Запах Вереска (СИ)
Он лежит на спине и бездумно смотрит на ползущие по потолку тени. Вслушивается в мерное дыхание Блодхарта и дышит в его ритме. Только покоя нет, и в голове начинают вертеться сотни мыслей. И все они о будущем. О том, где ждет еще одна схватка за Алана. Потому что люди уже знают о нем и не отстанут от них. Они сделают все, чтобы забрать его, но Кай совершенно не горит желанием делиться своей парой с кем-то. А значит, нужно найти выход. Нужно заставить несколько сотен человек заткнуть рты и разом забыть о Салливанах. Он уже знает, как сделает это. Знает, за какие нити нужно будет дернуть и сколько магии уйдет на это. Но, черт возьми, это того стоит! Каждый гребаный труп, висящий на его совести, и еще большая их партия, которая вскоре займет место рядом со старыми. Каждая капля собственной крови, которую он готов пролить, чтобы безраздельно владеть одним единственным мужчиной. Он стоит этого и намного большего.
Кай устало прикрывает глаза и вспоминает слова Криста. Он знает, что человек прав в своих сомнениях. Он прав, когда не верит в чудеса. Они непосильная роскошь для них. Кай и сам знает, что тот, кто вернется к нему, возможно больше никогда не станет тем Аланом, которого он полюбил. Он все это понимает, только любить меньше из-за этого у него не получается. Чего Крист еще не понял, так это то, что он и без влияния Дагуры собирается устроить людям кровавый террор. Так что, это еще под вопросом, кто из них более чудовищен в своих желаниях и поступках.
Мысли текут медленно и с каждой минутой становятся вязкими, словно патока. Они превращаются в неясные силуэты, и окончательно смешавшись, начинают затихать. Кай следует за ними и вскоре не замечает, как засыпает. Он все глубже погружается в тяжелый сон и не видит, как сгущаются тени в комнате. Как сплетаются меж собой и принимают очертания человека. Из углей в камине вылетают искры и, разгоревшись, превращаются в жаркое пламя. Они освещают хозяйскую спальню и темное существо, стоящее у подножия постели. По стенам ползут первые белые искры и тревожат сон Блодхарта. Замок скрипит пока еще совсем тихо, но за окном бледно-голубым уже сверкают острые линии молний. А существо нависает над спящим мужчиной и с животным голодом рассматривает обнаженное крепкое тело. Оно тянется вперед и буквально растекается на исчерченной шрамами груди. Ластится и рычит от желания. Оно тянет свои призрачные руки и ласкает пылающую кожу, обхватывает пальцами крепкую шею. Припадает жаркими губами к губам и шепчет, заставив вздрогнуть тело под собой.
- Ри...
Одного этого хватает, чтобы Кайрена подбросило на месте. Он судорожно распахивает глаза и, оскалившись, смотрит на черную тень перед собой. Он все еще не до конца проснулся и потому не сразу понимает, что происходит. А когда его мозг, наконец, включается, то уже поздно.
Деревянные узоры на изголовье кровати мгновенно оживают. Они, словно мертвые растения, обвиваются вокруг запястий и, резко дернувшись назад, замирают с двух сторон над его головой. Он рычит, не отрывая горящих глаз от своего ночного гостя, и облизывает разом удлинившиеся клыки. Его буквально вжимают в постель и набрасываются на губы кусачими поцелуями. Одеяло швыряют на пол и устраиваются между ног. Бесстыдно трогая все, до чего могут дотянуться. Жадно сжимают ягодицы и трутся о промежность.
- Ри... – горячий шепот опаляет острое ухо и огненным хлыстом проходится по оголенным нервам.
С каждым новым стоном, с каждым новым прикосновением тень перестает быть эфемерной. И он уже с наслаждением отвечает на твердые ласки. Они вжимаются друг в друга все ожесточенней и движутся рвано. Кай рычит глухо и вырывается из своих оков, но те держат его крепко. Он тянется за жаркими губами, которые покрывают его тело жесткими поцелуями. Острые когти царапают его бедра и выводят кровавые узоры на лопатках, но от запаха крови альфу ведет сильней.
