Пари с маркизом

– Но вы хотите, чтобы я уехал? – Николас чуть наклонился к ней. – Или хотите, чтобы остался?
– Вряд ли имеет значение, чего хочу я. Уезжайте, если хотите. Оставайтесь, если хотите. Меня это не касается.
– Думаю, касается. – Николас потянулся к ее руке и сжал в ладони, прежде чем Белинда успела отдернуть. – Если я останусь, как по-вашему, вы все-таки сможете посоветовать, какая женщина лучше подойдет мне в жены?
  
– Я… – Она осеклась и облизнула губы, а Николас подумал, что ее нервозность внушает надежду. – Не вижу причин, почему нет.
– Жестокосердная Белинда. – Он поднес к губам ее руку, поцеловал ладонь, почувствовал, как она вздрогнула, и ощутил еще один лучик надежды.
– Не надо, – сказала Белинда и снова попыталась выдернуть руку, но Николас опять ее не отпустил.
– Не надо что? – спросил он, проводя губами по ее запястью. – Не надо хотеть вас? Не надо надеяться, что и вы меня хотите?
– Вы просто не можете меня хотеть, – отрезала она, твердо настроившись противодействовать ему, хотя вырываться перестала. – Кроме того, вы ранены.
Николас засмеялся, обдав нежную кожу ее запястья теплым дыханием.
– Чтобы перестать вас хотеть, я должен умереть. – И начал целовать ее предплечье.
– Но я-то этого не хочу!
Напряжение в ее голосе подсказало ему, что она лжет.
– Возможно, я сам себя обманываю, но я вам не верю. – Николас отпустил ее руку, но, прежде чем Белинда успела отодвинуться, обнял ее за талию и притянул к себе. – Думаю, мы оба чувствуем одно и то же. Так зачем с этим бороться?
– Вы ко мне пристаете, – с отчаянием произнесла Белинда, не делая, впрочем, попыток вырваться. – Вы нарушаете свое обещание.
– Знаю, но ничего не могу с собой поделать. – Свободную руку Николас положил на ее затылок. – Я такой негодяй!
Трабридж поцеловал Белинду, не закрывая глаз, внимательно всматриваясь в ее, такие близкие. Ее губы оставались сомкнутыми, и он начал водить по ним языком, вынуждая их приоткрыться.
Через мгновение Белинда сдалась и с тихим стоном приоткрыла рот. Его тело мгновенно откликнулось. Николас крепче обнял ее за талию, запустив свободную руку в шелковые пряди ее волос. Он впился в ее рот, и хотя челюсть болела, маркиз не обратил на это внимания. На ее губах остался вкус малины, которую подавали на десерт, теплой и сладкой, как само лето.
Время словно замедлило ход, пока Николас исследовал ее рот – чувственную полноту губ, ровную линию зубов, и всякий раз, когда их языки сталкивались, в теле его вспыхивало возбуждение. Но поцелуя было мало.
Николас оторвался от ее рта на мгновение, чтобы перевести дух, наклонил голову в сторону и снова ее поцеловал, еще крепче обнимая за талию. Другая его рука в это время соскользнула с ее волос, погладила обнаженную кожу шеи. Все сильнее впиваясь в губы Белинды, Николас провел пальцами по коже, по твердому выступу ключицы и заскользил ниже, к мягкой пышной груди.
Положив ладонь на грудь, Николас даже застонал от наслаждения, так хорошо лег ему в руку этот роскошный мягкий холм. Но еще он почувствовал, что Белинда застыла в его объятиях, а когда прервала поцелуй и, вздохнув, отвернулась, Николас был вынужден остановиться.
Маркиз понимал, что на ней слишком много одежды, поэтому ему лишь кажется, что сердце Белинды бьется в его ладонь. Она не оттолкнула его, чего Николас мучительно боялся, и лишь их общее хрипловатое дыхание нарушало тишину ночи.
Наконец Николас пошевелился, прикоснулся губами к ее щеке, виску, уху. Он так и не убрал руку с ее груди и осторожно ласкал пальцем обнаженную кожу над лифом.
Белинда дышала все быстрее и прерывистее. Николас чувствовал, что она распаляется все сильнее, но при этом не делает никаких попыток прикоснуться к нему. Ее руки безвольно висели вдоль тела, и Николас, несмотря на свою искушенность, находил это более чувственным, чем что-либо, испытанное им раньше. Он даже не представлял, что такое возможно. Это воспламеняло в Николасе не только желание, но и непреклонную решимость добиться от нее отклика, увидеть вновь такой, какой Белинда была в тот первый раз, когда он ее поцеловал. Трабридж хотел, чтобы Белинда вновь обвила его руками, чтобы ее бедра подались ему навстречу.
