Ядовитые узы, или Два зельевара — гремучая смесь (СИ)

Ждет подвоха – правильно, после всего, что он сделал. Но даже всегда яркие эмоции, вспыхивающие от встречи с ним как порох вблизи огня, поблекли после сегодняшнего обвинения.
– Гхар с ним, с зельем, – я хотела как можно скорее избавиться от Вейдена и отгородиться дверью, за которой можно кричать, плакать и проклинать судьбу без шанса быть увиденной, – благодарю за попытку помочь, а теперь простите. Мне нужно идти.
– Если позволите, – его голос настиг, когда я почти скрылась в дверях, – у меня есть решение Вашей проблемы.
Обернулась, почти жалея, что ведусь на такую зыбкую надежду. С чего вдруг ему помогать мне? Но согласился же попробовать с зельем – возразил внутренний голос, и сегодня вытащил змею из сеньориты, будь она неладна. И змея, и сеньорита.
– Лучше будет, если мы поговорим… внутри.
Я всмотрелась в его ауру – он что, волнуется? А ведь совершенно не скажешь, не выдает себя ни интонацией, ни жестом. Поймала себя на мысли, что перестала испытывать неловкость за подобное «подсматривание» – с ним это банальное выживание.
– Проходите, – сказала не я – та, другая, наивная Дана, что не разучилась верить людям. Посторонилась, чтобы он – не дай Боги, не задел плечом. В моей прихожей сосед занимал слишком много места и, как подтверждение – тут же потревожил головой сухие пучки вербены.
Я с облегчением сбросила натершие башмаки и надела мягкие домашние туфли. Подняла глаза – и Вейден немедленно отвел свои, делая вид, что его безмерно заинтересовали лосиные рога на стене.
– Садитесь, – я не знала, куда себя деть. Присутствие врага в моем доме, да еще с моего согласия, было слишком чужеродным.
Вейден опустился на табурет – кажется, скоро на нем можно будет вешать табличку «для гостей», а я зажгла масляный фонарь и села на скамью у стены.
– Так что Вы хотели мне предложить? – спросила, когда тишина между нами стала невыносимой. Еще и аура в полумраке светилась как второй фонарь. …От которого хотелось спрятаться в самый дальний, в самый темный угол. Даже прежняя черная ненависть не смущала настолько сильно.
– Я бы предложил подменить зелье откровения на идентичное по виду и запаху, – деловито ответил лавочник – таким тоном, будто советовал снадобье для лечения подагры, – но увы, у меня нет должников среди законников. Подкупить кого бы то ни было там почти невозможно, их постоянно проверяют тем же зельем, – и на ауре снова ни единой «волны».
– Зачем Вы мне это говорите? – отчаяние грозило захлестнуть с головой.
– Потому что у меня есть еще один вариант. И должник среди жрецов, – он замолк, словно не мог подобрать слова.
Говори же! Я была готова кромсать повисшую тишину ножом.
– Я немного знаком с процессом магического дознания, – наконец заговорил Вейден, – за вопросами стоит строгий контроль – «во избежание излишнего вторжения в личную жизнь», как они объясняют. Имя, фамилия – и вопросы непосредственно по делу. Вы же не замешаны в покушении?
Подозрение еще и от него стало последней каплей.
– Убирайтесь!
– Прогоняете и даже не желаете дослушать? – он не двинулся с места, а мои руки сами собой сжались в кулаки. Еще слово – и будет повторение прошлой сцены с крысиным снадобьем.
– Зачем Вам помогать мне? С чего такая доброта? – я вскочила со скамьи, намереваясь вытолкать незваного гостя взашей.
– Начинаю жалеть о своем решении, – язвительно ответил Вейден, зеркально отразив мое действие – вот только он был на две головы выше. Повода вытолкать за дверь стало еще больше, – но верите или нет, я чувствую за собой… вину. За все произошедшее.
– За произошедшее с сеньоритой? – протянула не менее ядовито, хотя в груди на градус потеплело – я прекрасно понимала, о чем он. Лучше поздние извинения, чем никаких.
– За произошедшее с нами.
«С нами» – звучит слишком дико, и он тоже это чувствует, потому что замолкает. Мне, впрочем, этого достаточно – аура кричит о боли и честности.
– Значит, Вы согласны выслушать? – а у меня есть выбор? Если хочет, пусть искупит грехи, и я заодно выпутаюсь из неприятностей, – чтобы выйти сухой из воды, Вам нужно только новое имя и поправка в лицензии. Мой знакомый жрец внесет все необходимое в метрическую книгу прямо сегодня.
 
