Орудие ведьмы – любовь

Однако поскольку он ее охранять не может, пусть это сделают хотя бы они, несмотря на ее желания остаться наедине с собой.
Уже одна эта мысль – что он не может взять ее под свою защиту – вызвала у него досаду и приступ злости, побороть которые оказалось не так легко.
Фин спустил песика на пол, щелчком пальцев взбодрил огонь в камине – так, что пламя поднялось высоко, – другим щелчком зажег лампочки на елке, которую он нарядил перед большим фасадным окном.
  
Пес, уверенно топоча лапами, с нарастающим воодушевлением побежал все обнюхивать, явно польщенный, что его взяли в дом, так что Фин невольно заулыбался и не заметил, как начал понемногу успокаиваться. Да, им обоим будет довольно и такой компании.
Он прошел в заднюю часть дома на кухню, где все поверхности сверкали чистотой, и достал себе пива.
Брэнна лишь однажды была у него здесь, да и то с Коннором. Тогда она уже была на него сердита. Он представил ее сейчас на своей кухне. Он всегда видел ее здесь. Он строил этот дом в расчете на нее, с мечтой, что когда-нибудь они заживут здесь вместе, и оттого, что этого не случилось, его гордость была уязвлена.
Фин принес в гостиную несколько свечей из приобретенных сегодня, тонкие и длинные поставил в серебряные подсвечники, а те, что были в зеркальных сосудах, расставил так. Да, они превосходно отражают свет, порадовался он. Жаль, что Брэнне вряд ли удастся увидеть свои творения в этом доме.
Он подумал – не приготовить ли что-то поесть, но отказался от этой затеи, стоять у плиты было выше его сил. Пожалуй, он сообразит что-нибудь попозже, ибо тащиться в паб в такую погоду тоже совсем не улыбалось.
Он бы мог спуститься, скоротать часть вечера за просмотром спортивных программ на большом телеэкране или убить время за компьютерной игрой. А мог растянуться еще с одной кружкой пива перед камином, с книгой, которая не будет целиком посвящена магии и заклинаниям.
– Могу делать все, что хочу, черт бы меня побрал! – сообщил он к Багсу, наклонившись к нему и потрепав по загривку. Тот, обследовав помещение, теперь вертелся у его ног. – И никто, кроме меня, не виноват, что мне все не по нраву. Может, виной всему этот дождь и мрак? Сейчас бы на теплый пляж, под палящее солнце, да чтобы рядом была податливая женщина… Но это я тоже завираю, да?
Он присел на корточки и почесал Багса по брюху, приведя его в состояние экстаза.
– Всем бы нам довольствоваться такими малыми радостями, как конюшенный песик. Ну, довольно, хватит. Я сам от себя устал. Лучше пойдем наверх и поработаем. Чем скорее мы с этим покончим, тем раньше я узнаю, решит ли мои проблемы тот самый теплый пляж.
И Фин стал подниматься по широкой лестнице на второй этаж, а собачонка трусила за ним с раболепной преданностью. Он подумал, не принять ли душ, а может, и попариться, но все же проследовал в мастерскую. Там он тоже развел огонь посильней, и пламя заиграло в обрамлении темно-зеленого турмалина, каким был отделан камин. Собака просто зашлась от восторга.
Эту комнату он спроектировал от начала и до конца сам – с небольшой помощью Коннора. Рабочие поверхности были из черного гранита, шкафы – черного дерева, полы – из широких кипарисовых досок, такие же, как во всем доме. Высокие стрельчатые окна, из которых среднее представляло собой витраж с изображением женщины в белых одеждах, перехваченных поясом из самоцветов. В одной руке она держала колдовской жезл, в другой – огненный шар, а черные волосы ее развевались на невидимом ветру.
Конечно, это был портрет Брэнны, и за спиной ее висела полная луна, освещающая густой лес. Смуглая Ведьма следила за ним даже с этого портрета на стекле и была воплощением силы и света.