Его разум одурманен и мутнеет с каждой минутой. Он не слышит дикий визг ветра за треснувшими стеклами окон. Не чувствует, как скрипит мебель и стонут стены. Свет рвано мигает в светильниках замка и по полам ползут трещины. А они даже не знают, что снова разрушают собственный замок своей магией. Они занимаются любовью и глушат все вокруг собственными стонами и звериным рычанием. И Кай тонет. Он жадно вбирает в себя запах Алана и клыками впивается в подставленную шею. Сладкий стон вибрирует под языком. Когти проходят по его затвердевшим соскам и заменяются острыми клыками. Влажный язык очерчивает каждый узор его татуировки и, поднимаясь по ключицам, с силой проходясь по шее, обвивает мочку уха.
- Не могу больше, – жарко и хрипло шепчет Алан, – заебался сидеть на этом чертовом острове. Ри... Ри... отдайся мне. Пожалуйста, волчара... Отдай мне свое сердце. Отдай мне все... Я пиздец как долго хочу тебя... Пожалуйста. Я ведь могу забрать тебя себе? Могу взять тебя… Ри. Я так хочу твою душу...
Кай больше не слышал ничего. Он задыхался от слишком горячих рук. Перед глазами чернело, и грудь сдавило, словно под железным кулаком. В ушах колоколом звенят сладкие, словно яд, слова. Они травят его изнутри и гнут его волю. Они заставляют терять связь с реальностью. Он чувствует, как тело обласкивают и вгрызаются в него острыми клыками. Руки опускаются на бедра и заставляют раздвинуть ноги. Он перестает вырываться и выгибает спину, когда горячие губы смыкаются вокруг члена. Язык проходит от багровой головки до самого основания. Очерчивает каждую венку, и влажный рот снова насаживается на него. Вверх и вниз... То плавно, то так резко, что он захлебывается стоном. Из него буквально высасывают последние крупицы разума. Медленно, со вкусом, и вырывая из груди нетерпеливый рокот. Он буквально чувствует ту улыбку, в которую растягиваются губы Алана. А в следующую минуту эти самые губы спускаются дальше и теперь с самым непристойным звуком посасывают его яйца. Язык дразнит линию мошонки и поднимается обратно.
Он задыхается от всего этого. Стискивает зубы и рычит, словно дикий зверь, потому что его волю подавляют и играют с его телом. А сил все меньше, и вскоре он перестает дергать свои деревянные оковы. Вместо этого оборотень, как пьяный, невидяще смотрит в потолок, пока жадно вылизывают и мнут бедра. Он извивается на сбитых простынях, сорвав дыхание и облизывая искусанные в кровь губы. Над ним нависает все еще безликая тень, которая шепчет ему голосом Алана и пахнет так же сладко, как и он. У тени его руки и та же буря эмоций, что травит Кайрену кровь словно наркотик. Он чувствует собственный вкус на губах, которые снова сминают его рот и жадно вылизывают изнутри. И тяжесть тела так реальна. Он даже чувствует возбужденный член, который трется о его промежность. Еще минута, и у него окончательно поедет крыша. Она уже едет, потому что он подается навстречу рваным толчкам. Обвивая крепкие бедра ногами, и прижимая ближе. Он растворяется в чужом дыхании, которое настолько близко, что он жадно пьет его, еле касаясь распахнутых губ напротив. В них столько огня, столько желания и голода, что кровь буквально кипит от этого безумного коктейля. Они трутся друг о друга, словно животные, и рычат точно так же. Наслаждения так много, оно так сильно, что разрядами тока проходит по телу и, словно сумасшедшее, тащит за собой. Оно скручивается внутри и, превращаясь в натянутую до предела струну, оглушительно рвется. Ослепляя белизной и напрочь взрывая мозг. Под его веками вспыхивают цветные круги, и сердце все еще безумно быстро бьется в груди.
Его тело покрыто капельками пота и все еще вздрагивает от оглушительного оргазма. Разум все еще затуманен, когда над ухом раздается смешок, и когти царапают бока. Влажные губы касаются рта, и язык проникает глубже. Обведя кромку зубов и вылизывая его собственный. Они самозабвенно целуются и не обращают внимания на дикий шторм за окном и шатающийся потолок. Альфа сейчас в таком тормозном состоянии, что не успевает среагировать, когда дверь с грохотом распахивается и в комнату врывается взбешенный до предела Крист. В одних лишь пижамных штанах и с дробовиком в руках.