"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Кузьме показалось, Знахарь за мгновение постарел лет на двадцать, если не больше. Он хотел сказать что-нибудь ободряющее, но в голову, как назло, кроме банальностей ничего не приходило.
Кошкин грустно улыбнулся, бочком прошмыгнул вдоль стены и застучал ботинками по ступеням.
Кузьма проводил Знахаря удивленным взглядом. Он никогда не видел его в таком подавленном состоянии. Дядя Петя из всех взрослых в общине не падал духом ни при каких обстоятельствах и всегда оставался в хорошем настроении. Даже когда пять лет назад все чаще стали сбоить генераторы, а запчасти для них на складе подходили к концу, он был единственным, кто с уверенностью смотрел в будущее. Остальные, в их числе был и отчим Кузьмы, сомневались в счастливом решении вопроса с устойчивым энергоснабжением, а Знахарь твердил, что все будет хорошо.
В итоге так и получилось.
Из трехсот сорока жителей общины почти треть составляло мужское население. Из них у половины было техническое образование и головы, как говорится, варили что надо. Один из тех самых технарей и предложил выход из ситуации, пока дизельные агрегаты окончательно не превратились в утиль.
– Ну а чо? Сварганим паровые машины и ветряки, да и забудем о проблемах с электричеством, – заявил на общем собрании Иван Кулябин, коренастый широколицый мужчина сорока пяти лет. Обитатели бомбаря упорно величали его Кулибиным за неискоренимую страсть мастерить из подручных материалов и ремонтировать все подряд. За проведенные в убежище годы не было ни одной сломанной вещи, какую он не смог бы починить или найти ей другое применение.
Кузьме тогда только-только двенадцать исполнилось. Это было его первое общее собрание наравне со взрослыми. Раньше на такие сборища детвору не допускали, но поскольку с развлечениями в убежище всегда было туго, ребята любыми правдами и неправдами пробирались в актовый зал или толпились у входа, ловя долетающие из приоткрытых дверей слова. Они многого не понимали, но им хотелось участвовать в жизни общины и приносить посильную пользу.
Поначалу детей гоняли, но потом решили, что им рано или поздно придется решать проблемы, коих с каждым годом становилось все больше, так что, если есть желание, пусть слушают взрослых да ума-разума набираются. Чем не школа жизни такие вот посиделки?
– Из чего ты их делать-то собрался, Кулибин? – крикнула тетя Галя с толстыми, как бревна, ногами и такими же здоровыми ручищами.
– Дык из всего, что под руку попадется, – ответил дядя Ваня, почесывая лысину на затылке.
Люди в зале загомонили.
– Спокойно, товарищи! – Зубр встал с места, подождал, когда все угомонятся, и посмотрел на Кулибина: – Иван Анатольевич, ты уж уважь наше любопытство, расскажи подробно о своей идее.
– Дык, это… я говорить-то не мастак, – смутился изобретатель. – Я больше руками привык работать, а не языком чесать.
– Ты все же постарайся, Анатолич, вдруг у тя языком-то баще получится, – выкрикнула одна из женщин.
Все захохотали. Кулибин покраснел до корней волос, махнул рукой и сел на место.
– Ну хватит, нечего балаган разводить, мы тут не на посиделки пришли, а важные дела решаем! – прикрикнул Зубр, и все смешки и посторонние разговоры немедленно стихли.
В этот момент Кузьма ощутил необычайный прилив гордости за отчима и с видом победителя посмотрел на сидящих рядом с ним Парамона и Пузо. Те тоже примолкли, хотя не так давно перешептывались, мешая ему вслушиваться в разговоры взрослых.
– Давай, Иван Анатольевич, говори, – попросил Зубр, садясь за накрытый красной линялой материей стол.
– Дык на поверхность надоть идти, из дерева вышки для ветряков делать. Генераторы для них с автомобилей можно снять, а в цехах смотреть, из чего паровые машины смастрячить. Воды у нас полно, с топливом тоже проблем не будет, чай, не в степи живем. Край лесной у нас завсегда был, так что дровами разживемся. Для паровиков под генераторы можно электродвигатели со станков приспособить. Киловатт сто не обещаю, но если ветряков с три дюжины сделаем да паровых машин штук десять соберем – недостатка в электричестве у нас не будет. Еще и излишки появятся. Я так смекаю, временные избытки энергии мы в аккумуляторы сливать будем – на случай, если потребуется ветряк какой подремонтировать, ну или паровик на обслуживание остановить.
