"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— Тут государственное дело, Речник. Они что-то строят! Ну, то есть… Они улетели уже, но говорят, будет большая стройка! Весь завод на ушах уже второй месяц, сиригны оттуда не вылезают. Сам правитель Халан, сам правитель Иригин — вот кто прилетал сюда из-за этой стройки! Хаэй! Ты, вроде, видел тех сарматов? Был там, у завода?
— Чего? Сарматы? Ага, видел тех двоих. Они у них главные, что ли… Оба в чёрной броне, тяжёлой, как гранитные скалы! Один такой… ну, я не видел таких огромных! Житель широко развёл руки, силясь показать, какого роста был тот сармат. Фрисс закусил губу, сдерживая улыбку.
— А второй?
— Обычный сармат, только в броне, — пожал плечами горожанин. — Они спорили там, ух, как спорили! Сиригны даже решили, что будет драка, и вылезли изо всех нор — посмотреть… чудной народ! Но потом разошлись мирно. Там и правитель Халан был, я его даже видел!
— Вот бы с ними повидаться, — Фрисс с надеждой взглянул на жителя.
— Где они сейчас? То есть — где сарматы, и где правитель Халан?
— Улетели, я же говорю, — вмешался торговец, и второй горожанин кивнул в знак согласия. — Уже месяц прошёл, а они не возвращались.
Но стройка будет! Речник, так-таки ничего и не присмотрел? У меня таких ножичков целый ящик, принести ещё?.. Сьютар Скенес растерянно покачал головой, глядя на сложенные куски холста, сверкающие нити бус, лезвия и прозрачные котелки и склянку с цветочным маслом.
— Целое сокровище, — сказал он с усмешкой. — Такие затраты, Фрисс… Ты не останешься в итоге без гроша?
— Какие затраты? На пригоршню стекляшек? — Речник хмыкнул. — Остальное мне ничего не стоило. Пусть пока у тебя полежит. Ты жрец, ты знаешь, как лучше подносить дары, я же могу сбиться в словах.
Если срок подойдёт до моего прилёта, не дожидайся меня — подари от моего имени… Он уже собирался в путь. Алсаг ещё доедал Листовика на пороге, когда Фрисс, убедившись, что видит его только Хинкасса, вошёл в пустую пещеру Фирлисов. Хельг Айвин уже был там, согревал в руках хрустальный шар и настороженно переглядывался с Сит Наньокетовой.
Начинающая колдунья, создав сгусток воды, пыталась удержать его в воздухе — пока получалось плохо, но Фрисс-то помнил, как пару дней назад она и туман наколдовать не могла…
— Держите, — Речник протянул им бусины. — Если вы маги, у вас должны быть амулеты. Это хорошие камни — змеевик и соколиный глаз, они дадут вам силу и ясность разума. Жаль, Сит, что я не могу дать тебе драконий клык — у Хельга талисман будет немного сильнее…
— Хельг станет великим магом, — убеждённо сказала Сит. — Колдовские камни… Прямо как в книге про Речницу Ойгу! Хельг растерянно улыбнулся, сжимая бусину в ладони.
— С тех пор, как ты вернулся, Речник Фрисс, тут оживают легенда за легендой. Скажи, мы на самом деле научимся колдовать?
— Вы уже умеете, — пожал плечами Фриссгейн. — Немного практики, и вы оба превзойдёте меня в чарах. Это несложно — я вовсе не маг. Зато Фейр будет в надёжных руках, даже если Король возьмёт Симу к себе на службу… Хиндикса снова летела на юг, над Высокой Травой и тёмными водами Реки. От ночной грозы, которую Фрисс пережидал в тростниках Левого Берега, уже и памяти не осталось, по течению плыли стайки Ифи, смытых дождём с родного дерева, куванцы выводили плоты на стремнину и пререкались с Речными Драконами, вдоль берегов цвёл и пах на всю Реку пурпурный Кенрилл. «Остролист» летел быстро, Фрисс даже не подгонял его — хиндиксу тянуло к сарматским станциям, и Речник её не удерживал. Лишь когда гигантские руины Старого Города уронили на воду холодные тени, Фрисс замедлил полёт и вновь облачился в тёмно-синий скафандр — неимоверно древнюю форму сарматов со станции «Идис». И станция не замедлила показаться ему сквозь обломки исполинских зданий — шесть сверкающих мачт, окутанных огнями, возносились над ней.
