"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
- Эрррх… Не трогай, - прохрипел Алгана, мотнув головой. – Молния в сердце… теперь будет болеть. Остановится… или заработает… не знаю. Сиди тихо… тут странные места…
- Нуску Лучистый! – Кесса содрогнулась. – Тебе надо что-то съесть. Такую рану заживить непросто!
- Эрррх… - хеск прикрыл глаза.
«Но что тут съешь?!» - Кесса в растерянности огляделась по сторонам. Бесформенные наплывы на камнях и между ними, окрашенные в пурпур и рубин, были листьями – толстыми, жёсткими и мясистыми, со странными бугорками и пятнами. Речница понюхала их – пахло грибами и плесенью. «Ох, не думаю я, что это едят…»
- Я сейчас, - пробормотала она, возясь с ремнями на груди Нингорса. Он попытался помочь, но когти на дрожащей руке лишь поцарапали сбрую. Кесса стащила с него упряжь и подобрала полупустой дорожный тюк.
«Похлёбка с сиропом… и золотенью,» - покачала она головой спустя несколько мгновений, глядя на водяной шар, набитый всякой всячиной. Туда было засунуто всё, что могло считаться съедобным, - остатки сушёной рыбы, овощи, высохшие в пыль, комок разваренного зерна и несколько капель хрулкового сиропа. Ополоснув изнутри опустевшую фляжку, Кесса подтолкнула шар к пасти Нингорса.
- Ешь. Ты немного опомнишься… а потом я поищу ещё еды, - заверила Речница, глядя в затуманенные янтарные глаза. Хеск фыркнул.
- Ещё припасы… У тебя остались припасы? – пробормотал он, проглотив половину «похлёбки». Поморщившись, он снова открыл пасть и втянул в себя остатки.
- Я обойдусь. Тут уже недалеко, - покачала головой Кесса. Нингорс оскалился, хотел рявкнуть, но только застонал и вновь привалился к стене.
- Я поищу еды, - прошептала Речница и шагнула в пурпурные заросли. По толстому листу взбежала потревоженная ящерка, оглянулась на Кессу и юркнула в кусты.
«Ящерица! Хвала богам, без перьев,» - криво ухмыльнулась та. Гоняться за крошечным животным не имело смысла – им и сама Кесса не наелась бы. «Может, в ручье есть рыба…»
Холодный ветер промчался по ущелью, тоскливо засвистел в скалах. Кесса, поёжившись, натянула на уши клыкастый шлем. Он, сшитый из толстой кожи, грел неплохо, но вот рукавиц у Речницы не было, а руки от холодного тумана быстро озябли.
- Нингорс! – окликнула она хеска, вернувшись в нишу. Тот лёг на камни, прижавшись грудью к холодной плите, и слегка шевельнул ухом, услышав голос Кессы.
- Тут зябко, - она, развернув спальный кокон, прикрыла им хеска. – А к ночи будет ещё холоднее.
- Лезь под крыло, - прохрипел Нингорс, разворачивая перепонку. Она тряслась и искрила.
- Я буду согревать тебя, - кивнула Кесса, забираясь под крыло и прижимаясь к мохнатому боку. Жаркий ветер огненных озёр не дотягивался сюда, в серые пустоши Эвайлы, а сверху тянуло осенним холодом. Прикрыв глаза, Кесса видела кружащиеся листья и слышала сухой шелест пожелтевшей травы и жестяной перестук с ветвей Дуба.
- Мы выходим на берег, - прошептала она, тихонько перебирая шерсть на плече хеска. – К тёмной воде. Река уже холодная, но парни смеются и лезут в воду. А Агва смеются, когда они вылетают на берег. Река хочет спать… Агва тоже спят зимой, прячутся на дне, чтобы ледяные демоны не нашли их. А Река несёт листья – золотые, белые, красные и бурые. Такие большие, что ими можно укрыться с головой. А трава над обрывом уже вся пожелтела, и колосья осыпались. Дождь идёт и ночью, и днём, и все связки и снопы заносят в кладовые. Когда берег пустеет, мы выходим к воде и разжигаем костёр. Он отражается в Реке… так нужно, чтобы она его видела.
- Вы любите костры, - пробурчал Нингорс, повернув голову к ней, и Кесса обняла его.
- И истории, - прошептала она. – Мы рассказываем их у огня, чтобы Река их слышала. О том, что было этим летом, и что мы услышали… А если Речники ещё с нами, они рассказывают о своих делах. Они улетают в эти дни – у них свои пещеры, и их тоже надо утеплять. Да… наверное, Речник Фрисс уже улетел домой.
- Волна, - фыркнул Нингорс. – Не время улетать домой.
