Барин-Шабарин 6 (СИ)

— Ваше превосходительство, эскадра ждёт приказа, — доложил контр-адмирал Фёдор Михайлович Новосильский.
Новосильский привёл ещё одну эскадру, что влилась в отряд Нахимова, и теперь Черноморская эскадра русского флота представляла собой более чем грозную силу. И этой грозной силой можно было бить врага. А в Синопе, несмотря на то, что основной турецкий флот ушёл, оставались ещё корабли, которые можно, а по мнению Нахимова, и нужно потопить.
  
— Фёдор Михайлович, приказ командующего Александра Сергеевича Меншикова вам знаком? — твёрдо спросил Нахимов.
Новосильский ответил не сразу. Он прекрасно понимал, куда клонит контр-адмирал. Перед тем, как эскадра ушла в Чёрное море на поиск, Меншиков отдал свой приказ, чтобы скорее, демонстрировать свою силу и решимость, чем вступать в непосредственное соприкосновение с противником. Нахимов не разделял подобный подход к войне, не поддерживал желания командования воевать в белых перчатках.
— Мирные люди и порт не должны пострадать от залпов русских орудий, — напутствовал Павла Степановича Нахимова при выходе в море недавно прибывший в Севастополь Александр Сергеевич Меншиков.
— Отправляйтесь на свой «Париж» и приблизьтесь к берегу. Не атакуя! — принял теперь решение Нахимов.
— Правильно ли я вас понимаю, что моя задача заключается в том, чтобы принять на себя огонь береговых батарей? — уточнил Фёдор Михайлович.
— Командующий князь Меншиков дал приказ, что огонь можно открывать только в случае провокаций. Вот нам и нужен хотя бы один выстрел со стороны безусловного врага, — прояснил свою позицию Нахимов.
— Бах, ба-бах! — прозвучали примерно через час выстрелы, которые стали усладой для ушей контр-адмирала Нахимова.
— Приказ по всей эскадре: уничтожить вражеские корабли, а также купеческие суда, на кои даже с нашим прибытием продолжают грузить турецкий десант! — громко распоряжался Нахимов.
Он спустился с капитанского мостика, подошёл к двум орудиям по правому борту, которые условно назывались «шабаринскими». Если бы имя Алексея Петровича Шабарина не так громко звучало в Севастополе, где его всячески превозносили за ту помощь, что он оказывал прибрежным русским городам, то, возможно, мало кто и вспомнил бы о том, кто именно предоставил такие пушки флоту. Кроме Нахимова, никому они и в пору не пришлись. Мол, тут должны быть особенные снаряды. Ну разве же мало снарядов, по сто пятьдесят штук на одну пушку? Для боя столько и не потребуется.
— Заряжай, братцы! — самолично приказал контр-адмирал канонирам.
— Это мы сейчас, ваше превосходительство, это мы скоро, — проговорил уже пожилой матрос, открывая казённую часть орудия и закладывая в неё остроконечный заряд.
— Ба-бах! — ударило орудие, и снаряд отправился в полёт.
Уже скоро Нахимов улыбался. Пусть не первым, но четвёртым снарядом удалось накрыть одну из артиллерийских батарей противника. Учитывая скорострельность новых орудий, это получилось сделать очень скоро — уже через две минуты. А через час бомбардировки Синопский порт пылал, как и все большие и малые суда, что здесь стояли. Один только корабль Нахимов приказал взять на абордаж, но этого не случилось — турки сдали свой фрегат.
— Господа, считаю, что нам необходимо отправиться к Сухуму. По словам пленных, там уже должна идти десантная операция, — сразу, без прелюдий, заявил на скоро созванном военном совете контр-адмирал Нахимов.
Все собравшиеся стали переглядываться. А созвано было немало людей, поэтому военный совет проходил на палубе линейного корабля «Императрица Мария». Были здесь все десять капитанов линейных кораблей, а также заместитель командующего эскадрой Фёдор Михайлович Новосильский.
— А как же пароходы? Хватит ли у них угля, чтобы добраться до места? — задал вопрос контр-адмирал Новосильский.
— До Сухума хватит. А там — смотря какой бой. В любом случае, мы должны либо победить, либо сложить головы свои. Никто не собирается оставлять пароходы на съедение туркам, — решительно отвечал Нахимов.
