Ядовитые узы, или Два зельевара — гремучая смесь (СИ)

Не появись он на моем пороге несколько дней назад, и не заметь я эти изменения, то вряд ли решилась бы открыться. Но нити наших судеб уже пересеклись в паутине жизни, которую сплел верховный паук, как сказали бы в южной Ридгии. Сайероне я рассказала и про «второе зрение», которое больше не могло фиксировать ее эмоций, и про фиктивный брак, призванный защитить этот секрет. Разве что про неоднозначные чувства к Вейдену промолчала, потому что сама в них не разобралась.
В ответ Сай поведала о своих бедах – что продалась на бессрочную службу за право жить, что под личиной в ее доме бегает маленький грифончик из украденного яйца, и что ее единственная надежда вернуться к нормальной жизни – наше с Вейденом зелье. В этот раз она не смогла достать кровь, но выразила надежду, что в следующий обязательно получится. Но самое главное – она боялась, что ее действия могут поспособствовать чему-то очень плохому.
Раньше я жила в глухой провинции, но даже переехав в столицу, никогда не задумывалась о глобальных, политических делах. И что обычный человек может быть в них замешан. Мир не был идеален, но стоял прочно и незыблемо. Снарры там, мы здесь. Они мудрые и непогрешимые, мы грешные и приземленные. Или мне просто так казалось, в мои восемнадцать лет? Не слишком большой угол обзора. Если взглянуть глубже, с другой высоты, то незыблемость рушилась, как камень под натиском времени. Век назад правила императорская династия, а сейчас – совет наместников. На примере некого «Фила» оказалось, что мудрость и справедливость эльфов – не более, чем роли в театральной постановке. Что дальше?
– А теперь меня пугает, что Он узнает про тебя, – Сай сидела в кресле, подобрав ноги. Щенок-грифон устроился на ее коленях.
– Возможно, он уже обо мне знает, – припомнила я эльфийский визит.
Совпадений было слишком много, и мы пришли к единодушному мнению, что навещал меня Тот самый снарр.
– Если он узнает про тебя из моих мыслей, ты можешь оказаться в опасности, – Сай почти ничего не ела.
– А ты пой что-нибудь веселенькое, когда он поблизости, – я отпила из чашки и закусила пирогом. Вкусный все-таки получился! Похоже, Сайерону эльф пугал больше, чем меня. Но их знакомство куда более тесное, так что тому были причины.
Страх настиг меня только на улице, у лавки мясника, когда я увидела неприметную с виду женщину, каких сотни. Но ее аура тоже была зеркальным щитом.
Я медленно отошла, а потом припустила бегом к соседскому дому. Сай не единственная марионетка. Сколько их? Десятки? Воображение живо нарисовало, как они выполняют за снарра грязную работу в самых разных сферах деятельности. Как далеко раскинулась сеть?
Спотыкаясь на неровной брусчатке, я чувствовала себя песчинкой, которую готова закружить зарождающаяся буря.
  
Глава 18. Рин, или Отворотное зелье против чеснока
 
Остаток дня я провел в лесу, собирая ингредиенты, а по большей части просто гуляя и отправляя в рот первую землянику. Там и задремал, привалившись спиной к дереву.
– Рин!
Я шел на голос Виры через непроходимую чащу, царапая ладони, а порой и лицо, о шиповник и терн. Наконец заросли расступились, и я вышел на поляну. Моя жена стояла спиной ко мне, медные волосы отливали коралловым в лунном свете. Бледные одеяния чуть колыхались в полном безветрии, будто она сама была стихией.
– Вира?
Слишком эфемерной она казалась, я даже усомнился, что вижу человека, а не призрак.
– Не приближайся, – она наконец повернулась. Но за кого она меня принимает, чтобы я послушался? Отступил от нашей любви?
Взмах тонкой руки – и на моем пути выросла преграда из терна.
– Вира, прошу! Последний поцелуй…
Не особо надеясь на согласие, я всматривался в родные, далекие черты – чуть раскосые миндалевидные глаза, по-кошачьи зеленые, небольшой прямой нос, широкие скулы. Кожа цвета кофе с молоком, губы чувственные и дразнящие. Но внезапно я понял, что это скорее отголосок воспоминаний, чем реальные чувства. Понял, как споткнулся на ровном месте, и вина затопила с новой силой.
 
