"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Да завтра, наверное, и начнем, пока дожди опять не зарядили.
Значит, середина — конец сентября.
— И какая урожайность?
— Да по четырнадцать центнеров с гектара в среднем.
Так и знала, что собственному приказчику стоит верить больше, чем заезжему дельцу. Плакали наше имение и моя безбедная старость.
— А больше может быть?
— Да почему ж не может. Может, наверное. Только еще не выходило. Вон, у катонцев, у тех, наверное, больше. Только они над каждым растением трясутся, а у меня столько свободных рук нет. Да и времени за батраками приглядеть — тоже нет.
Снова эти катонцы и их коллективное хозяйство. Чувствую, следующий пункт моего путешествия уже определен.
— Что же, у вас сыновей нет, чтобы приглядывать?
— Нет, леди, нет, — сокрушенно развел руками господин Стан. — Не послали боги. Дочка, да и та одна-единственная.
Мой мозг моментально начал работу по схеме, из-за которой я всегда смеялась над всеми престарелыми кумушками.
— А вам зять не нужен?
Огорошенный неожиданным вопросом фермер смотрел на меня недоверчиво.
А что? Дочка единственная. Хозяйство зажиточное, может, еще и побольше, чем наше. И братьев у меня целый ворох. Что до титула, так его только Лас и наследует, да и то детям не передаст. Так что партия выгодна со всех сторон. Буду продвигать Ефима — главное, чтобы он прекратил свою оголтелую беготню за каждой юбкой.
Ну а с фермером мы как-нибудь договоримся, когда пройдет первый шок.
Шучу, конечно. Хотя…
Коллективное хозяйство катонских переселенцев… хорошо бы для начала представлять себе, что это за организация. Сильно сомневаюсь, что к ним вот так запросто можно зайти под предлогом добрососедского визита или экскурсии. А зная суровый нрав катонцев, легко предположить, что меня расстреляют с наблюдательной вышки еще на подходах. Тем не менее я упрямо мерила шагами ухабистую дорогу, решив, что если уж не удастся зайти на территорию хозяйства, то за невинные прогулки по окрестностям никто с меня строго не спросит.
Катонцы и раньше приезжали в Греладу, многие потом оставались навсегда. Эти невысокие жилистые люди вгрызались в самую трудную работу с недюжинным упорством только ради шанса обосноваться в благополучном королевстве. Греладцы их недолюбливали — кому же охота иметь перед глазами живой укор национальной привычке работать размеренно, иногда даже с ленцой, и надеяться на вечное и нерушимое «авось». Теперь же, когда буквально через считаные недели королевой Грелады должна была стать принцесса из Катона, у переселенцев и вовсе дела обещали пойти на лад. Чувствую, еще взвоет наше народное хозяйство от такого конкурентного пришпоривания.
Взобравшись на очередной крутой пригорок, я увидела, как по спускающейся вниз дороге вышагивает доктор, а за ним плетется с какой-то тяжелой ношей в руках… кто бы вы думали? Один из моих братьев, Михей. Неожиданная встреча! Я-то все думала, где в последнее время пропадает наш профессиональный ученик? А он на этот раз решил податься в доктора. Не то чтобы я была против. Но обучение в медицинской академии стоит недешево.
Решив разузнать, как обстоят дела у моего братца, а заодно поболтать с сэром Мэверином, я, словно мячик, скатилась с горки и едва не сшибла обоих, не успев вовремя затормозить.
— Добрый день, сэр Мэверин!
— О боги, леди Николетта, вы нас заиками оставите! — вскричал перепугавшийся доктор. — Знакомого мне мальчишку вот так же однажды напугали, так он потом не мог произнести ни одного слова длиннее трех букв.
— И что же, он таким на всю жизнь остался? — поинтересовался Михей.
— Нет, не остался, но мой коллега после этого случая купил себе породистую лошадь.
Брат заулыбался во все зубы: такой благоприятный исход истории его явно радовал и сулил безоблачное будущее. Наверное, он даже на секунду подумал, что мы могли бы работать с ним в паре. Кстати, о странных парах:
— Куда вы направляетесь вдвоем?
— Конечно же к пациенту! Леди Николетта, я думал, что ваш брат решился помогать мне с полного вашего одобрения и согласия, иначе никогда не взял бы его с собой, — слегка нахмурился сэр Мэверин и искоса посмотрел на Михея.