Вот в этом и была слабость пароходов. Да, запаса угля хватало, чтобы из Севастополя приплыть в Синоп, оттуда в Сухум, а потом вернуться обратно. Но это если не курсировать вдоль побережья, выискивая турецкие корабли. А без парового двигателя пароход становится весьма уязвимым: на тех незначительных парусах, что имеются на нём, далеко не уйдёшь, если за тобой устремится погоня.
— Какой бы ни был бой, расклад имеем следующий… — вопреки обычному порядку военных советов, Нахимов, скорее, не совещался с присутствующими, а ставил боевую задачу капитанам.
Он посчитал, что советоваться можно лишь в случае, если существует какая-то реальная альтернатива, другое мнение, которое могло бы оказаться правильным. Но он увидел в деле новые орудия и хотел именно на них сделать ставку. Жаль, что их только четыре! А готовых их применять расчётов — можно было сказать, что три. Не выработана система прицеливания, почти нет опыта применения. Но до чего же они были хороши.
— Вот и выходит, господа: мы вперёд выдвигаем брандеры, мой флагман становится напротив противника и начинает обстрел. Вы его, по мере приближения врага, усиливайте. Если поймаем неприятеля на моменте высадки десанта — будем атаковать решительно. Они будут стоять на якорях, часть их команд будет задействована в десантных работах. А турки не такие расторопные, чтобы быстро на нас отреагировать. Так что, как только видим цель, максимально быстро к ней приближаемся. Да и ветер должен нам благоволить, — сказал Нахимов и перекрестился. — И да поможет нам Бог!
* * *
Поддавшись всеобщему расслаблению, радости от удачно проведённого, ну или почти уже проведённого десанта, Адольфус Слейд и сам немного разомлел. Он всё-таки позволил себе выпить виски, исключительно чтобы согреться. Ну а после того, как ему слуги привезли новый мундир, когда он уже отогрелся у костра, англичанина на турецкой службе и вовсе сморил сон.
На военном совете, который собрал Осман-паша, было принято решение, что десант лучше продолжить с самого утра. В ночи началась такая неразбериха, что даже умудрились столкнуться и потопить одну шлюпку. При горящих кострах теряли ориентиры, шлюпки отбрасывало в сторону. Тридцать человек были потеряны, когда одна из шлюпок пристала к берегу далеко от места высадки.
Русские казаки совершали разведывательный рейд и попутно уничтожили неготовых к бою турецких солдат. Неприятеля отогнали, частью уничтожили, а после было выставлено охранение, посты, все тропы и дороги перекрыты. Всё сделано по уму и воинской науке. Можно и спать. Вот он и спал.
— Сэр, просыпайтесь! Сэр! — адмиралу Слейду показалось, что он только-только уснул, а теперь его тормошит адъютант.
— Катись хоть к дьяволу, Митчел! Что ещё могло произойти? — выкрикнул адмирал и даже пнул своего адъютанта ногой.
— Русские! Они ещё вне зоны досягаемости бомб, но они уже здесь! — выкрикнул адъютант турецкого адмирала Майкл Митчел.
— Что? Как? — Адольфус Слейд встрепенулся и резко поднялся с кровати.
Да, он любил хорошо спать, поэтому на его флагмане всегда была отличная кровать. Мысленно Адольфус поблагодарил себя за то, что, несмотря на выпитое вечером, всё-таки отправился ночевать на свой флагман.
— Почему же тревога не звучит? — выкрикнул адмирал.
— Уверенности нет, что это русские. Жду ваших приказаний! — отрапортовал адъютант.
— Бейте тревогу! — выкрикнул Слейд и без привлечения слуг натянул мундир турецкого адмирала.
— Бах-бах-бах! — раздались вдали приглушённые звуки выстрелов не более чем четырёх пушек.
  
Опытный англичанин лишь ухмыльнулся. Он знал, как разносится звук по морской глади. Стреляли явно издали, так что попасть было невозможно: не менее морской мили оставалось до русских. В том, что это русские, Слейд уже не сомневался. И пусть себе переводят снаряды.
Зазвучала рында, следом сигналы тревоги послышались и на других турецких кораблях. Русские шли на всех парах и при попутном ветре. Но адмирал был уверен, что русский флот не посмеет атаковать сходу. Как минимум, нужно время, чтобы выстроить корабли в линию.