"Великая река". Компиляция. Книги 1-8

Так, кормя Флону ветками ивы и ольхи, если не попадался драконий цвет, Фрисс спускался к озеру Грань. Он даже обрадовался, увидев поблизости хищную лозу — в отличие от обычных трав, она была зелёной, сочной. Фрисс порубил её на куски и скормил Двухвостке. Зверь остался доволен и долго крутил головой, высматривая другую лозу.
Сам Фрисс ел солонину, поливая её лиловой жижей, и пропах мерфиной насквозь. Он немного жалел, что не может посмотреть на себя в зеркало чистой воды — чем дальше, тем сильнее Фриссу казалось, что он уже не совсем человек. Он вспоминал по вечерам, как выглядит Река, пахнет тина, кричат чайки, всходит над степью зеленоватое солнце. Иногда прикасался к Верительной Грамоте, но даже она не всегда пробуждала воспоминания. Река была слишком далеко…
  
Посреди степи Речника застал ливень, и охапка травы, закинутая на спину, от холодной воды не спасла. Двухвостка пыталась втянуть голову в панцирь, жмурилась, но упрямо шла вперёд по примятой траве, мимо луж в низинах и тёмных зарослей белески вокруг. Дождь очистил небо от драконов и падальщиков, Речник заметил это и поторопил Двухвостку. Она проходила опасное место — здесь сходились территории двух драконьих кланов…
Когда выглянуло солнце, ещё два Акена пути оставалось до заводей Грани и спасительных папоротниковых зарослей над озером. Флона почуяла неладное, всхрапнула и припустилась бегом, но огромная чёрная тень уже приближалась, закрывая небо. Фрисс скатился с панциря, выхватил мечи и ещё успел увидеть то, что летело к нему.
Это был Чёрный Дракон, с высоким, но неокрашенным гребнем из переплетённых острых шипов — крупный подросток, разглядевший добычу сквозь иллюзию, но схватить не сумевший. Лапа с острейшими когтями рассекла воздух между Двухвосткой и Речником, Флона подалась в сторону и прижалась к земле, Фрисс развернулся и бросил водяную стрелу, целясь повыше крыльев. Он попал — и дракон "нырнул" в воздухе и сердито рявкнул, когда вода залила ему глаза и ноздри. Речник отправил следом молнию и толкнул Двухвостку в бок, приказывая бежать к мокрым зарослям у озера. В следующее мгновение он сам покатился по сырой траве и лужам, сбивая пламя. Дракон не мог хорошо прицелиться, но край огненного выдоха зацепил Речника.
Фрисс резко поднялся, последние искры сбил рукой, подхватил меч. Дракон кружил невысоко над землёй, разглядывая сожжённую траву. Магия, отводящая взгляд, снова обманула его. Из папоротников опасливо выглянула Флона, и Фрисс очень медленно и осторожно пошёл к ней. Смотрел он только на дракона и водяную стрелу держал наготове.
И стрела понадобилась, когда трава предательски зашуршала под ногой. Дракон вскинулся и повернул голову, раскрывая пасть для очередного извержения пламени. Проглотив водяную стрелу, он взревел и закашлялся, и Фрисс в два прыжка добрался до зарослей и нырнул в них. Огонь подростка слишком слаб, чтобы поджечь такие мокрые папоротники, листья и заклинание спрячут от драконьих глаз, а сидеть в кустах Речник и Двухвостка могут хоть до вечера. Однажды дракону надоест караулить их…
Заросли защитили их, приняв огонь на себя. Листья съёжились и поникли, один язык пламени лизнул панцирь Двухвостки, броня Речника слегка задымилась, и тяжёлая туша с размаху вломилась в кусты и вцепилась когтями в Двухвостку. Один коготь задел шею, но основной удар пришёлся на "воротник" панциря, а потом храп Двухвостки слился с изумлённым рёвом дракона. Флона сомкнула челюсти на лапе врага, да так, что кости захрустели. Увернувшись от перепончатого крыла, бестолково хлопавшего по кустам, Фрисс забрался на спину Двухвостки и вогнал водяную стрелу в драконью пасть.
Когда чудище вернуло себе зрение и способность дышать огнём, его лапа уже была перекушена пополам, крыло отсечено, а хребет перерублен чуть пониже шеи вместе с шипастым гребнем. Двухвостка с низким басовитым гудением топтала и рвала зубами драконий бок и уцелевшее крыло, Фрисс молча отделял голову от туловища. Мечи входили в непрочную чешую легко, неярко вспыхивая при рассекании. Последний фонтан чёрных искр посыпался на папоротники, прожёг Речнику сапог, оставил несколько отметин на панцире Флоны — и бой завершился.
