Волшебство любви

– А Роберт не послушал совета, верно? – Дэвид тихо рассмеялся.
– Нет, не захотел. И сказал об этом громко и ясно. Потом Роберт признался, что девушка, хотя и стала такой же красной, как ее волосы, все же назвала его похотливым старым козлом. И сказала, что ему неплохо бы изменить свои привычки.
– Изменить свои привычки?
– Да, так и сказала, – со смехом проговорил Ли. – И еще велела ему… В общем, делать так, чтобы его жена была сверху.
  
Увидев изумление Дэвида, Ли не выдержал и громко расхохотался. Дэвид же облегченно вздохнул. По крайней мере, Тейт не раздавала амулеты и зелья. Ее методы исцеления основывались на здравом смысле и попытках заставить людей вести себя благоразумнее. Хорошо и то, что она часто говорила о воле Божьей. Хотя у него болезненно сжалось сердце и он пробормотал молитву о прощении за любой намек на неуважение к матери, – но все же Дэвид начинал думать, что у Тейт больше здравого смысла, чем у нее. Мать временами не понимала и не желала понимать людские страхи. Такое высокомерие она унаследовала от своей матери и не научилась сдерживать себя, так что со стороны часто казалось, что она плюет в глаза Богу и церкви. Тейт же, казалось, была абсолютно свободной от подобного тщеславия.
– Но ты так и не сказал, где она сейчас, – напомнил Дэвид, когда его кузен наконец отсмеялся.
– Она может находиться в аптеке твоей матери или же ищет новые травы и растения. Она сказала, что осталось совсем мало времени для сбора трав, так как скоро настанет осень.
Уже выходя из зала, Дэвид гадал, что же ему делать с гостьей. С самого приезда Тейт Престон он постоянно волновался за нее, спрашивая, где она и чем занимается. И он недаром беспокоился, потому что помнил ужасную смерть матери. Еще он вынужден был признать, что ему просто нравится смотреть на эту девушку, нравится говорить с ней.
Вскоре он обнаружил, что Тейт поехала в деревню, потому что какая-то женщина умоляла взглянуть на ее больного ребенка. Дэвид велел оседлать коня и отправился за ней. После всего, что сказал Ли, Дэвид очень хотел увидеть Тейт за работой. Он надеялся, что это умерит его беспокойство за нее.
Тихо молясь о том, чтобы у нее хватило умения спасти ребенка, Тейт последовала за толстой женщиной в крохотный домик, одна из стен которого была смежной с кузницей. Смерть ребенка – этого она никогда не могла принять как волю Божью.
Увидев метавшегося в жару мальчика, Тейт почувствовала, как ее сердце болезненно сжалось. Ребенку было не больше пяти лет, и он, похоже, был опасно болен.
Она тотчас же осмотрела мальчика, расспросила его мать и, наконец, нашла причину ужасного состояния малыша. На худенькой ножке, на икре, виднелась небольшая ранка. Ранка закрылась, перестала кровоточить, но кожа вокруг была горячей, красной и распухшей.
– Где это он? – спросила она у матери, смачивая тряпочку в горячей воде и осторожно обтирая ногу ребенка.
– Ты про царапинку? – Судя по выражению ее лица, женщина не понимала, как такие пустяки могли вызвать интерес у целительницы. – Просто порезался, когда играл с отцовскими инструментами. Она не кровила и закрылась очень быстро.
– Да, слишком уж быстро. Поэтому внутри остались грязь и гной. Подержите мальчика, а я снова открою ранку. – Тейт вынула нож из чехла и протерла лезвие.
– Открыть? Зачем?
– Я могу, – раздался вдруг знакомый низкий голос, и Тейт невольно вздрогнула. Дэвид коротко кивнул жене кузнеца и подошел к постели мальчика. – Что именно делать?
– Держать его как можно крепче, чтобы я смогла сделать аккуратный надрез, – ответила Тейт. Она взглянула на мать мальчика. – Нам нужны чистые тряпки и очень горячая вода. У тебя все готово?
– Да, сейчас. – Женщина поспешила принести требуемое.
