Пари с маркизом

– Я знаю. – Белинда положила ладонь ей на руку. – Вернуться назад было бы ужасно. И все же брак без любви… – Она вздохнула и убрала руку. – О, Эди.
– Не смей меня жалеть! – Герцогиня тряхнула головой, и тень страдания исчезла с ее лица, уступив место ослепительной улыбке. – Дома я считалась бракованным товаром, а тут достигла блестящего успеха в обществе.
– Знаю, но лучше бы ты рассказала мне все раньше. Я чуть с ума не сошла от чувства вины, думая, что ты несчастна.
  
– О нет, ты не должна чувствовать ничего подобного! – Эди в ужасе посмотрела на нее, начиная терзаться угрызениями совести. – Я не говорила, потому что думала, что ты возненавидишь меня за обман и за то, что я так расчетливо выбрала себе мужа. Поэтому и продолжала притворяться, а чем больше проходило времени, тем менее важной казалась эта правда. И к чему ее раскрывать? Я же не знала, что тебя мучает совесть. Догадайся я, рассказала бы тебе гораздо раньше. – Эди закусила губу и неуверенно взглянула на подругу своими зелеными глазами. – Ты очень рассердилась?
– Рассердилась? Нет, я слишком потрясена, чтобы сердиться. Я… я… о, не знаю, что я чувствую. – Она вздохнула и потерла лоб. – Кажется, мне нужно выпить.
Эди рассмеялась.
– Ты же не любишь спиртное!
– Сделаю исключение. – Белинда подняла голову и огляделась. Заметив лакея с шампанским, она жестом подозвала его и взяла с подноса бокал. – После такого дня, как выдался у меня сегодня, любой захотел бы выпить.
Сделав глоток, Белинда поморщилась, а Эди рассмеялась.
– Когда ты пьешь, у тебя всегда такой вид, будто в бокале рыбий жир. Но если дело не во мне, то что так сильно тебя тревожит и вынуждает обратиться к алкоголю?
Сваха вздохнула и опустила бокал, разглядывая кружащую по комнате толпу.
– Я была слишком уверена в себе, – пробормотала она, – но теперь начинаю осознавать, что толком не понимаю ни себя, ни других.
– Прозвучало совсем на тебя не похоже.
Белинда состроила гримасу.
– Не похоже, верно. – Сделала еще глоток из бокала и снова поморщилась. – Только подумать, все это время, с тех пор как Маргрейв отправился в Африку, я считала, что ты несчастлива и пытаешься уверить общество в обратном.
– Ну да, похоже, мне никто и не верит, когда я говорю правду. Никому и в голову не приходит, что женщина может быть счастлива без мужчины.
– А ты счастлива?
– Ну конечно! А кто бы, имея огромный доход, абсолютное признание в свете, роскошный дом на Гросвенор-сквер, несколько шикарных загородных поместий и свободу не поступал так, как хочется, зная, что муж не вмешается?
– А герцог? Он тоже доволен?
– Надеюсь. – Эди с озорством усмехнулась. – Мы не переписываемся. Но будь он несчастлив, блуждая по Африке, его мать наверняка бы мне сообщила. Разумеется, в своем утонченном, типично британском стиле. Нет, мы с Маргрейвом оба счастливы. Для нас идеальным рецептом семейного благополучия стала жизнь на разных континентах.
– О, Эди, но ведь я хотела для тебя совсем не этого.
– Ты такая милая. – Герцогиня коротко обняла ее за плечи. – Но я-то хотела именно этого. И ты единственная, кто может понять, как чудесно быть независимой женщиной со средствами.
– Возможно, – согласилась Белинда. – Но я такую жизнь не выбирала.
– Зато я выбрала. – Эди улыбнулась и отпила шампанского. – Ну вот. Смотри, как я все для тебя упростила. Тебе только и нужно, что найти для Трабриджа женщину вроде меня.
– Все совсем не так просто.
– Дорогая Белинда, тебе так кажется только потому, что ты знаешь, чего хочет Трабридж, но тебе это не нравится. Ведь в душе ты такой романтик!
Белинда решительно возразила:
– Совсем я не романтик!
– Глупости. Конечно, романтик! И обожаешь все романтичное. Почему, по-твоему, ты стала брачным посредником? И более того, почему, по-твоему, ты так увлеклась обаятельным, красивым Федерстоном, а потом ожидала, что он исправится?
