"Великая река". Компиляция. Книги 1-8
— И тебе некогда было бы даже искупаться, — Фрисс думал о завтрашнем полёте и о куда более тяжёлом пути на запад от Тирко. — Твой дом без тебя сгнил бы и рухнул. Хочешь стать Речником? Как вернёшься, поговори с Айому, он часто новичкам помогает. Пусть отвезёт тебя в Замок. Я бы сам отвёз, но вернусь нескоро.
— Ничего, я подожду, — серьёзно сказал Кенну. — Правда отвезёшь?.. Небо только начало светлеть, и ветер стал пронизывающе-ледяным, когда путники на спине полусонного Лэнса взлетели к Синхару. Облако ненадолго покинуло верхушку Сосны, погода была лётная, и десятки Хингисов свозили к высокой платформе всех, кто хотел успеть на корабль в Тирко. На верхнюю площадку пускали не всех, и путешественники из Велсии прощались с роднёй у лестниц. Вокруг мелькали Хингисы, перекрикиваясь недовольными голосами — им предстояло два дня сопровождать корабль. Кенну усердно тёр глаза, но никак не мог проснуться.
— Спал бы себе, — вздохнул Фрисс.
— Мне поручили проводить тебя до корабля — и я провожаю, — пробормотал наринекс и смутился. Речник потрепал его по плечу и оглянулся на верхнюю платформу.
— Постараюсь найти тебя осенью. Может, через несколько лет я буду гордиться, что путешествовал с самим Речником Кенну!
— Смеёшься… — вздохнул наринекс и крепко сжал руку Фрисса. — Да хранит Макега тебя и всех странников! Пока Речник мог видеть его, Кенну стоял на нижней платформе и, привстав на цыпочки, пытался разглядеть корабль и его команду. Но сверху уже пронзительно свистела флейта, и скайоты бегом поднимались по шатким лесенкам, чтобы сигнаса не улетела без них. Фрисс закинул за плечи свёрток с халгой и пошёл следом. Корабельные печи горели уже давно, и длинный шар над сигнасой, наполненный горячим дымом, нетерпеливо шевелился. Он был как будто собран из десятков малых шаров и «дышал», открывая и закрывая многочисленные отверстия со всех сторон. Скайоты спешно закатывали в трюм последние бочонки со значками опасности, шестирукие чешуйчатые сиригны с невозмутимым видом стояли у печей и направляющих парусов, путешественники устраивались в креслах вдоль бортов, и Фрисс тоже нашёл своё место. Справа от него теперь была бездна, слева — трюм, крышки над которым уже начали сдвигаться, спереди — сонный скайот, немедленно свернувшийся и уснувший в кресле.
— Держись за поручень, Тенчи. Сейчас полетим! — прошептал кто-то за спиной Речника, и в ответ раздалось тихое фыркание. Флейта свистела всё громче и пронзительнее — и вдруг замолчала. С деревянным треском сошлись крышки над трюмом, закрывая печь и странные сплетения труб от посторонних глаз. Где-то внизу заскрипело и зазвенело железо. Сигнаса слегка покачнулась. Фрисс увидел, как втягиваются в брюхо корабля многочисленные якорные канаты, а узкие направляющие паруса разворачиваются.
— «Элмасуль» отправляется! — оглушительно объявил с носа корабля скайот-капитан. — Завтра вечером — посадка в Тирко!
Глава 08. Тирко
Утренний туман медленно сползал с веток и рассеивался над низинами, падающие с моховых прядей капли воды щёлкали по крыльям Хингисов и шевелящемуся шару сигнасы. Корабль под охраной плыл над гигантскими деревьями, путешественники дремали, кутаясь в покрывала.
— С Великой Реки? Из таких далей? Я бы не согласилась, точно, — Укасинжи, ивгийка с беличьим выводком, решительно помотала головой.
— Никогда! Всего три дня в Велсии, а уже не могу дождаться, когда вернусь. Тенчи, куда ты забрался? Ещё двое бельчат сидели в кресле рядом с ней, с интересом глядя на проплывающие внизу деревья. Фрисс не слышал, чтобы они разговаривали, но выглядели эти существа разумными.
— Я в Велсии только из-за них, — Укасинжи кивнула на зверей. — Скайоты умеют лечить Златок… А теперь всё хорошо, и мы возвращаемся. Ты был когда-нибудь в Тирко, странник?.. «Элмасуль» летел весь день, чуть выше крон, чуть ниже облаков, ветер не сбивал его с пути и не подгонял — сигнаса была слишком тяжела, чтобы мотаться на ветру. Шар шипел, выпуская горячий пар, скайоты бродили вдоль бортов, обсуждая свои дела и всё, что появлялось внизу. На носу раздавали раулье молоко и обычную скайотскую снедь — медовые колобки, сосновок, жирные пирожки.