- А… да, так и есть, - вздохнула Кесса. – А я и забыла. Шла бы она, что ли, в Бездну…
Над обрывом послышалось гневное шипение, и белая молния с оглушительным треском соединила края ущелья. На дно, оскальзываясь на камнях и размахивая хвостом, стремительно спускался красный рогатый ящер. Он шипел, и искры сыпались с его лап.
- Хаэй! – окликнула его Кесса, выглянув из укрытия. Он резко обернулся, и она вжалась в стену, - таким свирепым был его оскал.
Он поднял было руку, но что-то толкнуло его в плечо. Существо, похожее на очень толстую рыбу с длинным тонким хвостом, налетело на него, стая таких же повисла над кустами, странно раздуваясь и округляя рты. Красный Алдер зашипел и прыгнул вперёд, его растопыренные пальцы скользнули по белесому боку «рыбы», и она, кувыркаясь, отлетела в сторону. Сеть тонких молний сорвалась с его ладони, летучие существа бросились врассыпную, прячась за камнями и кустами. Одно, рванувшись наугад, ударилось о Кессу и упало ей в руки. Она охнула, и Алдер развернулся к ней. Трескучие искры паутиной опутали его рога.
- Ал-лийн! – крикнула Речница, падая на землю и пропуская грохочущий разряд над собой. Рыба-капля, трепеща плавниками, отлетела в кусты. Водяной шар разбился о макушку Алдера и облил его с головы до ног, и хеск яростно зашипел и взмахнул хвостом. Речница вскочила, потянулась к оружию, но только дотронулась пальцами до рукояти, как хеск ухватил её за плечо и сомкнул челюсти на шлеме. Толстая кожа брони заскрипела под зубами и когтями, Кесса, зажмурившись, наугад ткнула в чешуйчатую шкуру.
- Ни-шэу!
Хеск, невнятно булькнув от боли, крепче сомкнул челюсти, шлем заскрипел – но хватка когтистой лапы ослабла. Выдернув голову из шлема, Кесса вывернулась из рук Алдера и шарахнулась к стене, выхватывая нож. Сверху посыпались камешки.
- Лови! – крикнул кто-то, и маленький лиловый кристалл на шнурке упал на ладонь Речницы. Со скалы в лавине мелких камешков и клочьев мха скатился бронированный шар. Алдер увернулся, вскинул руку, но его ладонь только затрещала и слабо засветилась, и он, досадливо зашипев, прыгнул вперёд.
- Ралгат! – вскрикнуло чёрное бронированное существо, перехватывая занесённую для удара руку. Панцирь у него был только на спине, грудь и живот прикрывала броня из плетёной кожи, оружия не было вовсе.
- Ралгат! – Кесса, подпрыгнув, повисла на плечах ящера. Тот запрокинул голову назад, едва не наколов её на рога, и она, охнув, соскользнула. Чёрный хеск обхватил плечи Алдера, ударил его хвостом по ногам, и оба, не удержавшись, рухнули в ручей.
- Сюда! – крикнул чёрный хеск, прижимая вырывающегося ящера к земле. Кесса бросилась к ним, размахивая амулетом. Шнурок петлёй наделся на длинную морду Алдера, но тот разинул пасть, едва не цапнув Речницу за руку. Она шарахнулась в сторону, и он сомкнул челюсти на кристалле.
- Ралгат, плюнь! – чёрный хеск встряхнул ящера. Тот смотрел на него изумлёнными, медленно расширяющимися глазами. Наконец его пасть раскрылась, и бронированный хеск ловко выхватил обслюнявленный аметист и надел амулет Алдеру на шею. Кесса почувствовала что-то тяжёлое на левом плече, скосила глаз и увидела рыбу-каплю. Та улеглась брюхом на руку Речницы и внимательно смотрела на хесков в ручье. Странница осторожно потыкала в неё пальцем, рыба по-человечьи покосилась на неё, но не шелохнулась.
- Хссс, - Алдер недоумённо посмотрел на обожжённую руку, на летучих существ, собравшихся вокруг, и на темнокожего хеска, склонившегося над ним. Тот был бы совсем похож на человека, если бы не острые уши, дыбом торчащие жёсткие волосы, выступающая нижняя челюсть и двупалые ноги, похожие на копыта. Он был одет так, что его одеянию не удивились бы и в Фейре, - «как подобает знорку», но копытца не прикрывала никакая обувь, а на иссиня-чёрной коже не пестрела раскраска.
«Да кто бы говорил…» - вздохнула про себя Кесса, покосившись на собственные ладони. Проведённые по ним когда-то весной линии давно стёрлись, кожа под хесским солнцем окрасилась медью, ногти потемнели и заострились.