Волшебство любви

Эдина, кормившая Малкома, тихо спросила:
– Но этот любовник представлял для них опасность, не так ли?
– Да. Не знаю, что превратило его из досадной помехи в угрозу, но ясно одно: вскоре верх в его душе взяли ревность и ярость. Он убил Уолтера и Элспет и похитил Малкома. Должно быть, какие-то остатки здравого смысла в его голове еще сохранились, и у него не хватило духа пронзить ребенка мечом.
  
– Поэтому он просто бросил бедного малыша в лесу – на съедение зверям или медленную смерть, – прошептала Эдина. Помолчав, она спросила: – А ты знаешь этого человека?
– Да. Его зовут Саймон Кенни, и он был бы нищим, если бы не женился на богатом приданом.
– Но почему ты еще не убил его? – спросила Эдина, немного удивленная собственной кровожадностью.
Тут Малком погладил ее щеку влажной ручонкой, и она улыбнулась малышу.
– Я не могу его найти, – признался Лукас.
– Тебе не слишком везет с поисками, не так ли? Может, стоит воспользоваться нюхом Гара?
Лукас решил проигнорировать оскорбление и взглянул на пса.
– Откуда такая кличка?
– Ее придумала Мейда, кухарка моего дяди. Когда я принесла щеночка на кухню, чтобы показать ей, она сказала, что он ужасно уродливый, что «gars me grew» заставляет ее дрожать. Поэтому я и назвала его «Гарсмигру», потом решила, что это слишком длинное имя, так что скоро он стал просто Гаром. И вырос красивым умным животным. – Девушка снова погладила пса и опять улыбнулась.
А Лукас в который уже раз залюбовался чудесными ослепительными глазами. Чуть раскосые, с длинными ресницами, такими же блестящими и черными, как волосы, они имели оттенок ивовых листьев.
Стараясь скрыть столь несвоевременное влечение к девушке, Лукас взглянул на пса и невольно улыбнулся. Огромный серый волкодав действительно казался на редкость уродливым. А уж когда скалился и рычал, обнажая весьма впечатляющие клыки, то даже взрослый сильный мужчина отступал в страхе. Но этот пес был хорошо вышколен и являлся прекрасным защитником своей молодой хозяйки, что делало его достойным всяческих похвал. Интересно, насколько трудно будет завоевать его доверие? Вряд ли можно переманить его у Эдины, но он все же сумеет с ним поладить, так что пес перестанет ему угрожать.
Лукас позволил Гару понюхать его руку, и осторожно погладил животное. Взглянув на Эдину, сказал:
– Тебе следует позавтракать. У нас там еще осталась крольчатина. Скоро отправляемся в Данмор.
Девушка нахмурилась, глядя вслед уходившему Лукасу. Оба кузена последовали за ним в лес. Немного удивленная, Эдина пробормотала:
– Почему же они оставили меня одну?
Эдина тут же отбросила эти мысли и решила поесть. Пусть она не видела мужчин, но по крайней мере один из них сейчас точно наблюдал за ней. Интуиция подсказывала, что Лукас начинал ей доверять. Однако было ясно: этого недостаточно, чтобы оставить ее без присмотра.
Пытаясь есть и одновременно отстраняя пальчики малыша от жирных кусков крольчатины и меха с вином, Эдина упорно думала о том, что будет делать, когда доберется до Данмора. Если она не полностью доверяла Лукасу, то уж точно не сможет довериться никому из его людей, и это означало, что ей придется не отходить от Малкома. Девушка старалась не думать о том, что Лукас, возможно, и являлся истинным врагом малыша, а она просто была ослеплена красотой этого мужчины. Ведь если Лукас действительно враг, то не было почти никаких шансов на спасение Малкома.
Эдина заморгала и помотала головой, услышав тихий смех Лукаса. Он настоял, чтобы она и Малком сели перед ним, когда она стала клевать носом. Такая перемена ненадолго отвлекла ее, но Эдина слишком устала, так что вскоре снова начала засыпать время от времени.
И вот теперь, опять проснувшись, она остро ощущала, что сидела между длинными сильными ногами Лукаса, а его широкая грудь грела ее спину. Мускулистые же руки воина обхватывали ее, словно обнимая.
