Ядовитые узы, или Два зельевара — гремучая смесь (СИ)

– Он такой же мой, как и твой, – решительно открестилась я от сомнительной чести, – что-то случилось? Ты его видела??
Вот теперь захотелось придвинуть к двери буфет, а еще лучше печь, и вооружиться кочергой для верности.
– Не его, – она передернула плечами, – женщину с такой же зеркальной аурой, как у тебя с недавних пор.
Вот такого я точно не ожидала. И самым неожиданным чувством стала обида – нелепо, но меня эта новость уязвила! Я не единственная… марионетка. Мне бы радоваться, что не меня одну настигла злая судьба, или наоборот печалиться о других несчастных… А мне обидно, что я у него Не единственная! Точно дура.
…Он делит свою кровь с другими. Свою Кровь. С Другими. Эта мысль сводила с ума. Неуместная жадность. А может, все дело в той самой крови? Он привязывает к снарру крепче шантажа. Да, скорее всего. Скорее всего.
– Не думаю, что жертв слишком много, – Данари взяла на колени грифона-волкодава, – любому донорству есть предел.
Я нервно рассмеялась, представив истощенного снарра, убегающего, а потом пытающегося уползти от толпы жаждущих его крови.
– Ты права. А какой была та женщина? Ты запомнила? Проследила за ней?
Данари растерянно вскинула глаза.
– Я слишком удивилась, чтобы преследовать. Но я запомнила ее внешность. У тебя найдется грифель? Рисую я не то чтобы хорошо, но сходство передать смогу.
Я метнулась к дедовому секретеру за пером с грифелем и толстой рифленой бумагой, и вот уже Данари выводила резкие штрихи, больше похожие на наритянскую письменность. Еще несколько штрихов, положенных крест-накрест, и вот уже различаются черты лица, их выражение… Удивительная глубина при таком минимализме.
Старуха, в уродливом чепце с кружевами, и с бородавкой над верхней губой. Ревность слегка улеглась и наконец уступила место разуму – эту женщину снарр мог купить просто обещанием долгой жизни. Надо бы наведаться в центральный госпиталь при гильдии, узнать, не было ли случаев внезапных «чудесных» исцелений без видимого участия лекарей.
Завтра будет насыщенный день. А этот принес мне открытия, печали и две родные души. Дана неохотно ушла, вспомнив про законников, а грифон устроился у меня в ногах. Уснула я быстро.
…Кровь бежит по венам, воспламеняя что-то внутри меня. Неведомой алхимией обращая себя в хмель. Легкая щекотка под кожей будит первобытное любопытство и усиливается – будто теплое дыхание касается моих запястий, шеи, щиколоток… То почти невесомое, как трепет крыльев бабочки, то жаркое до боли. Вскоре горит везде. И стыд за неуемную жажду почти неощутим. Я бьюсь в капкане сильных рук, то ли в попытке освободиться, то ли выражая совершенно противоположное. Похоже, что так. Губы приоткрываются навстречу внезапному вторжению. Дыхание давно сбито, и я понимаю – это поцелуй. Теперь я знаю, что это. Нежность, рождающая стихию. До чего сладко, и томительно, и невыносимо. Безумно хочется чего-то большего, но не знаю чего, и от того на глаза наворачиваются слезы бессилия.
– Я знаю, чего ты хочешь, – шепот на ухо заставил изогнуться в новом спазме, охватившем все тело. Надеюсь, это послужило достаточным откликом, потому что на связный ответ я не способна.
Внезапно открываю глаза и вижу божество во плоти. Не сразу узнаю «своего» снарра – его всегда гладкие, как отполированные, волосы сейчас растрепаны и рассыпались по плечам. Но от этого он еще прекраснее – насколько прекрасной может быть статуя бога, которая внезапно обрела краски и ожила. Даже глаза другие – темнота зрачка почти поглотила изумрудную радужку. Больше ничего не рассмотреть, но по ощущениям постель слишком мягкая и широкая для дома в Теневом переулке.
– Сайерона…
Как загипнотизированная, я слежу за движением его губ и мечтаю только о том, что бы они снова меня коснулись.
Чтооо?!! Краем уха слышу угрожающее рычание, и рассеивающаяся темнота забирает эльфа с собой. Подо мной снова моя кровать и матрас, набитый соломой.
Меня кинуло в холодный пот. Грифон-волкодав взволнованно поскуливал, зеленоватый свет от масляной лампы-ночника выводил на полу пугающие тени. Снова сон, но не о прошлом, как вчера, а… очень надеюсь, не о будущем! Больше всего пугали эмоции, которые я не смогла бы в здравом уме испытать. И снарр… будто не был самим собой. Боги, сотрите этот сон из моей памяти! Та жажда ушла вместе с видением и со снарром, остались только стыд и страх.
 