– Да, но когда я выходила за него, то была глупой девчонкой, а с тех пор я очень изменилась…
Она осеклась: словно издевкой вернулось воспоминание о поцелуях Трабриджа. Губы защипало, а щеки запылали, словно в насмешку над глупым предположением, будто сейчас она умнее, чем во время свадьбы с Чарльзом Федерстоном. Застонав от стыда, Белинда закрыла лицо руками.
– Ты здорова? – спросила Эди. – Что случилось?
Вместо ответа Белинда только покачала головой. Она не подняла глаза, не сомневаясь, что лицо у нее пунцовое, как пион, и мысленно прокляла Трабриджа за то, что он разбудил в ней физическое желание и романтические представления, от которых она вроде бы избавилась сто лет назад. Белинда не хочет этого чувствовать. Все это зыбко, как замок из песка! Трабридж – человек, который ей не нравится, которого Белинда не уважает. И она знает, что безумно, постыдно и просто глупо испытывать хоть какие-то чувства к подобному мужчине!
Белинда выждала десять дней, прежде чем послать Трабриджу приглашение на очередную встречу. В течение этих десяти дней она пыталась подавить воспоминания о его губах, прижимающихся к ее рту, и желание, вспыхнувшее от его прикосновений. И хотя не особенно преуспела, но понимала, что больше не может откладывать это дело.
То, что Белинда сначала отказалась от него, как от самого недостойного из клиентов, и тем не менее сочла его поцелуй столь пьянящим, само по себе было словно насмешкой судьбы, но Белинда решила не раздумывать об этом. Ей стало ясно, что негодяи по-прежнему обладают для нее непостижимой привлекательностью, но она должна непременно справиться с собой.
Белинда удвоила усилия по поиску подходящих кандидаток для Трабриджа, и чем ужаснее они казались, тем более ему подходили. Во всяком случае, ей нравилось так думать. Она подготовила для него календарь светских мероприятий, на которых Трабридж будет пересекаться с этими юными леди как можно чаще. Белинда снова и снова повторяла те его слова и фразы, которые находила особенно возмутительными. Она перестала думать о его хороших качествах, если они вообще имеются. И всякий раз как вспоминала его поцелуй и снова ощущала ту опьяняющую, жаркую волну желания, она ее немедленно подавляла.
По истечении десяти дней Белинда чувствовала, что снова в состоянии полностью владеть собой и готова пригласить Трабриджа. Когда он явился, леди Федерстон не сомневалась, что останется такой же равнодушной к его чарам, как во время первой встречи.
И тут маркиз вошел в дверь и уничтожил результаты всех ее стараний. Широкоплечая фигура в дверном проеме напомнила о силе его объятий. При взгляде на его рот губы запылали, а в животе заплясали языки пламени. Он уже успел снять перчатки, и один вид его голых рук разбудил воспоминания о том, как эти ладони обхватывали ее ягодицы, приподнимали ее в воздух и прижимали ее бедра к его…
– Вы хотели меня видеть?
Звук его голоса вырвал Белинду из воспоминаний. Она глубоко вдохнула, собираясь с духом.
– Да, хотела. – Белинда взглянула на дворецкого, все еще стоявшего у двери. – Чай, Джервис, будьте так любезны.
Когда дворецкий вышел, она повернулась к Трабриджу.
– Присядем?
Белинда показала на большой круглый стол, где уже лежали ее ежедневник, книга записи клиентов и чернильный прибор. Она искренне радовалась, что стол достаточно велик и образует между ними надежную преграду. Но то, что преграда ей необходима, доказывало – десять дней слишком короткий срок.
Разумеется, если Николас догадается об этом унизительном факте, это потешит его тщеславие, но быстрый взгляд в зеркало, висевшее на стене, сообщил, что выглядит Белинда как обычно. Устраиваясь за столом, она благодарила небеса за то, что ее чувства не отражаются на лице. Указав Трабриджу на стул напротив, Белинда взяла перо и открыла ежедневник.
– Моя приятельница, герцогиня Маргрейв, устраивает загородный прием в своем доме в Норфолке. Она была достаточно добра, чтобы пригласить меня, и предложила привезти с собой вас. Прием состоится через шесть дней и завершится в следующий четверг. Он будет большой, и герцогиня заверила, что на нем будут присутствовать несколько молодых леди, которые могут оказаться подходящими для вас.