"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Шениор, просыпайся. Пора идти.
Он с трудом разлепил глаза и увидел над собой улыбающееся лицо Миртс. Весело стукнулись друг о дружку костяные бусины в ее многочисленных косичках. За ее спиной маячил чеканный профиль Полуночного Волка.
– Ты вчера так быстро уснул, что ужина не дождался, – мягко продолжила девушка, – перекуси, и нам следует двигаться дальше.
Шениор резко сел на земле, потер ладонями лицо, а затем и поднялся на ноги. Сон освежил и придал бодрости, да еще и Полуночный Волк – не изменяя себе, в полном молчании вручил ему гладкий лист кэнто с куском жареного мяса и лепешку. Хлопнул по плечу и, так и не сказав ни слова, отошел – Шениор едва успел пробормотать слова благодарности.
– Ешь, ешь, – усмехнулась Миртс, – жабоглота, конечно, с кроликом не сравнить, но он вполне съедобен.
И тут же добавила:
– Ты всю ночь звал какую-то Миральду. Это, случаем, не та женщина, что тебя выхаживала?
Шениор кивнул. И вспомнил… Да, сперва было странное тепло. Даже во сне он догадался, что это – Поющее озеро подает ему знак. Но потом… Тепло и покой схлынули, и пришел кошмар, в котором он пытался помочь Миральде, но не мог.
…Женщина неторопливо разделась и вошла в ручей, вздрагивая и ежась от прикосновений ледяной воды. Было раннее утро; воздух звенел от птичьих трелей. Солнце только-только взошло, косо кидая на воду снопы лучей, искрящиеся тысячью золотистых бликов. Легкий ветер гулял в кронах деревьев, игриво трогая длинные, до пояса, серебристые локоны Миральды. Она огляделась по сторонам и, не видя поблизости ничего, что представляло бы собой опасность, погрузилась в воду по самую шею и начала мыть волосы.
Она была занята, и потому не увидела, что неподалеку, сквозь плетение ветвей, на нее с ненавистью взирают черные глаза дэйлор.
Она пребывала далеко от мира сего, говоря с кем-то невидимым, но дорогим. Глаза цвета мха покраснели и наполнились слезами. Губы дрожали.
А сквозь зеленую мозаику листвы на нее пялился каленый наконечник стрелы.
Шениор крикнул – но его не услышали. Так всегда бывает в кошмарах – ты из кожи вон лезешь, пытаешься спасти себя – или других. Но все без толку.
Свист стрелы.
Ключевая вода окрашивается кровью, и красные узоры смешиваются с золотистыми искрами солнечных бликов.
– Ей грозит опасность, – пробормотал Шениор, – я не хочу, чтобы с ней что-то случилось… Но ничего не могу поделать.
Миртс понимающе потрепала его по плечу.
– Не думай о плохом.
Дэйлор поймал на себе взгляд Полуночного волка – задумчивый и настороженный. Но воин так ничего и не сказал.
* * *
Ближе к полудню они наткнулись на человеческое жилье. Это была маленькая хижина, с плетеными стенами и дверью.
Миртс покачала головой.
– Что за чушь. Это ведь не ночница – костей нет. И не упырь. И, уж конечно же, не зеркальник. Но что человек может делать так далеко в лесу?
Тут подал голос Полуночный волк.
– Это ведьма, Лунный Цветок.
Шениор вздрогнул.
В душе зашевелилось червячком предчувствие. Но это был не голос Дэйлорона, нет…
Они подошли чуть ближе – теперь до убогого строения оставалось не больше десяти шагов.
– Да, ведьма, – в голосе Ночного Волка прибавилось уверенности, – доводилось мне переведаться с такими. Смотрите – над входом – волчья челюсть и головы лягушек, компоненты защиты.
– Зачем это ей? – Шениор, не отрываясь, смотрел на хижину.
– Ты что, забыл? – Миртс хихикнула, – люди могут творить волшбу, только имея под рукой компоненты Силы. Та Сила, что бушует в мире, им не доступна.
И, выразительно поглядев на воина, спросила:
– Ну что, подойдем еще ближе?
…Несомненно, хижина была обитаема, и хозяйка отлучилась по каким-то ведьминым делам. Шениор увидел в углу ложе из можжевеловых веток, застеленное мешковиной, расставленные вдоль стены глиняные горшочки с крышками – кривые и пузатые, скорее всего, ведьма лепила их сама, и получалось у нее из рук вон плохо. Под потолком были развешаны целые гирлянды из пучков сухих трав, птичьих перьев, лягушачьих лапок; они смешивались с гирляндами сушеных грибов и кистей дикого винограда. Пахло чем-то сладким, но неприятно, приторно.
