Злая империя (ЛП)

Она несколько нервно сглатывает, услышав серьезный тон Тео.
— Х-хорошо. Чёрт побери. Я просто хочу знать, все ли в порядке с моим другом.
— Она в порядке, — холодно говорит он, заставляя меня задуматься, так ли это на самом деле.
Мои глаза прищуриваются, глядя на него, пытаясь прочесть между строк.
Он вернулся туда прошлой ночью из-за нее, я бы поставил на это гребаные деньги.
Он незаметно качает мне головой.
— Я иду в туалет, — фыркает Калли, удаляясь по коридору. Ей не нужно спрашивать, куда идти, учитывая, что именно она и Селена вчера наполнили эту квартиру всем, что нам могло понадобиться. Они ходили по магазинам не только за нарядом Стеллы.
— От чего трусики задрались? — спрашивает Алекс.
— Не говори о трусиках моей сестры, — рявкает Нико.
— Господи, — бормочет Тео, кидая в него круассаном. — Засунь это себе в лицо и прекрати, блядь, болтать.
Снова раздается звонок, и я встаю с дивана. Есть лишь горстка людей, которые знают об этом месте, так что нетрудно догадаться, кто мог бы присоединиться к нам.
Проверяя экран, я нахожу именно то, что ожидал.
Сам дьявол смерти.
— Доброе утро, солнышко, — пою я.
Деймон смотрит на меня в ответ своими холодными, пустыми глазами и даже не пытается улыбнуться.
Странный трах.
— Как она? — Спрашивает он, приглашая себя войти.
— Все еще спит, но с ней все будет в порядке.
— Эй, братан, — говорит Алекс, когда я появляюсь перед ним. — Сатана выпустил тебя сегодня поиграть, да?
Деймон отшвыривает его, прежде чем украсть его кофе и примоститься на подлокотнике пустого кресла, когда Калли снова появляется в коридоре.
Ее шаги немного замедляются, прежде чем она кивает чему-то или, скорее, кому-то позади меня.
Обернувшись, я нахожу свою девушку, стоящую в дверном проеме, одетую только в мою рубашку со вчерашнего вечера, и с ленивой, сонной улыбкой на лице.
— Стел, — выдыхаю я, мое сердце бешено колотится в груди, когда я восхищаюсь ее красотой, ее силой, ее гребаной стойкостью.
Оттолкнувшись от дивана, я подхожу к ней, беру ее лицо в свои руки и смотрю прямо в ее глаза, ища любые признаки того, что последствия ее панической атаки прошлой ночью все еще могут сохраняться.
— Я в порядке, — шепчет она так, что только я могу ее услышать. — Я обещаю.
— Прости, что я оставил тебя. Эти засранцы объявились.
Она улыбается мне, прежде чем посмотреть через мое плечо на наших посетителей.
— По-другому и быть не могло.
— Иди и возьми свой кофе, пока он не остыл, принцесса, — говорит Тео, в его тоне слышна гордость.
Взяв ее за руку, я отворачиваюсь, готовый повести ее к парням, но она тянет меня за руку, оттаскивая назад.
Я прижимаю ее к стене, прижимаясь к ней всем телом, положив предплечье рядом с ее головой.
— Я думаю, ты кое-что забыл, — мурлычет она.
— Черт возьми, только не снова, — жалуется кто-то, но я слишком потерян в глазах моей девушки, чтобы признать, кто это был.
— Да, я думаю, что забыл, — бормочу я, наклоняясь и касаясь своими губами ее губ. — Доброе утро, детка.
Она выгибается навстречу мне в ту секунду, когда я завладеваю ее губами, сжимаю ее бедро в своей руке и крепче прижимаю ее к себе.
Кто-то по-волчьи свистит, когда мой язык погружается в ее рот, и я сбрасываю с себя того, кто бы это ни был, когда тону в ней.
Искушение затащить ее обратно в спальню велико, но она принимает решение за меня, когда наш поцелуй заканчивается.
— Давай, мне нужен этот кофе.
Обнимая ее за талию, я прячу свой бушующий стояк за ее телом, пока мы возвращаемся к дивану, движение, которое никто из парней не пропускает. Калли просто смотрит на нас слезливыми глазами девочки-подростка. Что-то подсказывает мне, что когда-нибудь скоро она действительно испытает, что значит быть частью этой жизни, и та невинность, которая еще светится в ее глазах, та, которую Нико так долго пытался защитить, съежится и умрет. Я надеюсь, что ради нее этого не произойдет, но я знаю, что на самом деле это неизбежно.