Николас напряг руку, обвивавшую ее талию, лег на спину в траву, увлекая Белинду за собой. Губы ее приоткрылись, и он тотчас же поцеловал ее, не желая слышать отказа.
Похоть застилала слух, затопив собой все вокруг. Николас вцепился в складки ее платья, потянул его вверх, и наконец-то руки его проникли под слои шелка и муслина. Белинда вжала ладони в траву, попыталась приподняться, но его руки тотчас же скользнули вверх, легли на ягодицы, удерживая ее на месте, а когда она вновь упала на него и прикоснулась к его щеке, маркиз издал хриплый торжествующий звук.
Николас целовал Белинду, продолжая поглаживать ягодицы, и ему казалось, что ее кожа обжигает его ладони сквозь тонкую ткань панталон. Ему хотелось, чтобы она раздвинула ноги и оседлала его. Он попытался задрать платье еще выше, но юбка была для этого слишком узкой, пришлось удовлетвориться сладкой пыткой, прижимая нежное тело Белинды к своему паху. Николас качнул бедрами, и это незначительное движение оказалось настолько дивным, что он, застонав, прервал поцелуй. Ошибка.
– Мы должны остановиться, – выдохнула Белинда ему в шею. – Мы должны остановиться!
Николас замотал головой, отвергая столь нелепое предложение. Остановиться? Когда все так чудесно? Он снова стиснул ее ягодицы, удерживая Белинду на месте, еще раз сделал движение бедрами, и у Белинды вырвался стон наслаждения. Но Николас не успел насладиться этим звуком, потому что теперь она начала вырываться всерьез, упираясь ладонями ему в плечи.
– Николас, отпустите меня, – задыхаясь, воскликнула Белинда. – Мы не можем!
Его тело ныло от вожделения.
– Не надо, – взмолился он сквозь стиснутые зубы. – Ради всего святого, Белинда, не останавливай меня. Давай займемся любовью, прямо здесь, на траве.
– Вы сумасшедший.
Вполне вероятно, но Николас не понимал, почему этот вид безумия считается чем-то дурным. Он хотел ласкать ее, доставлять ей удовольствие до тех пор, пока Белинда окончательно не сдастся, но боялся, что, если чуть ослабит хватку, она вырвется и умчится со скоростью пули, поэтому решил попытаться убедить ее словами.
– Я хочу тебя, Белинда, прямо здесь, прямо сейчас. Хочу с того, самого первого дня. Даже когда ты мерила меня презрительным взглядом, будто я самый отвратительный человек на свете, я тебя хотел. Что еще я могу сказать? Готов понести наказание.
– Вы несете чепуху.
– Нет, – выдохнул Николас. – Никакой чепухи. Это желание.
– В том-то и дело! – вскричала она, изогнулась, вывернулась, откатилась в сторону и оказалась далеко от него, прежде чем он успел хотя бы сесть. – Это похоть, и больше ничего!
Его тело пылало огнем, и Николас просто не мог спорить на эту тему. Собственно, он вообще ни о чем не мог сейчас спорить, потому что мысли были в полнейшем беспорядке. Сердце колотилось как бешеное, кровь неслась по жилам, мужское достоинство ныло, а мозги просто куда-то исчезли.
Николас согнул ноги, уперся локтями в колени, подпер голову ладонями, глубоко дыша и пытаясь обрести хоть какое-то подобие контроля над мятежным телом.
– Что, черт возьми, плохого в похоти? – пробормотал он. Ничего более умного Николас сейчас сказать не мог.
Услышав шелест юбок, маркиз поднял голову и увидел, что Белинда вскочила на ноги.
– Это не любовь, – задыхаясь, воскликнула она. – Вот что в ней плохого!
– Любовь?
Николас, по-прежнему обуреваемый желанием, в замешательстве потряс головой, пытаясь уловить смысл в том, что казалось полной бессмыслицей.
– Да, любовь! Я понимаю, что для вас это не имеет никакого значения – ни при занятиях любовью, ни в женитьбе, ни в чем другом. – Белинда замолчала и наклонилась, подбирая шлейф платья. – Собственно говоря, – добавила она, распрямившись и перекинув шлейф через руку, – я не уверена, что вы вообще знаете, что такое любовь.