Проклятый бывший

И теперь, когда ее магия была неразрывно связана с Грейвс-Гленом, она не хотела уезжать. Это был ее дом.
– Тебе действительно нравится, когда я стою на коленях.
Виви сократила расстояние между ними, обняв его, вдыхая запах осени, который пропитал его одежду, слабый запах дыма все еще витал вокруг них обоих.
– Ведь именно тогда ты делаешь свою лучшую работу.
Его объятия стали крепче, даже когда он усмехнулся, и Виви захотелось, чтобы они могли отложить расставание еще немного. Просто пусть он остался бы еще на одну ночь, а может, и на две.
  
Но от этого было бы ничуть не легче. Во всяком случае, это только усложнило бы задачу. Потому что Рис не мог остаться.
И она не могла уехать.
– Взгляни на это с другой стороны, – предложила она, отступая назад. – По крайней мере, на этот раз я не буду проклинать тебя. Может быть, даже установлю маленький мини-алтарь Риса Пенхоллоу на моем рабочем столе.
– Надеюсь, кровать с балдахином станет его атрибутом.
Виви почувствовала, как улыбка заиграла на ее лице. Она принимала правильное решение. Они оба. То, что было между ними, возникало ненадолго. Они были слишком разными, хотели разной жизни, имели разные мечты.
От этого не стало легче отпустить его.
Но она это сделала.
– До свидания, Рис, – прошептала она, еще раз касаясь его губ своими.
– До свидания, Вивьен, – пробормотал он, но больше не поцеловал ее. Он просто повернулся, спустился по ступенькам крыльца и во второй раз исчез из ее жизни.
  
Глава 35
 
Зимний семестр всегда был немного уныл.
Если Грейвс-Глен в октябре находился в пике своего великолепия, то январь был оборотной стороной этой монеты, временем года, когда Виви начала задаваться вопросом, не стоит ли ей переехать на пляж или что-то в этом роде. Снег ее особо не расстраивал, временами он смотрелся действительно красиво, особенно если наблюдать его с крыльца в горах, рассматривать снежинки, порхающие меж голых деревьев.
Но куда менее романтично было месить пятисантиметровый слой грязи, пробираясь на работу.
Поморщившись, она сняла ботинки, прежде чем войти на исторический факультет.
– Январь отстоооой, – услышала Виви голос Эзичи, проходя мимо ее кабинета, и склонила голову.
– Соглашусь. Но слышала, ты наконец-то получила работу на постоянной основе, поздравляю!
В отличие от Виви, у Эзи была степень доктора философии, и она целую вечность торчала в окопах лекторов, так что Виви искренне переживала за ее судьбу, и Эзи тоже, если судить по ее улыбке.
– И тебя тоже поздравляю, – сказала Эзи, поднимаясь из-за своего стола. – Слышала, ты берешь дополнительные классы на фольклорном факультете?
Виви кивнула, уже чувствуя легкий трепет в животе при этой мысли. После Хеллоуина она пошла поговорить с доктором Арбутнот о том, что произошло, об изменении магии Грейвс-Глена.
Она предполагала, что женщина рассердится или, по крайней мере, обидится из-за всего произошедшего.
К ее удивлению, ей предложили работу.
Начиная с этого семестра, она вела два курса на магическом факультете – курс «Истории магии», посвященный прошлому Грейвс-Глена, и курс «Ритуальной магии».
И она даже купила новый шарф.
Но только один.
Попрощавшись с Эзи, Виви направилась в свой кабинет, включила чайник и поставила сумку на стол. Запустив внутрь руку, она вытащила тяжелую книгу в переплете из кроваво-красной кожи, название которой было оттиснуто старой золотой фольгой на обложке. Это была история Уэльса, написанная валлийской ведьмой более ста лет назад. Она получила ее по почте на Йоль, без обратного адреса, просто записка, нацарапанная почерком Риса:
 
