Пари с маркизом

«Иногда, Белинда, и ты можешь ошибиться». Слова, сказанные Нэнси на балу, эхом прозвучали в ее голове, и она вздохнула. Пусть Белинда ошибалась насчет Маргрейвов, но уж насчет Трабриджа вряд ли. Тот поцелуй все расставил на свои места. Белинда посмотрела на остатки чая у себя в чашке. Жаль, что она не может прочитать в мокрых чайных листьях имя девушки, которая не будет несчастлива, выйдя за него замуж. Белинде вовсе не хотелось, чтобы еще кто-нибудь повторил ее ошибку, не хотелось иметь на своей совести еще одну Эди.
  
Внезапно Белинду охватили сомнения, сомнения в собственных суждениях, способностях и даже в правильности выбора рода занятия. Конечно, далеко не все браки, которые она помогла заключить, оказались удачными. На это надеяться не приходилось. Но никогда до сих пор, даже после фиаско с Маргрейвами, Белинда не подвергала сомнению то, чем занималась. А сейчас сомневалась даже в собственной правоте. И все из-за одного мужчины и его обжигающего поцелуя.
– Что-то случилось, Белинда?
Она, вздрогнув, подняла глаза и увидела, что перед ней стоит герцогиня.
– Эди, – отозвалась она, делая вид, что не услышала вопроса. – Прелестный прием.
– Спасибо, но если ты говоришь правду, то почему стоишь одна в углу и выглядишь мрачной, как гробовщик?
– Разве? Как это грубо с моей стороны. Но сегодня я очень озабочена.
– Это я вижу, милая. Но что тебя беспокоит?
«Поцелуй одного распутника». Интересно, как бы отреагировала герцогиня, произнеси Белинда это вслух?
– Мне достался сложный клиент, – сказала она вслух. – Очень трудно подобрать ему подходящую партию.
– А. Мы не о лорде Трабридже говорим? Что? – добавила Эди, засмеявшись при виде изумленного выражения лица Белинды. – Думаешь, люди не жужжат, как пчелы, о том, кто с кем сидел в чайной комнате «Клариджа» в прошлую пятницу? Но право же, Белинда! Шарлотта Джексон?
Теперь засмеялась и леди Федерстон. Настроение ее сразу улучшилось при воспоминании о том дне.
– Я думала, Шарлотта – самая подходящая для него пара.
– Почему? Ты его до такой степени ненавидишь?
Поцелуй снова промелькнул в голове у Белинды, напоминая, что ненависть – это совсем не то, что она испытывает к лорду Трабриджу.
– Я не должна сводить его с хорошей, милой девушкой, Эди. У него слишком дурная слава.
Герцогиня скорчила гримаску, наморщив веснушчатый носик.
– Даже тот, кто пользуется очень дурной славой, не заслуживает Шарлотты.
– Не уверена, что я с тобой согласна, – с некоторой строгостью в голосе произнесла Белинда. – Ты же знаешь, отец перекрыл ему доступ к деньгам доверительного фонда, и жениться он собрался только потому, что вынужден.
– Да, я читала об этом в «Татлер». Но так делают и все остальные, если в слухах есть хоть доля правды. Признаться, я очень удивилась, что ты согласилась ему помочь, ведь ты всегда была не лучшего мнения об охотниках за приданым.
Белинда вздохнула, протянув опустевшую чашку проходившему мимо лакею.
– У меня не было выбора. Это длинная история, – добавила она, заметив, что Эди собралась выяснить подробности. – Не буду тебе этим докучать. Могу сказать, что я решила взяться за дело Трабриджа, подумав, что он получит то, чего заслуживает, если в конце концов обвенчается с какой-нибудь ужасной девицей.
Эди опять рассмеялась.
– Это объясняет Шарлотту.
– Увы, не удалось. Вынуждена с сожалением сказать, что Шарлотта не произвела на него благоприятного впечатления.
– Так значит, у него есть ум и проницательность! Полагаю, это усложняет твою задачу, но сезон только начался. У тебя будет время, чтобы подобрать маркизу кого-нибудь до его окончания.
– Лично я считаю – чем скорее, тем лучше, – с чувством ответила Белинда. – С интересами Трабриджа это тоже совпадает, он хочет жениться как можно быстрее. Вопрос в том, кто ему подойдет.