 
Полуночный волк хмыкнул, заглянул в некоторые горшочки, поморщился.
– Ну и ну.
– Что? – Миртс удивленно приподняла брови. Воин поморщился.
– Она насобирала ингредиентов для весьма мощных заклятий. Я бы сказал, для смерть-несущих заклятий. Либо она кого-то очень боится и готовится обороняться, либо… Либо это черная ведьма, объявившая войну не народу Зла, но своему племени.
– Тебе известна людская магия? – не выдержал Шениор. И заслужил презрительный взгляд воина.
– Я сталкивался с этим.
Полуночный Волк еще раз оглядел убранство хижины.
– Ну что, идем дальше – или дождемся ее?
– Идем, – Миртс пожала плечами, – зачем она нам? Оставим людские дела для людей.
Шениор покидал жилище ведьмы последним. Предчувствие не унималось, заманчиво щекоча в груди, заставляя сердце колотиться, как после быстрого бега.
«Прекрати. Глупец, с чего ты вообразил, что это – та самая женщина? Ты ведь не помнишь толком, чем она занималась. Была ли она ведьмой?»
И тут же подумал о сне, виденном в королевской темнице. Женщина, идущая по дороге, странные бусы, мешочки на поясе…
– Шениор! – шикнула Миртс, – пойдем. Не стоит здесь…
Вероятно, она хотела сказать «задерживаться» – но не успела.
– Ложись! – крик Полуночного Волка.
Взяла свое выучка куницы. Не раздумывая, Шениор резко бросил свое тело вниз, на землю; сверху что-то хлопнуло, пыхнуло жаром – но не сильно, даже не обожгло.
Миртс, как кошка, отскочила в сторону, выхватила стрелу. Шениор повернул голову – и обомлел: на краю полянки стояла ведьма.
Все-таки вернулась до того, как они исчезли.
Свистнула пущенная Миртс стрела, но, не долетев двух шагов до женщины, ткнулась в невидимую преграду и беспомощно упала в траву.
Полуночный Волк тихо выругался.
А Шениор… Смотрел – и не мог шевельнуться.
Молодое, бледное лицо, седые волосы и глаза – теплого зеленого цвета, исполненные печали и непонятной тоски. Он видел ее не раз, эту ведьму, сперва – когда был серой, беспомощной личинкой, потом – в странных и страшных снах, будоражащих сознание. И не могло быть ошибки – на краю поляны стояла Миральда. А рядом валялся отброшенный ею мешок, набитый травами.
– Я не люблю, когда в мой дом забираются непрошенные гости, – медленно сказала она, – даже если эти гости – дэйлор.
Вокруг белых пальцев заплясали веселые огоньки. Судя по всему, она собиралась атаковать – и атаковать серьезно, без всяких скидок.
– Мы не желали тебе зла! – крикнула на людском наречии Миртс.
Получилось как-то фальшиво. Особенно если брать в расчет то, как девушка относилась к людям.
– О, разумеется. Именно об этом мне рассказала твоя стрела.
Откуда-то издалека донеся приглушенный шепот Полуночного Волка:
– Надо уходить. Сейчас мы с не можем тягаться… слишком сильна, тварь…
Ведьма выпрямилась, медленно развела руки в стороны, и с ее губ сорвались первые слова заклятья. Мгновения стремительно утекали.
Полуночный Волк вскочил на ноги, рванулся в сторону, прочь с поляны. Миртс тоже метнулась в сторону, но чуть-чуть не успела: Шениор увидел, как с пальцев ведьмы сорвались почти невидимые, тончайшие нити, как, вспарывая с шипением воздух, потянулись к Миртс, двигающейся как-то уж слишком медленно… Шансы Лунного Цветка уйти из-под раскрывающейся магической атаки были ничтожны. Он набрал в легкие побольше воздуха, и…
– Миральда!!!
Смертоносные нити замерли в нерешительности, а потом, одна за другой, попадали на траву; Миртс шмыгнула в заросли и теперь оказалась недосягаема для заклинания. И время остановилось.
Шениор смотрел в зеленые, человеческие глаза. О, в них еще сохранилась та толика тепла, которым ведьма согрела беспомощную личинку. А еще… В них было удивление – непомерное, почти безграничное.