Запах Вереска (СИ)
Стая становилась сильней с каждым новым днем. Присягнувшие Кайрену волки стягивались в его земли, и их сила вплеталась в его собственную. Она разливалась по венам и вибрировала на кончиках пальцев. И они продолжали идти к нему, потому что знали, что будут под защитой его клыков. Молодые, еще не совсем окрепшие, с горящей кровью и новыми порядками, они склоняли головы перед ним, и в глазах загорался тот огонь, что когда-то негасимо пылал в нем самом.
С того времени минуло много лет, он постарел, и огонь погас, превратившись в холодный расчет. Перестав доверять окружающим, он теперь предпочитал грубо вламываться в их головы и читать их души. Узнавая все самые сокровенные тайны и убеждаясь в их помыслах. Порой и насмехаясь от идиотизма их глупых планов. Особенно тех, которые были связанны с его персоной.
Этот трюк, пожалуй, не проходил только с одним человеком. Только с каждым новым днем Кай все больше сомневался в том, что имеет дело с «человеком». А Кристофер только тонко и остро улыбался и уходил от разговоров о себе. После ухода Салливанов и их людей он вместе со своей группой остался. Это было весьма колоритное сборище из вампиров, волков и людей. Во главе которого стоял самый необычный человек, которого когда-либо знал Кай. Со склочным характером, гибким умом, наглостью в несколько миллион тонн и до невозможности похожий на своего крестника. Настолько, что иногда Кайрену даже казалось, что это Алан стоял по правую руку и отпускал ехидные колкости. Но, несмотря на это, он так и не смог очаровать волков Валгири так же, как это сделал его крестник. Особенно натянутые отношения у Криста были с начальником безопасности.
В последнее время это было почти идеалистической картиной. Похабные песенки Кристофера, испепеляющий взгляд Гора и целая толпа народу, которая не давала ему покоя. Кай уже успел привыкнуть к этому. К чему ему не удалось привыкнуть, так это к отсутствию одной белобрысой язвы в своей жизни.
Кай держит слово, данное Готфриду. Уже целый месяц держит и готов рвать глотки всем окружающим от глухого раздражения и тоски. От Алана нет ни одной весточки. Они тут скоро развернут целую глобальную войну, а его лио молчит, словно в воду канувший.
Он ходит без сна и покоя уже очень давно. Снова замерзая изнутри и чувствуя, как отмирают все эмоции. Медленно, одна за другой. Он снова один, и впереди неизвестность. Остается только делать то, что у него всегда получалось лучше всего – убивать. В этом ему нет равных. Он щедро сеет смерть и все больше уходит в себя. Кай прикрывает глаза и снова отрывается от окружающего мира. Он все больше углубляется в собственного зверя и ищет искры той тьмы, которая живет в нем. Она отзывается сразу же, стоит ему только мысленно позвать ее. Опутывает его разум и блестит голубыми глазами. Он смотрит в них и с трудом сдерживает барьер своих эмоций. В голове набатом звучат слова Криста о том, что нужно до конца прятать от Алана все свои эмоции и мысли. Заменять их другими, искусно сотканными из лжи. И оба они знают, что это сейчас единственный способ держать Алана подальше от Британии. Потому что проклятый Небесный чувствует его так, как себя самого. Он ловит мельчайшие отголоски боли и ярости. Он слышит волчью тоску и рвется из собственного убежища.
Алан по-прежнему не может мыслить здраво. Гнев душит его в алом мареве, и от него непрерывно несет жаждой крови. Он бьется в бешенстве и разрушает все, что попадается на его пути. Его разум пребывает в вечной тьме, где проблески света вспыхивают лишь тогда, когда он улавливает Кайрена.
Черный альфа знает это наверняка, потому что он каждый день, каждую минуту чувствует Алана. Он по-прежнему не знает где он, но зверь в нем слышит каждую эмоцию Салливана. Он ласково урчит и тихо рокочет, пытаясь успокоить в очередной раз разбушевавшегося Небесного. Как ни странно, но это помогает. Дагура и сам похож на дикого зверя. Израненного, загнанного и не желающего возвращаться в свою клетку. Он продолжает бесноваться и затихает лишь тогда, когда ему удается дотянуться до мыслей Кайрена. А туда он врывается часто. Словно ледяной ураган проходится по внутренностям и железными когтями вцепляется в разум. Он ластится, шепча что-то неразборчивое, и пытается уловить хоть малейший намек на боль или страдания. Только Кай уже готов к этому. Он привычно делится своим покоем и ласково урчит, пока Эбот вытаскивает из его ран куски зачарованного серебра и орет благим матом.
