Любовь на Навьем перекрестке

– Ты что? – ужаснулась я шепотом, сопротивляясь изо всех сил. – Мы тут спать собрались? Ты с ума сошел!
Меня развернули буковой «г», пока я опасливо осматривалась. Перед моим носом лежала книга.
– Ну, доставай там свой стручок- сморчок! Сделай в меня харчок! – прочитала я, понимая, что только что дед с бабкой сказали: «Клизма ревматизму!».
– Ну что, бабка! – прочитал кот, зависнув надо мной. Его хвост ловко перелистнул страницу. – Тряхнем стариной! Помнишь, как раньше! Чуть что наклонилась, так я уже там!
– Эм… – бегала я глазами, ища строчку и придерживая рукой юбку. – Поэтому в избе у нас всегда грязно было!
«Жарить бабку одну минуту две секунды», – прочитала я, округляя глаза.
– Ах! – простонала я, придерживая юбку на попе рукой.
– Ох! – послышался голос кота.
– Ах! – снова простонала я, поглядывая на печку.
– Ох! – отозвался кот. – Ух!
Этим «ух!» и увенчалась вся любовь.
– Иииии! – пискнула я, читая продолжение.
Печка вспыхнула, а кот развернул меня к себе. Он задрал мою голову и… поцеловал… Я чувствовала, как его язык раздвигает мои губы, но тут же сталкивается со стиснутыми зубами. Внезапно кот хмыкнул и …
– Ай! – дернулась я, понимая, что меня ущипнули за попу. Этим «ай!» кот и воспользовался, не дав мне выразить вслух всю глубину моего «восторга».
Опьяняющий поцелуй заставил покачнуться. Я не обнимала его. Мои руки уперлись в его грудь, но с каждой секундой нажим становился все слабее и слабее. Упоительный поцелуй заставил меня запрокинуть голову и закрыть глаза. О, мамочки! Я так никогда не целовалась! Мои руки сжимали его рубаху, пока сладострастные губы накрывали мои. Мне казалось, что в мощной груди что-то странно … вибрирует. Он что? Мурчит от удовольствия?
Где-то пахло горелым колобком.
Я так и не поняла, как оказалась лежащей на столе. Мои запястья придавили своими руками, а я чувствовала жаркий и опасный поцелуй, разливающийся волнением по венам.
– Все… все… – упиралась я, чувствуя в избе отчетливые запах горелого. Пригорала моя попа и злосчастный колобок!
– Достаточно, – внезапно заметил кот, демонстративно сплевывая на пол.
– Ах так! – сощурила я глаза, вставая со стола и одергивая лохмотья. Из печки валил черный дым. А потом печка погасла, а оттуда выпрыгнул черный, дымящийся колобок.
– Черный? – спросила я, видя, как у черного колобка размером чуть больше мячика для тенниса открываются красные глаза. – Он совсем пригорел? Так его же никто и не … Ну вряд ли он кому –то… Ой, фу какой!
– Сейчас его надо положить на подоконник! – скомандовал кот, словно мы с ним пару минут назад не сливались в страстном поцелуе. Бе! Я даже украдкой вытерла рот, недовольным взглядом поглядывая на кошачий хвост.
На кривом подоконнике кривого оконца остывал колобок, – плод неземной любви меня и кота.
– А что ты хотел? – с вызовом спросил кот, улыбаясь отвратительно хамской широкой улыбкой. – Все как в жизни! Один раз погладила кота – это еще не повод для серьезных отношений.
Он смеялся, глядя на меня мстительно – кошачьим взглядом.
– Кар! – послышалось за окном, а я бросилась туда, где мы оставили колобка. Над ним вилась огромная черная ворона.
– Кар! Кар! – хрипела ворона, пока я махала руками, не зная, как ее отогнать. – Это наш колобок! Брысь! Эй! Начайник! Сделай же что-нибудь! Сейчас нашего колобка съедят!
Кот подбежал ко мне, как вдруг… Колобок открыл огромную пасть и слопал ворону. В воздухе оседали два мелких перышка. Зато колобок сыто отрыгнул.
– А! – взвизгнула я, бросая колобка из рук. Колобок не долго думая соскочил с подоконника и…
 
Глава одиннадцатая
 
– Так, стоять! Ты слишком рано почувствовал себя совершеннолетним! – кот бросился к двери. – Чего встала! Лови, а то уйдет!
Я бросилась вслед за котом, видя как мрачный лес, обступил избушку – землянку. На пороге валялось разбитое корыто.
– Ай! – ударилась я об него, осматриваясь по сторонам.
– Ты почему сына не удержала? – рявкнул на меня кот так, словно это был наш ребенок.
 
