Пари с маркизом
– Ты такая мокренькая, любовь моя, – бормотал Николас, продолжая ласкать ее пальцем. – Совсем готовая. Ты должна меня хотеть. Можешь сказать это?
Белинда подалась бедрами назад, задвигала ими, желая, чтобы он вошел и прекратил эту пытку. Тугой корсет и ощущения, которые вызывал в ней Николас, не давали дышать. Воздуха не хватало, каждый вдох давался с трудом, желание переполняло ее, тело короткими рывками дергалось вместе с его рукой.
– Хочу, – выдохнула Белинда, на большее ее не хватило.
– Недостаточно, – сказал Николас, быстрее заскользив пальцами.
Она уже чувствовала приближение оргазма. О боже, вот он, уже вот…
– Я люблю тебя, – выдохнул Николас. Он дышал так же прерывисто, как и она. – Люблю тебя и хочу быть в тебе. Но сначала ты должна сказать, что тоже меня хочешь.
Еще одно движение его руки, и Белинда кончила.
– Да! – всхлипнула она, содрогаясь, и ее голос зазвенел над полем. Белинда была слишком переполнена ощущениями, чтобы волноваться, даже если весь мир услышит ее крик. – Я хочу тебя, хочу! Да, да, да!
Николасу больше ничего не требовалось. Он вошел в нее, вонзаясь глубоко, и Белинда кончила еще раз, и еще, и всякий раз ей казалось, что она рассыпается на кусочки, и рвутся цепи, удерживавшие ее целую жизнь. И в этом водовороте Белинда услышала, как кричит Николас, и ощутила, как он, содрогаясь, вонзается в нее все глубже и глубже. А затем Николас затих, все так же удерживая ее за талию, и ничего больше не осталось в мире, и только их прерывистое дыхание нарушало сонную тишину дня.
Наконец Николас ослабил объятие и отодвинулся. Опустил на Белинде юбки, расправил их и повернул ее к себе лицом. Поцеловал, приподняв пальцем подбородок и заставив посмотреть себе в глаза.
– Рад, что ты все-таки сказала это, – произнес он, хрипло засмеялся и взял ее разгоряченное лицо в свои ладони. – Не знаю, сколько бы еще я смог выдержать. – Николас поцеловал ее в губы долгим, сладким поцелуем, полным нежности. – Я люблю тебя.
И выжидающе посмотрел на Белинду, и она знала, чего он хочет, но была пока не готова. Не уверена. И ничего сейчас не соображала.
Николас снова ее поцеловал и отпустил. Повернувшись, взял корзинку и зашагал по ряду, а заметив, что Белинда за ним не идет, остановился и оглянулся.
– Ты что, остаешься? Нам еще нужно успеть на поезд.
Глава 21
В поезде, окруженные людьми, они почти не разговаривали. На вокзале Виктория расстались, каждый взял отдельный кеб, чтобы добраться до дома. В любовных связях нужно вести себя осторожно, особенно в городе. Но Николас должен был знать, когда снова с ней увидится, и помогая Белинде забраться в экипаж, окликнул ее.
– Белинда.
Она обернулась, стоя одной ногой на подножке и опираясь на его руку. Николас слегка сжал ее пальцы.
– Я должен с тобой увидеться. Давай встретимся завтра.
– Где?
– В твоем доме? В отеле? Где угодно.
– Как насчет «Клариджа»? – Белинда улыбнулась. – На чай?
Николас застонал.
– Я имел в виду номер, – пробормотал он, – а не чайную комнату.
Она покачала головой.
– Не могу. Слишком много американцев в отелях. Кто-нибудь может меня узнать, в холле или коридоре. Я не могу рисковать.
– В твоем доме?
Белинда опять помотала головой, и Николаса охватило отчаяние. Должно же быть такое место!
– «Лилифилд». В четверть шестого. К этому времени все уже разойдутся.
– Хорошо, – шепнула она.
Николас поцеловал обтянутую перчаткой руку и отошел назад, глядя, как кеб отъезжает и вливается в транспортный поток, запрудивший узкий выезд на улицу Виктории.
– Милорд.
Николас обернулся и увидел за спиной Чалмерза.
– Ваш кеб ждет. Багаж уже погружен.
– Ну так поехали.
