«Мы жили обычной жизнью?» Семья в Берлине в 30–40-е г.г. ХХ века

Столь же различного характера документы, включая как неопубликованные архивные материалы, так и выдержки из газетных и журнальных публикаций собраны в издании К. Х. Янке и М. Буддруса «Германская молодежь. 1933–1945» [19]. В основном как раз из-за неоднородного характера источников эта подборка представляет интерес, однако воспоминаний, писем и других документов личного характера там практически нет, как нет и авторских комментариев.
Выдержки из школьных сочинений военного времени, прописей и детских писем опубликованы в целом ряде изданий, в частности, в монографии Х. Лангер и Е. Вайднер «Глория, Виктория!» [20].
Для представления об общей ситуации в стране важны секретные годовые отчеты службы безопасности СС о положении в рейхе [21].
Этот список можно было бы продолжить [22], однако подобные публикации не содержат материала исключительно берлинского происхождения, поэтому носят вспомогательный характер в рамках данного исследования [23].
Весьма ценными для исследования оказались материалы из частных собраний и семейных архивов, хранящихся дома и предаваемых детям и внукам. В основном были использованы письма, фотографии, отрывки из дневников, личные документы старых берлинцев, согласившихся дать интервью о своем детстве, что придавало им особую значимость, подкрепляя услышанное в устном рассказе. Даже сама «выборка», т. е. то, что люди считали для себя ценным и дорогим, сохраняли годы и годы, например, «Паспорт предков» или «Книга происхождения семьи» (свидетельства «арийского происхождения» с 1800 г.), «Книга семейной истории» с портретом Гитлера на первой странице, свидетельствует о многом в восприятии исторических событий, семейной повседневности и самоидентификации. Наиболее массовый источник этой группы — тщательно сберегаемые семейные фотографии иногда уже безымянных родственников, бабушек и дедушек из 30-х гг. — служит наглядным пособием по образу жизни немецких семей среднего сословия в те далекие годы. Особенно поражают иногда снимки военного времени: мирная встреча Рождества под елкой с роскошно накрытым столом, игры девочек в белых платьицах и с кукольными колясками в 1943–44 гг., семейные пикники и выезды на природу…
Что касается публицистики, то из многочисленного наследия 30–40-х гг. были отобраны работы двух авторов-женщин. Это книга Эрики Манн, дочери Томаса Манна, «Десять миллионов детей. Воспитание молодежи в Третьем Рейхе», вышедшая впервые в 1938 г. в Амстердаме с предисловием Томаса Манна [24]. Это страстный, насыщенный эмоциями манифест убежденной противницы национал-социализма, стиль которого местами приближается к стилю художественного произведения. Ей противопоставлены мемуары и подборка документов с тенденциозными авторскими комментариями лидера нацистского женского движения и одновременно образцовой национал-социалистической матери Гертруды Шольц-Клинк [25], которая не менее убежденно выступает против извращения, по ее мнению, смысла семьи, роли женщины и процесса воспитания при национал-социализме и пытается последовательно отстаивать здоровые, истинно немецко-национальные принципы семейной политики нацизма.
Кроме этих заостренных в своей противоположной направленности работ для характеристики уровня культуры и рекомендуемой национал-социалистами литературы для женского и семейного чтения были привлечены книги самого «крупного специалиста» в Германии 30-х гг. по воспитанию немецких детей, врача и матери двух близнецов Иоганны Харер (1900–1988) [26]. Вышедшее в 1934 г. первое издание книги «Германская мать и ее первый ребенок» имело огромный успех. Внешне гигиенически обоснованные и далекие от политики советы доктора Харер стали своеобразным катехизисом молодой матери, пережив свое время. Интерес к ее творчеству стимулировался упоминанием в интервью одной из опрошенных женщин, что ее собственная мать считала рекомендации Харер по гигиене маленьких детей весьма авторитетными и после рождения ребенка (50-е годы) подарила ей эту книгу, переизданную в 1949 г. под названием «Мать и ее первый ребенок». В предыдущем названии была слишком явно отражена квинтэссенция представлений национал-социалистов о расовой гигиене и материнстве, книга в довоенной редакции была написана именно для германской матери и о ее лишь первом, т. е. будущем старшем ребенке, пропагандировала нормы и правила ухода за детьми раннего возраста и их воспитания в соответствии с воззрениями нацизма.
 
В вышедшей накануне войны книге для семейного чтения «Мама, расскажи об Адольфе Гитлере!» Харер уже полностью реализовала себя как фанатично настроенную активистку национал-социалистической пропаганды в области семьи и семейного воспитания. Книга насыщена «рекомендациями» по внедрению в детское сознание харизматического образа фюрера, жестко регламентирует самые интимные моменты общения родителей с детьми, например, ежевечернее совместное чтение.
Из разнообразной по названиям, но монотонной по содержанию прессы периода национал-социализма после просмотра главного рупора режима — газеты «Фелькишер беобахтер» [27] — внимание было сосредоточено на семейных и женских изданиях, начиная с приложения к этой газете — «Немецкая женщина» [28] и политически ангажированного, нарочито «интеллектуального» журнала «Немецкая женщина-борец» и кончая развлекательными, литературными, домоводческими журналами, приложениями для семейного чтения и журналами мод и дамских рукоделий [29]. На читателя было призвано воздействовать, конечно, не только идеологизированное содержание статей, но и само оформление печатного издания, подбор иллюстративного и художественного материала.
Статистические данные о населении Берлина, в том числе и по составу берлинских семей, доходам, национальной, религиозной, социальной и профессиональной принадлежности их членов, рождаемости, смертности, жилищным условиям, продовольственному потреблению и т. д. собраны в справочном издании «Берлин в цифрах» [30], изданным Берлинским ведомством статистики в 1945 г. В нем имеются разнообразные материалы статистики вплоть до берлинской погоды с середины 20-х г.г. и до 1944 г. включительно.
В целом источниковая база для изучения повседневной жизни семьи среднего сословия в Берлине 30–40-х г.г., как и других исследований по истории повседневности, отличается крайним разнообразием и воистину бесконечным объемом, поскольку ни один исследователь не в состоянии найти и охватить все многочисленное наследие ушедшей жизни людей. Тем более важно аналитически оценить доступные материалы, показать в равной степени их своеобразие и типичность, вычленить элементы как материальной истории, так и ментальной составляющей человеческой жизни.
Что касается степени исследованности данного аспекта истории повседневности, то, несмотря на наличие определенного количества интересных работ в основном последних лет по семейной истории, повседневности периода национал-социализма, истории Берлина под властью нацистов (см. Библиографию), о них можно сказать всего несколько слов: каждое из этих исследований преследует свою отдельную цель, будь то формы и особенности развития немецкой семьи или социальная политика нацизма, повседневная жизнь в Германии в целом без региональной дифференциации или краеведческо-иллюстративная история Берлина, но до сих пор не была предпринята ни одна попытка синтеза этих аспектов в рамках методического аппарата истории повседневности.