– С чего ты решил, что это – сын? – опасливо посмотрела я на мрачный густой лес. Вряд ли сюда почтальон приносил пенсию! – Это дочка!
– Это еще почему? – огрызнулся кот, пытаясь понять, в какую сторону укатился наш колобок.
– В ней есть изюминки! – возразила я, вспоминая, куда укатилось наше сокровище.
– Это не изюминки, а тараканы! – отозвался кот.
Так, куда мог укатиться колобок с тараканами?
– Нет, есть и хорошая новость, – заметил кот, внимательно осматривая лес. – Здесь волноваться нужно за лису! Вот так наш малыш пошел по наклонной! По наклонной и в лес! Чего встала! Лови колобка!
Мне вовсе не хотелось идти в этот страшный, дремучий лес. Он пугал меня огромными деревьями, мрачной сыростью и странными голосами, то и дело доносившимися из чащи.
– Пошли! – дернули меня, а я стала отнекиваться. Но меня дернули за лохмотья и потащили в сторону деревьев.
Кот шел рядом, пока я вжимала в голову в плечи, слыша, как там, среди веток кто-то то ли кричит, то ли стонет.
Заросшая тропинка вела в самую чащобу, от которой веяло страхом, ужасом и «не ешьте меня, пожалуйста!».
Впервые в жизни я с надеждой посмотрела на кота, а потом прижалась к нему, вздрагивая от каждого уханья и крика.
– Колобок! Вернись! Мы все простим! – кричала я, в надежде, что у колобка была встроенная природой совесть.
– Это все твои гены, – хищно усмехнулся кот.
– С чего ты решил?! – возмутилась я, с упреком глядя на кота.
– А кто у нас баба – колобок? – усмехнулся кот, глядя на меня. – Кто у нас от Димы ушел, потом от Алексея ушел, потом от Виталия ушел? Мне продолжать?
Я покраснела, удивляясь, откуда кот в курсе моей личной жизни.
– Ты откуда знаешь? – отшатнулась я. И посмотрела на кота.
– А ты думаешь, что я нанимаю сотрудников, не уточняя их биографию? – усмехнулся кот. – Катись – катись яблочко, по золотой тарелочке!
– Значит, ты все про меня знаешь? – выдохнула я, чувствуя неприятную, внезапно нахлынувшую слабость.
– Да, я знаю, что ты постоянно уходила! – усмехнулся кот, бросив на меня мимолетный взгляд. – Посидела немного и ушла. Так что наш колобок в тебя!
– Я уходила потому, что понимала, что это – не мой человек! А зачем отравлять жизнь тому, с кем не хочешь ее провести? – спросила я, чувствуя себя неуютно. – Как только я это понимала, собирала вещи и уходила, освобождая плацдарм для «той самой».
– А ты не думаешь, золотко, что однажды та попадешь на хитрого лиса, который тебя съест? – усмехнулся кот, сверкнув клыком.
– Ты на себя намекаешь? – отшатнулась я. – Так вот, учти! Ты не в моем вкусе! И вообще! Он в тебя! Кто еще песенки поет? У меня, например, ни слуха ни голоса! В сказке колобок должен был петь звонкую песенку!
Я трусливо держала кота за руку.
Кот мимолетно взглянул на меня. Я заметила промелькнувшую улыбку.
Мы остановились и прислушались.
Откуда-то донеслись жуткие, сиплые и леденящие душу хрипы: «… ушел…».
– Ты там что-то говорила про звонкую песенку? – ухмыльнулся кот.
Мы немного ускорились.
– Слушай, давай разделимся? А? – заметил кот, глядя на мою руку, которая была продета в петельку его руки.
– Ты с ума сошел? В этом мрачном лесу? – ужаснулась я, опасливо косясь на черные дупла. – Может, его чем-то приманить?
– Чем? Карманными деньгами и новым телефоном? – рассмеялся кот.
Дожили! Я прижимаюсь к коту-людоеду, как к родному!
– Колобок!!! – крикнула я, осматриваясь по сторонам. Нет, а вдруг?
Я решила, что кричу недостаточно громко, поэтому набрала воздуха в грудь и выкрикнула: «КОЛОБО-О-ОК!!!».
Мне казалось, что в этот момент даже птицы умолкли!
– Колобок!!! – крикнула я, уже без особой надежды.
– Значит, девочка, – усмехнулся кот. – Какая девочка отзовется, если ее будут звать: «Колобком!»?