В комнате стоял массивный антикварный стол, на котором красовался компьютер последнего поколения. Колдуны с современными технологиями дружат. В шкафу с толстыми резными дверцами хранилось оружие, которое Фин коллекционировал, привозя из поездок по всему свету. Сабли, боевые топоры, булавы, рапиры, метательные звездочки. В других шкафах он держал котлы, чаши, свечи, жезлы, книги, колокольчики, ритуальные ножи – атамы, а в остальных – всевозможные зелья и заготовки для них в виде природных веществ – минералов и трав.
Брэнне бы эта комната непременно понравилась – он ведь такой же чистюля, как и она, что на работе, что дома – до педантизма. Каждая вещь на своем, строго отведенном ей месте.
Багс взглянул на него, просительно завилял хвостом. Фин его понял и растянул губы в улыбке.
– Что ж, валяй. Чувствуй себя как дома.
Пес еще энергичнее завилял хвостом, затем подбежал к изогнутой тахте, вскочил на нее, повозился на месте и наконец, с выражением глубокого удовлетворения на морде, улегся и вздохнул.
Фин проработал до глубокой ночи, занимаясь чисто практическими вопросами, а именно – произнося заговоры на защиту тонизирующих отваров и эликсиров. Некоторые – специально для заболевшей Мэгги. Еще он сделал то, что проделывал регулярно, – очистил от черной энергии кое-какие магические кристаллы – для него это было сродни обычной домашней работе.
Про ужин он начисто и думать забыл, но то, что собака его голодна, остро почувствовал. Спустился вниз, сопровождаемый Багсом, соорудил сэндвич, присовокупил к нему хрустящей картошки, порезал яблоко. Поскольку запастись собачьим кормом ему было недосуг, Фин попросту разделил трапезу со своим четвероногим гостем, развлекаясь тем, что, к вящему удовольствию Багса, бросал ему кусочки сэндвича, а тот ловил их с такой же ловкостью, с какой расправлялся с букашками.
Решив продолжить свое занятие, Фин выпустил собаку на волю, но сохранил с ней мысленную связь, чтобы по завершении всех дел отправить назад на конюшню.
Однако Багс прибежал точно к кухонной двери и уселся под ней в ожидании, пока его снова впустят.
– Ну хорошо-хорошо, ты, вижу, решил заночевать. А раз так – изволь вымыться, дружок, а то от тебя конюшней несет за версту. Давай-ка марш в ванную!
Душ чуть не обратил бобика в бегство, но Фин действовал проворно и затащил его с собой.
– Это же просто вода. Хотя тебя придется хорошенько намылить.
Багс дрожал, кидался на лейку душа, откуда били струи, прижимался к голой груди Фина, в то время как тот намыливал его шампунем.
– Ну вот, видишь? Не так все и плохо? – Он ласково гладил пса и успокаивал его, одновременно прополаскивая шерсть. – Совсем даже неплохо.
Фин взмахнул рукой. Из-под потолка заструился яркий, но мягкий свет, зазвучала музыка, негромкая и ритмичная. Он поставил пса на пол, а сам с наслаждением отдался горячей воде, в то время как Багс скакал по мокрому кафелю и отряхивался, распуская вокруг себя веером жемчужные брызги.
При всем проворстве Фин не успел за ним с полотенцем, и теперь брызги сливались в большие лужи, на которых было легко поскользнуться. Фин во всю глотку расхохотался, а Багс сел на сухое место – вылизывать шерсть, сначала на брюхе, потом на лапах, затем на спине, извернувшись и дотягиваясь языком до хвоста.
Наведя в ванной порядок, Фин перешел в спальню и сбросил на пол подушку с дивана. Но пес, уже окончательно почувствовав себя дома, прыгнул к нему на кровать, высокую и широкую, и растянулся в блаженстве, как барин.
– Ладно хоть вымыть тебя успел… – проворчал Фин, но пса не согнал.
Он устроился рядом и решил, что на сон грядущий лучше будет почитать книжку, чем смотреть телевизор.
К тому моменту как Фин погасил свет, Багс уже тихонько посапывал. Этот звук Фин расценил как некоторое утешение и тут же подумал: до какой степени одиночества надо было дойти, чтобы находить утешение в сопящей рядом собаке?
  
В темноте, под легкое мерцание углей в камине, он стал думать о Брэнне.
Она повернулась к нему, и ее черные волосы, шелком рассыпанные по обнаженным плечам, сделались похожими на роскошный черный занавес. Огонь теперь горел ярче, его золотые всполохи превращали ее глаза в чистое серебро, в котором плясали золотые искры.