Едва минуло шесть часов, уличное движение в Лондоне стало сравнительно спокойным. Джентльмены, возвращающиеся из Сити, уже добрались до дома, а у светского общества как раз наступила короткая передышка между чаепитием и обедом. Николас добрался до Саут-Одли-стрит без четверти семь.
Но едва он успел подняться наверх и приказать камердинеру набрать ему ванну, как в дверь спальни постучали.
– Это Денис, – произнес человек за дверью. – Можно войти?
– Конечно, – крикнул Николас, развязывая узел на галстуке. Но пальцы его замерли, едва друг вошел в комнату. Хватило одного взгляда на лицо Дениса, чтобы понять – произошло что-то плохое.
– В чем дело? – спросил он. – Что случилось?
– Если бы ты сегодня не вернулся, мне бы пришлось телеграфировать тебе. – Денис закрыл за собой дверь и со вздохом прислонился к ней. – Это конец. Вся эта история кончена.
– Какая история?
– Пивоварня, разумеется. Ей конец. Мы не можем больше этим заниматься.
– Почему? Ради бога, Денис, – добавил Николас, не дождавшись ответа. – Неизвестность меня убивает. Выкладывай, старина.
Друг сделал глубокий вдох и заговорил:
– Отец отозвал свои вложения. Не будет ни финансировать, ни покупать акции.
– Что? – Вместо слова вырвался какой-то гортанный звук. Николасу казалось, что его ударили в живот. Нахлынула паника, но он постарался ее подавить. – Почему, ты знаешь?
Денис покачал головой.
– Нет. Все, что мне известно… – Он замолчал, откашлялся и посмотрел на Николаса с таким выражением, что сразу стало понятно – причина весьма скверная. – Все, что мне известно – вчера к нему явился Лэнсдаун. Не знаю, о чем они говорили, но после этого старик позвал меня и был белым как мел. Сказал, ему очень жаль, но он не может нас финансировать.
– Лэнсдаун, – пробормотал Николас, сильно потерев лицо руками. – Этого следовало ожидать.
– Вообразить не могу, о чем они говорили, – продолжал Денис. – Коньерс отказывается обсуждать эту тему, но в любом случае это ужасно.
– Ты, конечно, не можешь вообразить, зато я могу.
– Если ты думаешь про подкуп, то заверяю тебя, мой отец…
– Нет, не подкуп. У твоего отца денег полно, и Лэнсдаун это знает. Он бы не стал тратить на это время.
– Тогда что?
– Шантаж. Или любая другая угроза, – сказал Николас, а когда друг начал возражать, добавил: – Лэнсдаун способен найти слабое место у кого угодно и использовать это против человека.
Николас сел на край кровати, чувствуя себя так, словно все хорошее внезапно исчезло.
– Я мог бы догадаться, что это произойдет, – пробормотал маркиз. – Он явился ко мне в Хонивуд несколько дней назад. Узнал, чем мы занимаемся, и сказал, что не допустит этого. Не стоит удивляться, что он сумел все испортить.
– Мне жаль, Ник.
– Ты не виноват. – Трабридж немного посидел молча, затем встал и снова начал завязывать галстук. – Есть только один выход.
– Какой?
– Найти деньги где-нибудь еще.
– Считаешь, ты сможешь найти другого инвестора?
– Не знаю. Но думаю, что должен попытаться.
Перед глазами возникла картинка: Белинда в Хонивуде, среди луговой травы и ромашек. Это напомнило ему о клятве завоевать ее уважение. Да, он должен попытаться.
На следующий день Белинда пришла в «Лилифилд», как договаривалась с Николасом. Она предвкушала эту встречу весь вчерашний вечер, бессонную ночь и нынешнее утро. Казалось, что время остановилось, но нужный час все-таки настал.
В своем нетерпении Белинда приехала даже раньше, чем следовало, поэтому дожидалась в карете, остановившейся через дорогу, смотрела, как после пятичасового свистка из дверей начали выходить рабочие, а несколько минут спустя на пороге появился Сомертон. Заметив, что она вышла из кареты и уже переходит улицу, он остановился в дверях.
– Леди Федерстон, – приветствовал ее Денис, снял шляпу и поклонился. – Что вы здесь делаете?
– Приехала повидаться с Николасом. С лордом Трабриджем, – тотчас же поправилась Белинда. – Мы договорились встретиться здесь. Чтобы… мм-м… чтобы… – Она замолчала, не в силах придумать подходящий предлог.