– Почему бы тебе не привезти его в Хайклиф, на мой загородный прием? Он начнется через шестнадцать дней, неделей раньше Троицы, и будет очень большим. Приедет человек сорок или около того, включая нескольких очаровательных девушек с внушительным приданым. Одна из них, – добавила, подмигнув, герцогиня, – может оказаться как раз достаточно ужасной, чтобы пройти строгий отбор.
Белинда вздохнула.
– Ты никогда не приглашаешь на свои приемы никого ужасного.
– Неужели он настолько плох?
– Он распутник.
«Может, если повторять эти слова достаточно часто, его поцелуй перестанет обжигать губы?» – подумала леди Федерстон.
– Возможно, но я все равно буду рада, если ты его привезешь. Во время больших загородных приемов вечно не хватает мужчин, чтобы всех было поровну. И несмотря на твою щепетильность в отношении браков по расчету, некоторых они вполне устраивают. – Герцогиня замолчала, обернулась и окинула взглядом кружащую по ее гостиной толпу. – Мой меня – еще как.
– Что? – Белинда в замешательстве посмотрела на профиль подруги, с недоверием отметив, что ее губы изогнулись в улыбке. – Ты никак не можешь быть довольна своим замужеством, ведь Маргрейв – в Африке, а ты – здесь!
– Не могу? – Эди снова повернулась к ней и засмеялась. – Дорогая моя Белинда, ты выглядишь потрясенной. Неужели тебе никогда не приходило в голову, что я как раз такого супружества и хотела?
– Нет, – призналась Белинда, пытаясь осознать эту мысль. – Никогда. Полагаю… полагаю, потому что в период помолвки ты выглядела такой счастливой. Я понимаю, что ваше знакомство было слишком коротким, но вы оба заверяли меня, и не только меня, но и твоего отца, что обожаете друг друга. Ты говорила, что не безумно влюблена, но глубоко привязана…
– А что еще мы могли сказать? Папа ни за что не позволил бы мне выйти за Маргрейва, скажи я правду. А если бы мы начали изображать безумную любовь, ты бы нам не поверила. А даже если бы и удалось тебя обмануть, ты настояла бы, что нам следует убедиться в своих чувствах, и уверила бы папу в необходимости приказа нам подождать. А нас все это не устраивало, поэтому мы решили, что лучше всего изображать приязнь и увлечение.
– Погоди. – Белинда выставила перед собой ладонь, чтобы остановить ее. – Ты хочешь сказать, что вы с Маргрейвом заранее подготовили этот брак? Вы все это спланировали?
– Да. – Герцогиня взглянула на бокал шампанского у себя в руке, покрутила его, сделала глоток и только после этого снова посмотрела Белинде в глаза. – Мы с ним познакомились до того, как ты нас представила друг другу, на балу у Хандфордов, и тогда же выяснили, что наши представления о браке полностью совпадают. И заключили сделку – тот самый корыстный брак, которые ты терпеть не можешь. Условия самые обычные: я становлюсь герцогиней, он получает мое приданое, мы показательно живем вместе несколько недель, а потом идем каждый своим путем.
– Значит, когда он просил представить его тебе, вы уже были знакомы? Негодяй!
– Не вини его, Белинда. Все это была моя идея, а не его.
Белинда в изумлении смотрела на подругу, и в голове ее снова прозвучали слова Трабриджа: «Не похоже, чтобы вас раньше терзали угрызения совести из-за устройства браков по расчету. К примеру, герцог и герцогиня Маргрейв».
Как вышло, что Трабридж знал о сделке Маргрейва, а Белинда – нет? Или он просто догадался? Или сама она настолько слепа к результатам своего сватовства, что не видит очевидного?
– Но зачем, Эди? – спросила Белинда, помолчав. – Зачем ты вышла за человека, которого не любишь? Почему согласилась на это?
Герцогиня пожала плечами.
– Мой дебютный сезон подходил к концу, а ты, наверное, помнишь, что мне не удалось покорить Лондон своей ослепительной красотой и очарованием. – Белинда попыталась возразить, но Эди ее прервала. – Все в порядке. Я знаю, что не была самой прелестной из наследниц, и уж точно не самой миловидной. – Она замолчала и усмехнулась. – Зато самой высокой, это уж точно. В общем, папа хотел вернуться в Нью-Йорк, а я… – Эдит снова замолчала, и лицо ее на мгновение исказило страдание. – Я не хотела.