– Звучит заманчиво, вот только в чем подвох?
А в том, что он был, я не сомневалась – и хотя внешне Вейден снова ничем себя не выдал, аура мерцала волнением.
– Для изменения имени нужен официальный повод, лиронна Кортера, иначе даже мои связи не помогут.
– Какой же? – я прищурилась.
– Вам придется стать моей женой.
И пока я хватала ртом воздух, сомневаясь в реальности происходящего – а заодно и в собственном здравом рассудке – он продолжил: – можете быть уверены, мне это тоже не доставляет удовольствия, лиронна Кортера, – не лжет, отметила я механически, – но другого способа Вам помочь я не вижу. Когда все уляжется, жрец сделает новую запись, и Вы снова будете свободны. Никаких староэльфийских ритуалов, помилуй Солнце, только бюрократия. Можете не благодарить.
Грязно-синий – цвет вины и печали – накрывал фигуру напротив плотным плащом.
До чего же хотелось отказаться! И не только потому, что бытность даже фиктивной …не могу произнести этого слова – родственницей Вейдену моментально запятнает меня в моих же собственных глазах, но и потому, что он сейчас открыт как никогда раньше – и удар, не встретив сопротивления, станет критическим. Собственная неспособность искупить вину, ее груз – все это обязательно его сломит. Я чувствовала. Знала.
И благодаря все той же способности понимала, что отдача ударит по мне. Я тоже буду мучиться виной, сочувствием, жалостью… Пропади оно пропадом!
– Я согласна. Но чтобы сразу же все расторгли! – прибавила торопливо, чем вызвала его едва заметную усмешку.
– Полностью разделяю Ваши чувства, лиронна Кортера. И если в преддверии торжественного события Вы способны держаться на ногах, настоятельно рекомендую выдвигаться.
Это все не со мной. Не со мной. На улице Вейден остановил извозчика, и я устроилась на козлах рядом с хмурым стариком – всяко лучше, чем внутри кареты вместе с соседом.
Снова средний город. Начинаю его ненавидеть.
– Подожди здесь, – зельевар отдал извозчику плату, и пока ему не вздумалось предложить мне руку – кто его знает, вдруг сыграет в рыцаря при посторонних? – я соскочила на землю.
Улица бегоний – что значилось на остроконечном указателе в свете магических пульсаров – была не столь роскошной, как у сеньора Веррена. Но, на мой взгляд, небольшие домики, утопающие в зелени и цветах, куда уютнее белокаменных особняков.
На стук дверного молотка вышел слуга и спустя полминуты с поклонами пригласил вовнутрь.
Снова богатое убранство, снова мое унижение…
– Лирон Вейден, какой сюрприз! – с широкой лестницы, устланной багровыми коврами, сбежал невысокий полноватый человечек в домашнем халате тыквенного цвета. Почти карлик, но определенно нашей расы. Аура переливалось желтым удивлением и мутно-сиреневым волнением – как раствор для прочищения желудка. Как бы ни улыбался хозяин, он Крысе не рад.
– Позвольте представить мою спутницу, лиронну Данари Кортера, – сосед надел маску радушия и вежливости, – брат Аугест.
– К Вашим услугам, прекраснейшая лиронна, – жрец сложил руки у груди.
Я подхватила этот спектакль и присела в поклоне.
– Проходите в гостиную, Свитта сделает чай, – теперь приторно-заискивающий тон хозяина полностью соответствовал волнующейся оболочке.
– Не стоит утруждаться, – Вейден не сдвинулся с места, – мы пришли по делу. Распиши нас в своей книге.
 
По мере того как глаза жреца расширялись, удивление разрасталось в диаметре.
Наконец улыбка хоть кого-то из нас троих стала искренней.
– Как не помочь влюбленным! Идите, идите же за мной!
Вспышка багровой ярости Вейдена, невидимая хозяину дома, вызвала у меня пакостный смешок.
– Понимаю, горячность свойственна молодости, – приговаривал жрец сквозь одышку – и не подозревал, что еще немного, и рискует заполучить злейшего врага, – потерпите минутку, а там милуйтесь, сколько вздумается.