Растирая спинку Малкома, девушка пыталась выбросить из головы тревожные мысли о Лукасе и думать вместо этого о том, как получше ухаживать за малышом.
– Вот и Данмор! – объявил Лукас, борясь с порывом прикоснуться губами к ее мягким волосам – хотелось проверить, насколько они шелковистые.
Эдина же с тревогой смотрела на замок, стоявший на невысокой горе, с которой открывался вид на окружающие его земли. К северу лежала крохотная деревушка, и тучные коровы лениво щипали траву неподалеку от толстых стен замка. Это владение было хорошо укрепленным. И богатым.
Девушка вздохнула про себя, когда они въезжали в окованные железом ворота. Одно дело – думать о том, что этот мужчина не для нее, и совсем другое – видеть столь вещественное тому доказательство.
Сердечные приветствия обитателей деревни, радовавшихся возвращению Лукаса и Малкома, заставили Эдину еще больше усомниться в своих прежних подозрениях. Конечно, люди будут делать то, что им приказал хозяин, но они никогда не станут притворяться, будто счастливы его видеть!
Наконец путники спешились среди окружавшей их толпы, и Эдина, вцепившись в Малкома, попыталась как-то оправдать свое появление здесь и сделать вид, что она имеет какое-то отношение к ребенку. Собственные глаза говорили ей, что Малком получит все то, чего она была лишена в детстве, – получит любовь и доброжелательное внимание всех окружающих малыша людей.
Вспомнив, что ребенку, возможно, по-прежнему грозит опасность, Эдина почувствовала себя немного увереннее.
Худенькая женщина по имени Мэри – с каштановыми волосами и карими глазами – показала ей комнату и сообщила, что приставлена к ней как бы горничной. Поднимаясь вслед за Мэри по узким каменным ступенькам, ведущим к спальням, Эдина рассматривала богатые шпалеры и дорогое оружие, висевшее на каменных стенах.
Мэри привела «гостью» в спальню с широкой кроватью под занавесками, камином и коврами из овечьих шкур. Девушка тихонько вздохнула. Она в жизни не видела такого богатства, и это очень ее угнетало.
Смиренно попросив ванну, Эдина села на мягкую постель в ожидании, когда Мэри выполнит ее просьбу. Несколько раз глубоко вздохнув, она попыталась отделаться от ощущения собственного ничтожества. Эдина была ошеломлена Данмором – его богатством и атмосферой общего довольства. Именно о таком месте она всегда мечтала. Но, увы, оказывается, исполнение мечты приводит к такому душевному смятению…
Однако здравый смысл вскоре взял верх, и Эдина решила, что такое благополучие тоже повод для подозрений. То обстоятельство, что все в Данморе казалось идеальным, еще не означало, что в райском саду не притаился змей. Эдина была почти уверена: Малком мог прекрасно жить в Данморе, но среди этих улыбавшихся лиц наверняка был человек, желавший, чтобы жизнь малыша стала очень короткой, и он готов был помочь тому, кто задумал убийство.
Эдина твердо решила: пока она не убедится, что Малком в полной безопасности в Данморе, она будет оставаться с ним.
– Уверен, что стоит позволить ей забрать с собой ребенка? – спросил Эндрю, когда мужчины умывались в спальне Лукаса.
– Она не сделает ему ничего плохого, – заверил лэрд, немного встревоженный тем, что так уверенно говорил это, хотя подобная уверенность не была основана на фактах.
– Теперь ты ей уже веришь? Не считаешь, что она как-то связана с этим Саймоном? – Эндрю натянул подштанники и налил себе и Йену вина из графина, стоявшего на столе около огромной кровати.
– Я точно знаю лишь одно: она не убьет Малкома. К тому же она сейчас окружена Макрэями…
  
– Думаю, ты просто очарован ее красивыми зелеными глазами, – проворчал Эндрю.
Лукас молчал, решив проигнорировать этот укол. Одевшись, он так же налил себе вина и стал рассматривать кузенов, развалившихся на его кровати. Пожалуй, следовало сказать им всю правду. Увы, его влечение к Эдине было слабостью. Может, было бы неплохо, если бы кто-то понаблюдал за ним и девушкой, чтобы убедиться, что он не поддался этой слабости и что Эдина не попытается использовать ее против него.