ничего! Тут везде дурман, и в еде, и в воде…
— Тише, — Кесса сжала его плечо и покосилась на мерцающие обломки вирки. — Никто тебя не тронет. Речник Яцек, если ты можешь идти…
— От болтовни гудит череп, но идти я пока что могу, — хмыкнул Старший Речник. — А вот летать ночью опасно. Хаэй! Ормиен Нокконенконту! Вы перехватили в дороге мирных путников, так где же еда и ночлег?!
Метсайнен с посохом обернулся и после недолгих размышлений кивнул.
— Дом, где вы были, приютит вас на ночь. Стефа Сульга, проследи, чтобы принесли еды и берки.
— Берка! — глаза Хагвана сверкнули.
— Молод ты для хмельного питья, — нахмурилась Стефа, обходя Яцека стороной, будто не замечая его. — Мой брат знается с Некромантом… видела бы мать!
…Высоченные Сосны гудели на ветру, иней блестел на изгороди, и раулии, укрытые попонами, тревожно фыркали, выдыхая пар из ноздрей. Хагван из-под низко надвинутой мохнатой шапки глядел хмуро и то и дело ощупывал заплечную суму — видно, после берки его терзали недобрые видения. Поодаль слышался перестук палок и редкие раздосадованные вопли — ученики метсайненов упражнялись, избивая жердями соломенное чучело, подвешенное к ветке, и оно моталось над поляной, время от времени прилетая кому-нибудь в лоб. Койя съёжилась на руках Речника Яцека, прикрыв лапой нос. Кесса бродила вокруг корабля, заталкивая обратно в борта выпавшие кости. Говорить ей не хотелось.
— Сарматы за собой хотя бы чинят! — вздохнул Хагван, осторожно расправляя покорёженное крыло. — Кесса, он летать будет?
— А вот не знаю, — буркнула она. — Речник Яцек, кто-нибудь из твоих друзей поможет нам взять с них виру? Тхэйгу теперь чинить и чинить…
— Навряд ли что-то выйдет, — покачал головой Речник. — Если тхэйга не взлетит — пойдёт ли она по земле?
Корабль заскрипел, осторожно переступая с лапы на лапу, подтягивая борта и как будто становясь выше. Кесса забросила охапку лишних костей на палубу и перелезла через борт.
— Речник Яцек, ты знаешь здешние тропы? Я его поднять попытаюсь, но как бы он назад не брякнулся…
Глава 10. Куомиэси
Корабль, переваливаясь с борта на борт, проворно бежал по узким тропкам, и кустарники шелестели, касаясь костяной брони, а внизу, под лапами, хлюпал торфяной настил. Стоило тхэйге остановиться, как лапы её погружались в пружинящий мох — и она не останавливалась. Хагван, скорчившись на скамье, мрачно жевал сушёную рыбу и пытался погреть руки о Койю, но кошке и без него было холодно. Редкие раулии шарахались с дороги и угрожающе пригибали головы, показывая крепкие рога, но кораблю не было до них дела.
Кесса не видела ничего — она копалась в трюме корабля, отыскивая крепления выпавших костей, и злым шёпотом жалела об отсутствии чертежа — внезапно выяснилось, что тхэйга устроена куда сложнее, чем казалось в тихом Замке. Заиндевевшие кости обжигали холодом даже сквозь перчатки, все детали были на одно лицо, и все легко вываливались обратно из гнёзд при малейшем сотрясении.
Кость, провалившаяся внутрь корабля, попала под движущиеся части и громко захрустела. Речник Яцек наклонил штурвал, и тхэйга остановилась, мелко вздрагивая. Кесса выловила пострадавшую деталь и с тяжёлым вздохом захлопнула люк.
— Немного ты начинишь на ходу, — покачал головой Речник. — Ложись и отдыхай.
— Она ещё, может, полетит, — снова вздохнула Кесса, отогревая руки дыханием. — Мне бы полбочонка смолы, охапку пакли и пару кувшинов жира… и кого-нибудь из Некромантов. Они-то должны знать свои корабли…
— Король Свенельд найдёт для тебя и смолу, и жир, и паклю, — во взгляде Яцека читалось сочувствие. — С ним я договорюсь.
Тхэйга, нащупав твёрдую тропу, побрела дальше. Кесса забралась в спальный кокон, сунула под голову скатанный плащ, рассеянно погладила кошку и посмотрела на небо. Облака разошлись, но солнце не грело. Ледяное дыхание севера чувствовалось даже внизу, под кронами деревьев и гигантских ягодников.
— Речник Яцек, — осторожно окликнула она, — а как вышло, что ты — сайтон, а Стефа — метсайнен? Могут ли в одной семье ужиться враждебные маги? Я думала, родичей сайтонов метсайнены и на порог не пускают… и наоборот…
— А к чему не пускать, — буркнул Яцек, не оборачиваясь, — если и так всё идёт, как по маслу? Тут и сам Вольга не справился — а с ним ведь мало было желающих спорить, пока он ещё тут жил. И были у него в родичах и сайтоны, и метсайнены, и никто из них не смел сказать о другом дурное. Дом Тетерева тогда и разросся — учил и сайтонскому ремеслу, и метсайненскому. Ченек бился, чтобы не запретили всё это, а всё равно…
Он тяжело вздохнул и махнул рукой.
— Корабль твой быстро бегает. Завтра к утру доберёмся до столицы…
— Речник Яцек, — Кесса высунулась из кокона. — А Вольга — кем он был? Твой родич?
На скамье навострили уши Койя и Хагван — не так часто Яцек упоминал что-то из прошлого, и совсем редко брался о чём-то рассказывать. Почувствовав на себе пристальные взгляды, Старший Речник остановил корабль и повернулся к Кессе.
— Рассказ недолгий и для вас малополезный, — покачал он головой. — Вольга Суула… жаль, что он мне не родич. Это было бы честью для рода Сульга… Он был воином Хармаканса при Доме Тетерева — а по сложению скорее подошло бы ему стать Ярраканса, его и прозывали Медведем. Потом обучился на сайтона. А потом взял и ушёл в метсайнены. Был проклят напоследок, но от проклятия избавился — и не возвращался, пока всё не выучил. А потом пришёл обратно в дом Териенконту — и сказал, что между магами отныне вражды не будет. Он победил старшего на священном поединке, сам стал главой дома. И пока он им был, сайтоны из Дом Тетерева учились в Альмасхааре, а метсайнены из Лиу — в домах Теримаэ. Вся эта магия — из одного корня, только уложена по-разному… А потом, Чёрная Речница, и ему всё надоело. И он ушёл в Хеливу, подальше от вечной грызни. И больше не возвращался. Солмики расскажут о нём лучше, они знают, что он делал в Хеливе. А я жалею иногда, что в моём роду некого назвать его именем. С нашим родовым оно не звучит.