Двухвостка выплюнула кусок чешуи и повернулась к дракону хвостами, всем своим видом выражая презрение. Фрисс осмотрел раны, которые она успела нанести, и подумал, что будет бояться Двухвосток. Он мельком вспомнил, что драконья плоть ядовита, и понадеялся, что Флона её жевала, но не глотала…
Дракон был даже немного крупнее, чем те Белые, которые служили в войске Реки. Фрисс помедлил, рассматривая тушу, покосился на Двухвостку — и рукоятью меча аккуратно выбил драконьи зубы, завернул их в большой лист и спрятал в сумку. У Чёрных Драконов зубы некрупные, но очень острые, и растут в два-три ряда. Свёрток получился большой. "Себе на ожерелье, Кессе на амулет и Гедимину на цацки, — усмехнулся Речник. — Хоть какая-то польза. А теперь пора отсюда исчезать…"
В небе уже тяжело хлопали широкие крылья падальщиков. Ящеры слетались на пир. Фрисс поманил к себе Двухвостку и по краю воды быстро пошёл прочь. Флона тихо поспешила за ним, даже не отвлекаясь на листья папоротников. Движение воды привлекло было зубастого ящера, подстерегающего добычу за кочками, но колючий Озёрный Дракон всплыл, подмигнул Речнику, покосился на ящера — и зубастая тварь испуганно ушла под воду. Фрисс помахал хранителю озера, но стая падальщиков за спиной не позволяла задерживаться. На мёртвого дракона слетятся многие, в том числе и его сородичи, а на суше Озёрный Дракон не сможет защитить путников…
Когда шум крыльев затих вдалеке, а до границы Кигээла оставалось меньше Акена пути, Речник остановился. Руку и бок под бронёй сильно жгло, нога болела сильнее с каждым шагом, и даже терпеливая Флона странно подвывала и мотала головой. Когда Фрисс остановился, она плюхнулась в воду и жадно стала пить. Видимо, драконья кровь обожгла ей пасть…
Речник осмотрел царапину на шее Двухвостки — но нет, тревога оказалась ложной, дракон только порвал кожу. Пока зверь пил, воин смазал рану бальзамом. Флона жалобно посмотрела на него, но даже не шелохнулась.
— Проклятые твари ядовиты, — покачал головой Фрисс, отмывая панцирь от чёрной крови. — Подержи рот открытым, скоро жечь перестанет.
Двухвостка послушно разжала челюсти, и Речник залил внутрь немного зелёного масла — очень осторожно, помня о силе укуса. Флона перевалилась с лапы на лапу и громко чихнула, но подвывать перестала и успокоилась. Когда Фрисс, морщась от боли, обрызгал зелёным маслом свои ожоги и снова оделся, он увидел, что Двухвостка совсем пришла в себя и с жадностью глотает папоротниковые листья.
Фрисс тоже поел, но с меньшей охотой. Перед пересечением последней границы ему было очень неспокойно. Пытаясь отвлечься, он до блеска отполировал броню, мечи, панцирь Двухвостки и даже трофейные драконьи зубы. Проверил, все ли вещи уцелели после беготни по кустам — всё было на месте, и драгоценные ключи, и бочонок тацвы, и путаница верёвок, более не привязывающих никакой груз. На спине Двухвостки почти ничего не осталось, кроме тацвы и пары пустых бочонков, и Речник смотал и спрятал лишние верёвки. Он не стал ни рвать листья, ни черпать воду, помня, что в Кигээле ничего не нужно, а за Кигээлом — тем более. Перерыл сумку в поисках припасов, съел всё, что нашёл, повесил сумку на шип Двухвостки и подошёл к воде, чтобы взглянуть на своё отражение. Вода была тёмной, тина плавала у берега, папоротники скрывали небо — и Речник не увидел себя в мутном озере.
  
— Флона, как думаешь, я живой? — тихо спросил он, погладив Двухвостку по макушке, и она ткнулась носом ему в ладонь.
Хрупкие папоротники не сплетались намертво, как холги, легко сгибались и отклонялись в сторону, а потом и вовсе расступились. Двухвостка шла по моховому ковру, и туман клубился вокруг, цепляясь за гигантские мхи и гнилые коряги. Фрисс сжал в ладони ключ из красной яшмы, и туман вокруг потёк быстрее и, словно река, выбросил путников к причудливой зыбкой ограде.