— Вот это да… — Алсаг, положив лапы на борт, жадно рассматривал город. — Такого я ещё не видел…
— Творение моих предков, — усмехнулся Фрисс. — А вон под теми мачтами живёт мой друг. Но где тут приземляться, я пока не вижу…
— Какой-то зверрёк бегает по кррыше и машет тебе, — сказал хесский кот. — Это твой дрруг? Фрисс вгляделся и охнул, а потом повернул хиндиксу носом к прибрежному зданию — огромной башне, на крыше которой можно было бы разместить целую пристань. На ней, размахивая флагом из лепестка Кенрилла, азартно прыгала Крыса Моджиса — крупная, полосатая, в блестящей кольчужке из фриловых щитков. На груди крысы виднелся яркий чёрно-жёлтый знак — Звезда Урана.
— Конт! — закричал Речник, набросив петлю на выступающий обломок.
Приземляться на крышу он не стал — подвесил хиндиксу рядом, но так, чтобы ни одна крыса при всём желании не допрыгнула.
— Кьяа! Фриссгейн?! Узнал! — обрадовался крыс-переросток, отложил флаг и подёргал причальный канат. Корабль, однако, был слишком тяжёлым для лап Конта…
— Узнал, — хмыкнул Речник. — А почему ты на крыше? Опять сбежал от Хамерхета?
— Кьяа! Почему сбежал?! — слегка обиделся Конт. — Работа! Поиск!
Много дел! Смотри! Он похлопал лапой по кольчуге.
— Нравится? Мы сделали! Я — воин! Я — важный! Теперь — моё!
— Хорошая броня, — согласился Речник. — Правда, ты и без неё живучий, даже слишком. Скажи, Гедимин сейчас в городе? Хочу поговорить с ним о делах…
— Дела? Важно! Но — нету! — заволновался Конт. — Улетел!
Ликвидация! Жуть просто! Куча работы! Там — Хиу! Нужен? Крыс указал лапой на мачты станции. Фрисс покачал головой.
— Передай ему и станции привет, а я полечу дальше. Удачи тебе, Конт.
— Кьяа! Встретимся! Бывай! — отцепив канат от обломка, крыс подхватил флаг и замахал им. Речник усмехнулся и подбросил в печку пару соломин. До развалин станции «Скорпион», где третий год работали сарматы-ликвидаторы, было ещё далеко… Фрисс нарочно провёл хиндиксу вдоль Правого Берега — он хотел видеть, очистилась ли земля после страшного бедствия. И он рад был видеть, как там, где песок багровел от меи, а трава обугливалась от излучения, вновь зеленеют Агайл и Руула, а на берегу жители ловят рыбу.
— Эта земля могла умереть на триста лет, — тихо рассказывал он Алсагу. — Она выгорела до корней травы! Если бы не сарматы… Резкий тревожный писк из сумки прервал его речь. Корабль дёрнулся, заскрипел и ухнул в воздушную яму, и Фрисс еле успел выровнять полёт, прежде чем хиндикса пропахала носом обрыв и замерла, уткнувшись в пучок травы. Алсаг молча лёг на палубу. Речник, сдерживая дрожь, сошёл на берег. Он чувствовал, как волны испепеляющего жара захлёстывают его. Кьюнн дрогнул в ипроновой скорлупе и немедленно раскалил её докрасна. Фрисс выронил опасную штуку, но до земли она не долетела — легла в мерцающую чёрную ладонь. Горящие глаза без зрачков сошлись на Речнике.
— Два года прошло, хранитель Кьюнна. Теперь я вижу, что с задачей ты не справился. Все живые видели Кьюнн, все живые трогали его, ещё немного — и сарматы соорудили бы вокруг него реактор. А я просил тебя совсем не об этом…
— Ты ошибаешься, Уран, — Речник надеялся, что его голос не дрожит.
— Ни в чьих руках, кроме моих, Кьюнн не был… Это существо внушало ему ужас — даже два года назад, когда он помог Урану, и тот был благодушен, и тем более — сейчас. Менее всего Фрисс хотел, чтобы это порождение иных миров добралось до Фейра… или до Гедимина! Речник не сомневался, что никто во всём мире не сможет противостоять Урану…
— Живой, не пытайся лгать, — взгляд существа, казалось, оставлял ожоги на коже. — Я уже нашёл сармата по имени Гедимин Кет. Мне всегда нравилась эта раса, но самоуверенность их иногда поражает даже меня. Я могу распознать того, кто держал в руках Кьюнн, и устройство, в котором его пытались задействовать. Фрисс сам не заметил, как мечи оказались в его руках.
— Что ты сделал с Гедимином?! — взревел он. От дрожи и слабости в ногах даже следа не осталось. Речник шагнул вперёд, готовясь нанести удар.
— Он, как, впрочем, и ты, переоценил свои возможности, — сказал Уран, и облако жара вокруг него как будто закачалось. Мечи в руках Речника внезапно нагрелись докрасна, и он, зашипев от боли, выронил их.