– Подойди, Рин.
Она меня позвала, такая редкость в моих снах – сама позвала! А я не в силах ответить. Подошел медленно и робко, как на первом свидании.
– Наш последний поцелуй, – ее глаза тепло улыбались, в них плясало солнце по весенней зелени. Я прикрыл глаза… и ощутил легкое, почти невесомое прикосновение ко лбу.
– Я отпускаю тебя, Рин. Отпусти и ты меня.
– Я отпускаю тебя, Вира, – проговорил я, как молитву, – пусть серебряные поля примут и нежат твою душу. Будь счастлива.
– И ты, Рин, будь счастлив, – она сжала мою руку и рассеялась туманом.
Я открыл глаза… и старый груз – нет, не рассеялся, но определенно полегчал.
Почувствовав что-то неладное, я провел по щекам тыльной стороной руки. Слезы? Никогда не оплакивал Виру в прямом смысле этого слова, опекун всегда учил, что мужчине это не подобает. В десять лет, когда мама умерла, он отхлестал меня по рукам за недостойные, по его словам, слезы. Урок я усвоил. Позже понял, что иногда полезно давать выход эмоциям, но сделать этого уже не мог. Со мной были только злость и упорство. Упрямство еще. Если бы не Кора и не это качество, давно бы опустился на самое дно.
И вот слезы явились откровением. Шесть лет я держал Виру под семью замками, которые в один день упали. Освободили и ее, и меня. Нас обоих. Я никогда не забуду прекрасную и добрую девушку, мечтавшую меня осчастливить, подарить тепло и детей… Но теперь я мог идти дальше. Мой путь еще не завершен.
Я должен восстановить семейное состояние, переехать в средний город, как обещал сестре. Устроить ее жизнь, а потом, если будет на то воля Солнца, то и свою. Чтобы продолжить род Вейденов. Найду тихую кроткую девицу, которая не будет совать нос в мою работу – и вообще будет поменьше показываться на глаза. Договорив про себя эту фразу, я рассмеялся. Да я заранее воспринимал гипотетическую супругу как помеху. Нет, не нужна мне покладистая дурочка – и принцесса с соответствующими замашками тоже. Никто не нужен. Вот только…
«Даром мне не нужна Ваша фамилия!» «Какой может быть триумф…»
Только самолюбие требовало возмездия за несправедливые слова, для полного счастья и душевного равновесия. Она еще смела улыбаться тому белобрысому пню. Ладно, не особо-то и улыбалась, но явно дала повод, если он признавался чуть ли не в любви. Вертихвостка! Отшлепать бы хорошенько, чтобы не думала больше о ни о ком другом. Гхар, я просто хотел сказать, чтобы не портила мою репутацию в глазах горожан. К слову пришлось, ничего более. Раз уж мы разыгрываем комедию. Кстати, как ей удалось одурачить зелье, я до сих пор не понял. И орку ясно, что сказанное ею тогда – абсурд, но засело в голове, как заноза.
«Влюблены ли Вы в лирона Вейдена?»
«Да».
Такой нежный и трепетный голосок – сказал бы кто другой, если бы не знал его обладательницу получше.
Ее ложь превратилась в мою больную фантазию и в единственное развлечение. Что бы я почувствовал, будь это правдой? Презрительно усмехнулся, ощутив торжество победителя? Тот самый пресловутый триумф? Нет, я не мог такого представить при всем желании. Хотел, но не мог. Поэтому не мог предугадать и свою реакцию. Но думал о ведьме Данари снова и снова. Она загнала меня в колдовской круг, где все повторяется, и откуда нет выхода. Или я сам себя загнал? Я сам сделал ее объектом мести, центром своего мира. Смысла мстить больше не было, но она все также оставалась осью, вокруг которой вращалась моя жизнь. Почему я предложил помощь? Конечно, дело в искуплении, но, видимо, и в привычке тоже. Ничего, пройдет.
 
Пойти, что ли, в паб? Отвлечься? Мысль о легкодоступных женщинах вызывала стойкую брезгливость, знакомиться же с «порядочной лиронной» тоже не было верхом моих мечтаний. Скука. Да и кем я буду, если не лицемером, после того, как высказался против общения Даны с поклонником?