Сделав глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, и убедившись, что Дэвид крепко держит мальчика, – девушка сделала крестообразный надрез на ранке и вскрыла ее. Ребенок закричал, но тут же умолк. Тейт поморщилась от запаха гноя – тот стал тотчас же выделяться из раны. Дэвид вполголоса выругался, а мать ребенка в ужасе ахнула. Быстро взяв у женщины миску с горячей водой и стопку чистых тряпок, Тейт принялась очищать рану. Наконец, посчитав, что ранка очистилась, она промыла ее водой из колодца, наложила компресс с отваром листьев вайды, потом забинтовала.
Выпрямившись, Тейт поморщилась от боли в спине и поняла, что очень долго простояла, нагнувшись над ребенком. Она влила ему в рот отвара из коры терновника, чтобы сбить жар, хотя он уже и так стал поспокойнее и почти не метался. Было ясно: если ее советам последуют, мальчик поправится.
– Маленькая царапина, которая могла убить его, – пробормотала мать ребенка, присев на край кровати.
– Это все грязь, – пояснила Тейт. – Чистые раны заживают лучше, чем загрязненные. Я слишком часто видела это, поэтому точно знаю. – Она положила несколько маленьких мешочков на табурет у кровати. – Вот… Оставляю тебе листья, чтобы сделать отвар. И немного коры терновника для питья. Это снизит жар. Если Господу будет угодно, тебе больше ничего не понадобится. Думаю, что весь яд из раны вышел, но нельзя сказать наверняка. Да, и еще… Нужно, чтобы постельное белье, сам мальчик и повязки были очень чистыми.
– Ты не зашила рану?
– Нет. Она совсем маленькая – даже после того, как я ее вскрыла. Поскольку же в ней был яд, лучше оставить ее открытой. После того, как она заживет, шрам останется совсем крохотный. Но я могу вернуться попозже и…
– Нет-нет, – перебила женщина, порывисто обнимая Тейт. – Крохотный шрам – это не страшно.
Сэр Дэвид вывел девушку из домика, и та нахмурилась, когда он, остановившись у своего коня, пристально посмотрел на нее.
– Ты ведь не собираешься запрещать мне помогать людям? – спросила она.
– Нет. – Дэвид вскочил в седло и протянул ей руку. – Я отвезу тебя в дом.
Тейт с подозрением оглядела огромного черного жеребца и медленно покачала головой.
– Нет, пожалуй, не стоит. – Она осторожно отошла от коня и зашагала по дороге, ведущей к замку.
«Очевидно, боится лошадей, – подумал Дэвид. – Всех, кроме своего пони». Он быстро спешился, схватил поводья и поспешил ее догнать.
– Так ты боишься лошадей?.. – протянул он, пристально наблюдая за девушкой. И ухмыльнулся, когда она уставилась на него с явным раздражением.
– Не боюсь, – заявила она, стараясь говорить уверенно и даже надменно. – Стаутхарт тоже лошадь, верно?
– Он маленький резвый пони.
– Но довозит меня туда, куда я хочу. Кстати, почему ты меня искал? Кто-то заболел? Или ранен?
– Нет, просто хотел посмотреть на твое искусство.
– Я же обещала быть осторожной. Моя тетя Меритт объяснила, как опасно вызывать страхи у невежественных людей. Поверь, я не еретичка и не ведьма.
– Да знаю. И начинаю думать, что твоя тетя была очень мудрой женщиной. Поэтому и научила тебя осторожности и здравому смыслу. Увы, моя бабка никогда не учила этому свою дочь.
– Ты по-прежнему думаешь, что твою мать убили только потому, что она не скрывала своих верований? Погоди, я сейчас… – Тейт подошла к лишайнику, росшему у подножия дерева. – Из этого получится хороший отвар.
Прислонившись к дереву, Дэвид наблюдал за девушкой. А та тщательно собрала лишайник, завернула его в тряпку и положила в мешок.
– Признаюсь, что твои вопросы заставили меня призадуматься, – проговорил лэрд. – Я спрошу у людей, что они помнят о том времени, когда убили мою мать. Если окажется, что сэр Раналд замешан в убийстве, – разорвет ли твой отец помолвку?
Тейт опустилась на мягкую траву и вздохнула.
  
– Не знаю. Совсем недавно я бы сказала, что да, но это было до того, как отец продал меня этому слюнявому старому дураку. А сейчас я поняла: он видит во мне лишь средство для наполнения своих карманов.
Тейт вдруг вынула из своего мешка большой закупоренный кувшин, и Дэвид, нахмурившись, спросил:
– Что это?
– Вода из колодца. Я промыла ею рану мальчика до начала лечения и после. Я использую только эту воду для своих отваров, мазей и прочих снадобий. Это наиболее разумное применение целительной силы колодца.