Стелла устраивается у меня на коленях и принимает свой кофе от Тео и шоколадную конфету от Алекса, и мы все привыкаем к нашей новой норме в нашем новом доме, в то время как все они смотрят на нее с гордостью и благоговением в глазах — но никто больше, чем я, потому что никто из них не может по-настоящему ценить, насколько, блядь, невероятна женщина в моих объятиях, как она ставит меня на колени каждую секунду каждого гребаного дня.
 
Наклоняясь вперед, я целую нежную кожу за ее ухом и вдыхаю ее вызывающий привыкание аромат.
Отворачиваясь от Калли, с которой она разговаривает, ее глаза встречаются с моими.
— Ты в порядке? — Спрашивает она.
— Да. Просто нужно было… — Ее брови хмурятся, пока она ждет, когда я закончу. — Я люблю тебя, Чертовка. — Ее лицо смягчается, на губах появляется довольная улыбка. — Я не могу дождаться, когда мы вместе сожжем весь остальной ад дотла.
ЭПИЛОГ
Стелла
— Девочка, мне это действительно было нужно, — говорю я, когда мы с Калли выходим из спа-салона ее мамы, низкое зимнее солнце заставляет нас щуриться.
Застегивая молнию своего пальто, я прижимаюсь к его теплу, поскольку температура воздуха угрожает испортить мне настроение.
— Что дальше? — Спрашиваю я, вспоминая, как она сказала мне, когда приехала за мной сегодня утром, что у нее планы на весь наш день.
Она достает свой сотовый и нажимает на экран, отправляя кому-то сообщение, пока мы спускаемся к ее машине.
Она не отвечает несколько секунд, как будто ждет подтверждения о чем-то. Затем, после того, как ее мобильный зазвонил, и она получила ответ, она бросает его в сумочку и смотрит на меня.
— Я думаю, нам, наверное, стоит просто вернуться. Я уничтожена.
— О… э… хорошо. Мы можем просто потусоваться, заказать еду на вынос? — Я спрашиваю, зная в глубине души, что она права. Я заснула во время массажа там, наверху. Я более чем измотана.
С той ночи, когда я убила Джокера, или Джозефа, как я потом узнала, все было странно.
Большинство ночей я просыпаюсь в холодном поту, только что пережив момент, когда хладнокровно застрелила его.
Но каждый раз Себ оказывается рядом, вытаскивает меня из этого момента и напоминает мне, что все в порядке.
Я ненавижу это. Я ненавижу сомневаться в том, что я сделала, особенно когда я знаю, что поступила правильно. Но лишение кого-то жизни, независимо от того, насколько они, возможно, заслужили это за то, что причинили боль тем, кого я люблю, все еще трахало мою голову.
Все наладится, я знаю, так и будет. Я также знаю, что, хотя Джокер, возможно, был моим первым, он не будет моим последним, потому что, если кто-нибудь, и я буквально имею в виду кого-нибудь, снова угрожает или причиняет вред кому-либо из моей семьи, я буду первой там со своим гребаным пистолетом, чтобы доказать свою точку зрения.
Дэмиен, возможно, немного не уверен в своем прыжке в двадцать первый век, позволив мне встать рядом с мальчиками в качестве одного из его солдат, но к черту это. Мой отец готовил меня к этому всю мою жизнь, и я, черт возьми, занимаю свое место.
Я не буду женщиной, которая остается позади, пока мужчины идут и сражаются в наших битвах. Я хочу быть частью этого. Я хочу сыграть свою роль. Я хочу стоять рядом со своим мужчиной, моим отцом, моим братом, моей семьей с высоко поднятой головой и моим розовым клинком, готовым защитить тех, кого я люблю.
Я бросаю взгляд на Калли, когда она отъезжает от тротуара, и вид того, как она хмурится, заставляет меня остановиться.
С ней что-то не так. Это было какое-то время.
Сначала я подумала, что события Хэллоуина были слишком тяжелыми для нее, и она отступила.
Я понимаю. Черт, я более чем понимаю. Осознания того, что какой-то сумасшедший безумец преследовал меня по заднему двору этого места с пистолетом, было бы достаточно, чтобы отвратить кого угодно от этой жизни, но я начинаю думать, что это нечто большее.