"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Не двигайся с места, не вздумай! — запротестовал Ефим. Конечно же он не мог позволить даме сердца (не то что собственной сестре!) лезть в крапиву.
Братец спустил закатанные рукава, девушка сбегала до сарая за грубыми перчатками — в общем, вид Ефима стал очень даже героическим. Сила любви творит чудеса. Коза немного пометалась по зарослям, но без энтузиазма, скорее для поддержания образа. Бежать ей было некуда: с одной стороны — изгородь, с другой — мы. Брат вытащил упрямицу из крапивы буквально за острые рожки. Я быстро схватилась за веревку и, во избежание повторения инцидента, намотала конец на руку.
Под таким двойным конвоем коза и была доставлена к хлеву, из которого, будто подгадав минуту, как раз вышел фермер. Он оглядел нашу измученную группу и хмыкнул в усы:
— Могли бы просто ее привязать, а не выгуливать.
«Что ж вы сами-то ее не привязали?» — хотела обвинить его я, но вовремя взяла себя в руки. Зря, что ли, наравне с козой скакала по полю?
Пришло время действовать дальше.
— Может, вы все же уделите мне несколько минут и покажете поле, засеянное марью? — немного заискивающе спросила я, поглядев снизу вверх в глаза господина Стана.
— Хорошо, только сначала лам покормим, — со странной улыбкой сказал фермер, загоняя обиженную потерей всеобщего внимания козу в хлев.
— Папа! — возмутилась девчушка с косой.
Так, похоже, эта странная улыбка означала, что хозяин решил и дальше поднимать себе настроение за мой счет.
— Нет, ну должны же мы их кормить.
— Правда, сестренка, иди, покорми лам, они дружелюбные, — встал на сторону фермера Ефим.
Подхалим несчастный. За кого они меня принимают?
— Мы же взрослые люди, может, обойдемся без лам? — попыталась я свести все на шутку. Не то чтобы хоть раз в жизни видела лам, но общая атмосфера подавала интуиции ненавязчивые сигналы.
— Как скажете, — пожал плечами господин Стан и повернулся ко мне спиной: — Я же говорил, что очень занят.
Кажется, я поняла: он пытался, пусть и вполне безобидно, отомстить мне за ситуацию, в которую попал, придя к нам в дом с пойманным за руку Ефимом. Этому человеку совсем не нравилось оказываться в смешном положении, поэтому он на свой лад пытался ответить нашей семейке тем же. Одному лешему известно, что уже успел претерпеть здесь мой брат.
Ну что ж, я достаточно уверена в себе, чтобы не обижаться, когда надо мной беззлобно подшучивают. В конце концов, не съедят же меня эти ламы. Или съедят?
Увидев кроткие верблюжьи глаза, я сразу поняла, что как минимум выживу. Животные были пугливыми и гладить свою мягкую шерсть не позволяли. В чем тут подвох? Может быть, мне придется насильно кормить каждую с ложки?
Фермер отлучился на минуту, а затем вернулся с двумя ведрами какого-то пахучего корма и вручил мне одно. А я думала, что эти неземные создания питаются только травой.
По какой-то странной прихоти кормушка для лам была круглой и находилась почти в самом центре загона. Господин Стан снял задвижку замка с ворот и посмотрел на меня с видом человека, готового махнуть стартовым флажком перед забегом на короткую дистанцию: его лицо советовало приготовиться, чтобы не замешкаться на старте — иначе будет худо. Наверное, он нарочно преувеличивал, потому что ламы держались поодаль от забора и намеренно не глядели в нашу сторону. Меня не так-то легко запугать.
Я решительно протиснулась в приоткрытую им дверцу и только ступила на взрытую десятками копыт землю, как поняла, что атмосфера вокруг резко переменилась. В кротких глазах лам сверкнул зловещий огонек: они поняли, что к ним зашла еда…
Пока животные мешкали, размышляя, насколько безопасно приближаться к незнакомому человеческому существу, я мигом оценила ситуацию и припустила к центру загона, стараясь не раскидать корм по дороге. Ламы бросились за мной, пока еще не быстро, но достаточно резво, чтобы не отставать. Должно быть, со стороны моя фигура, бегущая по загону во главе табуна лам, представляла собой довольно жизнеутверждающее зрелище, потому что мне вслед несся захлебывающийся смех фермера.