— Сосновки грызут хвою, целые деревья гибнут от них! Поэтому скайоты спешат их съесть, пока они весь город не съели, — пояснила Укасинжи, принимая от Фрисса угощение — пучок прутиков с промасленными гусеницами. — Спасибо тебе, странник. Тенчи, не кусайся! Сигнаса миновала густой лес с темнеющими в нём Елями и поплыла над очередной поляной, не совсем ещё заросшей после пожара. Речник встал с места, увидев внизу Хуму — она уже отцвела, и всё-таки видеть священное дерево было приятно. Следом встали и другие путники, и в их голосах послышалась тревога — они обнаружили поваленное дерево посреди поляны. Фриссу с его борта было плохо видно, как он ни вставал на цыпочки. Любопытные Златки поднялись по снастям к шару — и попрыгали вниз с испуганным цоканьем. Укасинжи потянула Речника за край одежды, призывая сесть на место.
— Там молодой Фаман, весь изгрызенный в труху — только макушка цела, — шёпотом сказала она. — Жуть… Златки попрятались под покрывалом на её кресле, и она, кажется, хотела бы последовать за ними. Фрисс не очень понял причины их испуга, даже после того, как сигнаса повернулась нужным боком, и он тоже увидел гору трухи в оболочке из лопнувшей коры.
— Демон съел его, — прошептала Укасинжи, и Фрисс понял по её взгляду, что большего он не услышит. Скайоты ещё долго переговаривались, но Речник не слышал их за шипением пара, а ближайший сосед так и не проснулся до вечера…
— Вечерняя пристань! — объявил в темноте зычный голос. Речник неохотно открыл глаза. Давно догорел закат, вдалеке мерцал Акарин — путеводная звезда, «Элмасуль» покачивался с борта на борт, пока сиригны пытались привязать его к ветвям высокого Фамана. Бельчонок сидел на коленях Речника и грыз сосновое семечко размером с кулак, твёрдое, как камень.
— И тебя разбудили, странник? — улыбнулась Укасинжи, сгоняя зверька, и отдала Фриссу большую миску с варевом. — Все пили берку, а я уже не нашла. На корабле не было светильников — сиригны приоткрыли трюм, и на кресла попали отсветы от печей. В неровном золотистом сиянии даже без берки всё казалось зыбким, тающим — и лес вокруг, и сам корабль, и Хингисы, уснувшие на ветвях Фамана, как стая огромных летучих мышей. Свет долго ещё не гас, и Фрисс видел его сквозь сон… Всю ночь ему снился гигантский Фаман — город, который дрожал от корней до макушки. Ветви, жители, кора сыпались с дерева, а потом оно беззвучно раскалывалось и падало грудой трухи. Фрисс наблюдал за смертью города, не в силах шевельнуться, отчаянным усилием вырывался из сонного плена — и погружался в кошмары снова. Последнее видение было самым ярким и пугающим и не закончилось падением — из гнилой древесины показалось что-то вроде огромной гусеницы и поползло к Речнику. Он потянулся к мечу, но чудовище не успело напасть — поток ледяной воды с остывшего шара сигнасы разбудил и Фрисса, и всех его соседей. Кажется, им тоже снилось что-то неприятное. Этим утром все были встревожены, многие хмурились, и даже разбавленная берка и раулье молоко не развеселили путников. Укасинжи и её Златки забились в кресло и выглядели испуганными. Не успела ещё сигнаса набрать высоту, как под брюхом корабля проплыл второй рассыпавшийся Фаман вместе с мелкими деревцами, которые он поломал при падении. Хингисы ненадолго покинули «Элмасуль» и сделали пару кругов над трухлявым деревом.
— Никого! — хором крикнули они, возвращаясь к кораблю. Такие деревья попадались на пути ещё три раза. Хески уже не летали к ним, напротив, теснее сбились вокруг «Элмасуля», и вовремя — над Лесом сгущались тучи. Сигнаса долетела до молодой фамановой рощи, высокой, густой и тёмной, с куцыми зелёными кронами на границе облаков и сплошной паутиной мёртвых ветвей до самой земли, и опускаться кораблю было некуда. Небо темнело стремительно, тучи оседали на верхушках Фаманов, и вскоре «Элмасуль» оказался в бело-сером мареве с торчащими отовсюду ветками.