 
Брат был спокоен и непоколебим: до этого момента он особо не стремился обсуждать свои действия даже с родителями, не то что со мной. Так и жил, словно перекати-поле, порой заявляясь домой, только чтобы поспать. А то и вовсе не заявлялся, к примеру, как в те несколько дней своей жизни, когда серьезно был настроен стать лесником. Но потом комары и вокальные данные местных волков начисто отбили у него пристрастие к этой профессии одиночек.
— Знаете, в нашей семье не принято ограничивать детей в их занятиях, — пояснила я, слегка смягчая реальность.
— Как я вам завидую. Мои родители были решительно против моего выбора профессии: отец хотел, чтобы я стал военным.
— Дайте угадаю, — перебила я, — но вы были слишком ленивы. Все эти бессмысленные марши и построения, а также сон и еда по расписанию…
— Ну почти, — усмехнулся доктор, — мне не нравилась военная форма. Я на редкость прискорбно выгляжу в любого вида галифе. К слову, а куда направлялись вы?
— Хотела хоть одним глазком взглянуть на коллективное хозяйство катонцев, — я решила не врать, а немного недоговорить, — но совсем не представляю, как это сделать.
— Что может быть проще! — с энтузиазмом воскликнул сэр Мэверин и скомандовал: — Ассистент, запасной фартук!
— Да, сэр!
Михей тут же открыл докторский саквояж, который все это время держал в руках, и извлек из него длинный медицинский фартук, снабженный по бокам завязками.
— Леди Николетта, если вы будете так любезны и наденете это, то мне не составит труда выдать вас за сестру милосердия, вызвавшуюся помочь.
Я непонятливо уставилась на доктора:
— В чем помочь?
— Ах, я же забыл вам сказать: мы как раз и идем к катонцам делать одному из них перевязку.
В такое благоприятное стечение обстоятельств сложно было поверить, и я, боясь спугнуть наконец-то улыбнувшуюся мне удачу, поскорее влезла в фартук.
— Вы очень мило выглядите, — не преминул сделать комплимент доктор. — Настоящая сестра милосердия.
— Нет, настоящая сестра милосердия из меня не вышла бы.
— Почему же? Вы к себе несправедливы.
— Потому что при изготовлении медицинских фартуков милосердие, насколько мне известно, в них не вшивается.
Михей на заднем фоне прыснул в кулак и согласно закивал. Зря кивал: к медицинскому саквояжу тоже не прилагаются врачебное чутье и терпение. Но я, по крайней мере, отдавала себе в этом отчет, не то что мой брат.
— Если бы вы знали, сколько всего не вшивается в эти фартуки и сколько должно быть вшито, то не были бы так категоричны, — загадочно ответил сэр Мэверин.
— Пойдемте, не хочу вас задерживать, — сказала я, не найдя в ответ достойной реплики. С завязками фартука было покончено.
Дорога тянулась в обход Кладезя дальше на юг, поэтому такой неблизкий путь поневоле хотелось скрасить беседой.
— Я надеюсь, мой брат не доставляет вам хлопот? — поинтересовалась, когда Михей, придавленный грузом саквояжа, немного поотстал.
— Наоборот. Посмотрите, как бодро он несет мои инструменты — а ведь это не один и не два килограмма! — Доктор явно был счастлив.
— Так много?
— Я вам уже, наверное, надоел напоминаниями о своей лени — поверьте, это в последний раз. Так вот, мне просто лень каждый раз выкладывать ненужные инструменты и лекарства.
— Но вам не лень носить их с собой?
— Нет, ведь их теперь носит ваш брат. Жаль, что продлится это очень недолго.
— Вы все же собираетесь выгнать его?
— Почему же, он уйдет сам после первой же обработки открытой раны. Которая как раз будет сегодня. И я даже опасаюсь, что он не просто уйдет, нам с вами придется приводить его в чувство, а потом провожать до дома.
— Если бы я знала, то взяла бы экипаж.
— Приезжать к больному в экипаже с надписью «похоронная контора» — плохая примета, — рассмеялся доктор, а я покраснела, поняв, что рассказы про наш выезд уже распространились по всем окрестностям. — Простите меня, не обижайтесь. Я бы и сам выкупил эту карету вперед вашей матушки, если бы не подобные глупые, но тем не менее очень распространенные среди больных суеверия.