«Я скучаю... Я так скучаю по тебе...», – Кайрен закрывает глаза и с наслаждением смакует отрывистые слова, которые нашептывает ему белокурый Небесный.
- Не дай ему взять над тобой верх, – в реальность возвращает жесткий голос Криста, сидящего здесь же, – он тебе зубы еще не так заговорить может.
Он шипит и морщится, пока его самого штопают без анестезии. А Кайрен, распахнув глаза, не моргая смотрит на очередные тлеющие огни недавно уничтоженной ими спецшколы и кровавые ошметки тел. Кристофер – умный человек, но он явно не понимает, что черный альфа давно уже во тьме...
Идет уже второй месяц ожесточенных боев, и угроза секретности из мифической превратилась в реальную. Потому что больше никому до этого больше нет дела. Люди в полной панике. Правительства вводят комендантские часы. Армия стоит на ушах, а беспорядки все растут. Страны закрывают свои границы и сворачивают дипломатические миссии. Теперь все смотрят друг на друга, словно бешеные псы, и рвут в клочья, пытаясь первыми добраться до мифического оружия.
Кайрен смотрит на все это со стороны и не позволяет своим волкам вмешиваться во весь этот маразм. Ему хватает и того, что происходит на собственных территориях. Очень многие теперь пытаются добраться до него и его клана. Потому что никто не забыл о том, в чьих когтях все это время была легендарная Искра.
Желтоглазый альфа только скалится диким зверем и рвет в клочья всех, кто смеет ступить на его земли. Он снова то чудовище, о котором с леденящим кровь ужасом шепчутся по углам. Он сжигает и убивает, абсолютно не чувствуя сострадания. Волчий Совет боится его так сильно, что в главном зале воздух густеет от их ужаса, когда он появляется на их пороге. Он нагло скалится им в морды и плюет на мольбы о помощи возмущенных его поведением древних родов.
А внутри тоска. Он терпит ее, сцепив зубы, и все больше отмалчивается. Маркус старается помочь, Диана тормошит и пытается достучаться до него, но без толку. Его племянники только отводят глаза и кидаются исполнять все его поручения. Они, как никто другой, понимают, на что похожа жизнь вдали от пары. А для волка, единожды потерявшего, это сродни медленной смерти. Кай и сам это знает. А еще он знает, что Алану не будет дороги назад, пока он под конец не выжжет тварей, жаждущих Искру. Поэтому он молчит и терпит, пока в один из вечеров в его кабинет не влетает тяжело дышащий Гор и на удивленный взгляд своего вожака отрывисто произносит:
- Огни Блодхарта, милорд. Огни горят! – изумление длится несколько секунд, после чего Кай срывается с места и, не обращая внимания на нарастающий шум слуг, вылетает из особняка.
Вслед ему матерится Крист, и кричит взволнованный Джереми. Но он не слышит их и с упрямством носорога бежит в сторону замка. А внутри насмешливо сверкает глазами тьма и шепчет ему голосом Алана. Он чувствует его сейчас так сильно, как никогда прежде. И чем ближе развалины замка, тем сильней дух Салливана. Он уже слышит стук его сердца, когда перед глазами предстает целый и невредимый Блодхарт. И во всех его окнах горит мягкий золотистый свет. Кайрен смотрит на это, не в силах вымолвить и слова.
- Валгири, стой! – рявкает запыхавшийся Крист, только он уже не слышит.
Высокие двери распахиваются, и его сметает с ног запах Салливана. Он настолько близко, что даже чудится его тень, скользнувшая по лестнице. Кай может поклясться, что слышит в коридоре звук его шагов и этот бесконечный шепот в голове, который ведет его вперед. Все быстрей и быстрей, в их маленькую гостиную.
- Алан?! – он врывается, с грохотом распахнув дверь, и все еще надеется.