 
В момент, когда я почти достигла кормушки, ламы окружили меня плотным кольцом и ясно дали понять, что так просто от них не уйти. Животные толкались мягкими горячими боками, лезли носами в ведро, и в конце концов кто-то особенно шустрый цапнул меня за рукав, отчего весь корм полетел на землю. Вот и все.
Я нисколько не расстроилась: запустили меня в этот загон явно не для того, чтобы донести ведро до кормушки, а как раз для того, чтобы тесно познакомиться с ламами. Можно было считать миссию выполненной. Фермер тоже вошел внутрь, и животные окружили его еще более смело. Но ему всего-то и надо было, что поднять ведро повыше — еще ни одна лама не научилась прыгать на высоту двух метров.
Воспользовавшись тем, что господин Стан увлечен кормежкой своих шерстяных подопечных, я преспокойно вышла из загона, с чувством выполненного долга закрыла дверь на задвижку и, сложив руки на груди, стала ждать.
Всем известно, что хорошие защелки на загонах делаются таким образом, чтобы изнутри до них нельзя было ни дотянуться, ни тем более открыть. Наш фермер, естественно, был рачительным хозяином.
— Хорошая попытка, леди, — посмеялся он надо мной, когда, подойдя к выходу из загона, сообразил, что я имела смелость запереть его на собственной ферме.
Я, конечно, немного не учла почти двухметрового роста господина Стана, и, глядя, как кончики его пальцев тянутся к железной щеколде, на долю секунды упала духом, но нет… Ему не хватало каких-то сантиметров!
— Великолепная попытка! Чего уж тут скромничать! — Я тоже улыбнулась.
— Ну ладно. — Фермер примирительно поднял огромные натруженные ладони. — Пошутили, и хватит. Открывайте.
— А вы мне экскурсию по полю с марью проведете? — подозрительно спросила я.
— Проведу, — сдался узник.
— И больше никаких практических занятий по животноводству?
— Обещаю.
— И еще пусть купит мне ленты, красные, атласные, — раздался живой девичий голосок над моим ухом.
А фермерская дочка не промах — как по волшебству появилась в нужное время и в нужном месте.
— И красные ленты, — добавила я, памятуя, что должна этой девчонке за козу.
— И красные ленты, — обреченно повторил господин Стан, к которому снова стали проявлять интерес ламы. Насытившиеся животные, видимо, требовали тепла и ласки.
— И башмачки… — попробовала ухватить момент подружка Ефима, но не тут-то было.
— Хватит с тебя и лент! — в два голоса заявили мы с фермером, затем уважительно друг другу улыбнулись, будто наконец пришли к взаимопониманию.
Я хотела взять с него еще и слово честного человека, но теперь такие предосторожности не понадобятся, можно отпирать.
Поле с марью оказалось красивым. Издали его можно было принять за вересковое, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что для вереска эти растения слишком высокие. Некоторые из них доставали мне до макушки, а от их сиреневых метелок исходил странноватый горький запах: не хороший и не плохой, а просто особый. Такие запахи сложно забыть, они часто ассоциируются с какими-то событиями прошлого.
Я взяла одну метелку в руки, и под моими пальцами она стала потихоньку осыпаться. Руку пришлось срочно отдернуть — а ну еще фермер скажет, что я порчу его урожай.
— Да не бойтесь вы так: в мари метелки не главное, — успокоил меня господин Стан, — нужны только стволы — из них добывается сок. Вам ведь известен этот процесс?
Я помотала головой. Ничего мне не было известно: ни что такое марь, ни тем более как ее обрабатывают.
— Ну… из меня рассказчик плохой, — разочаровал фермер. — Вы к господину Клаусу обратитесь, уж он мастак объяснять. Если сядет на любимого конька — не остановишь.
Ага, как же, пойду я к фабриканту. Хорошо, если с порога метлой не выгонит.
— А когда сбор урожая? — спросила, хотя к мари скорее подходило слово «покос».