Для вашего офиса. Xx
 
Никаких cariad, никаких я скучаю по тебе, но он думал о ней, и этого было достаточно.
Или, по крайней мере, она говорила себе, что это так.
Покачав головой, Виви заварила себе чашку чая и включила компьютер.
К тому времени, когда она закончила печатать заметки для своей дневной лекции по истории, она поняла, что ей нужно было встретиться с доктором Арбутнот, и, вздохнув, засунула руки обратно в пальто и обернула шарф вокруг шеи.
На той стороне кампуса было тише, и снег был немного менее затоптан, когда она вошла в главное здание, слегка сморщив нос от запаха пачули – серьезно, можно с кем-то поговорить об этом? – но она прошла по коридору, разглядывая двери по пути.
Если не считать более роскошной мебели, кампус не сильно отличался от исторического здания. Те же ряды дверей, те же матовые окна с именами, написанными черным по трафарету.
 
А. Парсонс.
 
Д. Браун.
 
С. Асеведо.
 
Р. Пенхоллоу.
 
Виви уже миновала дверь, прежде чем обратить на нее внимание. Тогда она медленно повернулась и посмотрела на нее снова, и ее сердце бешено колотилось.
Это невозможно.
Должно быть, это какой-то другой Пенхоллоу, имя которого начиналось с Р. У Риса, вероятно, был двоюродный брат Ричард Пенхоллоу или сестра Ребекка Пенхоллоу.
Но она все равно потянулась к дверной ручке.
Виви знала, что это ужасно грубо – просто войти в чей-то кабинет без стука, но она должна была увидеть, должна была подавить этот глупый маленький трепет надежды в груди, прежде чем он исчезнет окончательно.
Дверь открылась в кабинет, который, казалось, не сильно отличался от кабинета Виви. Маленький, с одним окном, письменным столом и лампой, картотекой, книжной полкой. Единственная разница заключалась в том, что полка была пуста, и на стенах ничего не висело, и ее встретил улыбкой сидящий за столом Рис.
Она чуть было не задалась вопросом, прошла ли она через какое-то заклинание, когда вошла сюда, или это был трюк, который ведьмы сыграли с ней, какая-то дедовщина над преподавателями.
Но затем он встал и подошел к ней, такой же теплый и настоящий, как и все остальное, мягко закрыл за ней дверь и произнес:
– Здравствуй, cariad.
Она хотела сказать ему миллион вещей, спросить – еще о миллионе.
Получилось только:
– У тебя есть… кабинет.
– Я знаю.
– И стол.
– Даже так.
– И ты… здесь.
– Ты и это заметила?
– Но почему?
Выдохнув, Рис засунул руки в карманы и пожал плечами.
– Ну, видишь ли, я вернулся в Уэльс, все шло как обычно, только дело в том, что я был совершенно чертовски несчастен. Ходил вокруг самым печальным ублюдком, которого ты только можешь себе представить. Дошло до того, что Уэллс – Уэллс! – сказал мне, что я грустный ублюдок, а поскольку он президент Клуба грустных ублюдков, я нахожу это очень огорчительным.
Лицо Виви болело, и она только теперь поняла, что все это время улыбалась.
Рис тоже улыбался, продолжая:
– И поэтому я задумался, что могу сделать, чтобы стать менее грустным ублюдком, и понял, что единственное, что для этого нужно, – это быть с тобой. Или, по крайней мере, рядом с тобой. И оказывается, что колледж, названный в честь твоего семейного дома, довольно охотно готов принять тебя преподавателем, так что вот он я.
– А что насчет твоего бизнеса? – спросила Виви, все еще чувствуя себя немного ошеломленной, и Рис кивнул.
– Все еще занимаюсь им. Могу работать и отсюда, без проблем, но Боуэн сказал, что в такой момент требуется широкий жест… Я имею в виду, я решил, что в такой момент требуется широкий жест, и брат мне ничем вообще не помог. Кроме того, – продолжал он, – я хотел доказать тебе, что серьезно намерен остаться здесь. Пускаю корни. Это не шутка, Вивьен.
  
Он шагнул ближе, и Виви вдохнула его запах, ее руки уже легли ему на грудь, где под ее ладонями ровно билось его сердце.
– Я понимаю, что за отказ от вольной жизни и переезд в Джорджию ради женщины могу попасть в категорию безрассудных и непродуманных, но дело в том, что я очень сильно люблю эту женщину.