Я проворочалась час, чувствуя, как губы горят – в детстве меня как-то оса ужалила, вот похожие ощущения. Даже распухли немного. Хорошо, грифон проснулся и вспугнул видение, но меня поджидало еще одно…
…Снарр стоит у алтаря в бело-золотом облачении, по его запястью из неглубокого пореза ветвится кровь. Рядом красивая девушка, ее кожу тоже разрезает ритуальный кинжал, и запястья – ее и эльфа – соприкасаются. Староэльфийский брачный обряд. Вижу, что его избранница очень красива – точеная и миниатюрная, на голову ниже меня. Дурацкую мысль – а вдруг это я без личины – тут же отметает здравый смысл. Иллюзия до плеч, она не влияет на рост, а значит, у алтаря другая. В полуденных лучах волосы снарра сияют как второе солнце, а ее темные локоны чуть отливают медью. Хелийка, типичная внешность их народности. Я стала задыхаться от невозможности подавить разочарование… и боль. Будто сердце вынули тем самым кинжалом, а свет, прежде указывающий путь, неумолимо гас. Больше не к чему стремиться, некуда идти. Можно только умереть, стать частью нарастающей тьмы.
Грифон тыкался в ладонь холодным носом. Все, больше до рассвета не усну. Да, я дала обещание узнать о снарре как можно больше, но на сегодня хватит. Меня била крупная дрожь. Если это видение будущего, то он, возможно, узурпирует трон (судя по золоту на камзоле и мантии) и женится на какой-то человечишке. Гхар, да я уже выражаюсь как он! Будто сама не человек. Так гадко. Жаль, не было видения о будущем страны, но одно ясно предельно точно – необходимо как можно скорее избавиться от зависимости. В следующий раз я обязана получить кровь в фиале, чтобы передать Данари для изготовления антидота. Надеюсь, у нее получится. Иначе я потеряю себя. Полностью.
Это уже началось. Эльфийская кровь дает мне жизнь, но замещает мою суть чем-то инородным. И такое чувство, что она отравляет разум сильнее, чем яд мантикоры поражает организм.
Я начинаю чувствовать к нему незамутненное доверие и симпатию. Ведь он для меня – жизнь, как можно не любить жизнь? А видения без причины дарят блаженство… и причиняют ни с чем не сравнимую боль. Даже когда Туо передал новость о якобы больном деде, отчаяние не было таким сильным.
Главное, не забывать об этом. Всегда помнить и отделять свои эмоции от навязанных. Тогда, возможно, я продержусь, пока не прибудет помощь.
Он предложил мне жизнь… Знал ли он, что это будет за жизнь? Что пьющие его кровь рано или поздно превратятся в безвольных кукол?
Если знал, то он еще и лицемер.
В ставни что-то стукнуло. Я быстро открыла – голубь. Сердце отчаянно дернулось – неужели поручение снарра? Волнение быстро перешло в радость от того, что увижу его снова. Сняла с лапки свернутую бумагу и сорвала печать Школы. Слава Богам, всего лишь напоминание о сегодняшнем шествии к Селестару. Но легкое разочарование прочертило на сердце борозду.
«Уважаемая Сайерона,
С почтением просим присоединиться к торжественной колонне мастеров. Сбор у главных ворот Школы через час после восхода Солнца.»
Подписи «Ф» не было. Я помнила его необычный почерк – размашистый и далекий от идеала каллиграфии, но неуловимо художественный. Наяву могла представить, как его кисть с длинными изящными пальцами, привыкшая к снартариллу, выводит послание на всеобщем. Как же выглядят эльфийские руны, написанные им?
 
Дура, непроходимая дура! Надо не о рунах и не о руках задумываться, а решать, что делать дальше. Он сразу поймет, что со мной происходит. А, впрочем, какая разница – я ему нужна как инструмент, с его стороны ничего не изменится. Хуже точно не будет – некуда.