Так и сделали. Работали долго, всем убежищем, кроме совсем уж малых детей. Чуть ли не полгода трудились, но осилили и ветряки, и паровые машины. Не раз за эти невероятно длинные месяцы людей настигали отчаяние и упадок сил. Даже Кулибин как-то в сердцах сказал, что ничего из его затеи не выйдет. Так было, когда ветряки ломало порывами сильного ветра и взорвалась первая из собранных чуть ли не на коленке паровых машин. Хорошо хоть при взрыве никого не зашибло.
Ох и чихвостили бабы тогда изобретателя, чуть всю плешь ему не проели за кровавые мозоли на руках да синяки на теле. Слишком тяжелым трудом доставалась энергобезопасность убежища. Знахарь тогда с Зубром единственные из всех жителей общины встали на защиту Кулибина. Женщины на полном серьезе грозились его побить, да не тряпками какими-нибудь, а всем, что под руку подвернется, вплоть до железок всяких и батогов. Знахарь потом долго ходил по отсекам, уговаривая всех снова за общее дело взяться, и всегда делал это с улыбкой да веселыми присказками.
«Может, он тоже стал чувствовать что-то странное, как и я? – подумал Кузьма. – Надо будет заглянуть к нему и позадавать наводящие вопросы. Вдруг удастся что-нибудь выяснить».
Решив больше не забивать голову посторонними мыслями, он поднялся на первый уровень и зашагал к отцовскому кабинету.
Глава 13
Внезапный союзник
Кузьма жестом велел денщику молчать, на цыпочках приблизился к двери с грубо намалеванными химическим карандашом буквами «комендант» и осторожно потянул за ручку. Дверь с тихим скрипом приоткрылась. Сквозь узкую щель Кузьма увидел склонившихся над столом Зубра, Юргена и Капитана. Они что-то обсуждали вполголоса, при этом отчим черкал карандашным огрызком по лежащему перед ним листу бумаги.
Сердце юноши радостно забилось. Парамон говорил, что перед Испытанием эта троица устроила ему настоящий допрос: проверяли теорию, прежде чем допустить к практике. Раз они снова собрались, значит, вылазке быть.
Кузьма постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения, перешагнул через порог. Сталкеры замолчали. Зубр строго зыркнул на пасынка и сердито буркнул:
– Чего тебе?
– Я на проверку перед Испытанием, – сказал Кузьма, чувствуя, как в животе заворочалась липкая медуза дурного предчувствия.
– Все отменяется.
– Как?! Почему?!
– Видишь ли… – начал Юрген и осекся, увидев предупредительный жест коменданта.
– У нас так-то здесь совещание, если ты не заметил, – буркнул Зубр. – Закрой дверь с той стороны.
– Чем я провинился перед тобой?! – в голосе Кузьмы натянутой струной звенела обида. – За что ты меня наказываешь?! Почему не допускаешь до Испытания?!
Зубр стукнул кулаком по столу:
– Выйди и не позорься перед людьми. Ведешь себя хуже девчонки. Дома поговорим.
Злость захлестнула Кузьму с головой. Он открыл рот, собираясь высказать отчиму все, что накипело на душе, но в последний момент сдержался. Понял, что ничего этим не добьется, только сделает хуже. За такое Зубр может вообще отстранить от Испытания. Плакала тогда его мечта стать первоклассным сталкером.
Кузьма сердито скрипнул зубами да так сжал кулаки, что захрустели суставы пальцев. Эмоции переполняли его, бурлили, как колдовское варево в котле злобной ведьмы. Требовалось дать им выход, и он нашел способ, как сделать это. Дверь хлопнула так сильно, что со стены рядом с косяком отвалился приличный кусок штукатурки, грохнулся на пол и разбился в крошево.
– Зря ты так, – цыкнул зубом Капитан, когда за дверью стихли шаги рассерженного подростка.
