Ядовитые узы, или Два зельевара — гремучая смесь (СИ)
– Вы?! – она не вскочила на ноги только потому, что я стоял прямо перед ней – для маневра не было места. А может, давали знать ушибы, гхар ее разберет.
– А кого еще Вы ожидали увидеть, вламываясь в мой сад, позвольте полюбопытствовать?
– Никого, – губы шарлатанки двигались как-то странно, и я не сразу понял, что происходит. Зелье действует! И Мышь тоже это просекла. Глаза гневно сверкнули – ну-ну, дорогуша, ты не стихийный маг, чтобы испепелить меня на месте.
Не отказал себе в удовольствии широко ухмыльнуться.
– Тише, – «мыши» – добавил я про себя, впитывая кожей беззвучную, бессильную ярость, – так или иначе, я здесь и хочу знать – чем обязан Вашему визиту?
– Корвиус Флорий, – произнесла она как заклинание, призванное меня уничтожить, – я пришла за растением.
Ну надо же, разговор обещает быть интересным.
– Не иначе как по-добрососедски попросить?
– Нет, – подбородок дрогнул, взгляд сместился вниз, к запыленным половицам. Боги Ниариса, неужели у этой ведьмы проснулась совесть?
– Тогда просветите меня, будьте любезны, что Вы собирались сделать… с этим растением?
– Я собиралась его украсть, – больше она глаз не отводила. Грудь тяжело вздымалась, щеки алели. Так тебе и надо, Мышь. Хотя сейчас она меньше всего походила на бесцветного альбиноса, давшего ей прозвище. С растрепавшимися волосами, искусанными красными губами и вызовом во взгляде девчонка выглядела на редкость… привлекательно. Да это же просто старая мышь под слоем омолаживающих снадобий! Пообещав себе штрафные часы работы за столь кощунственную мысль, а еще лучше – день голодовки, я вернулся к допросу.
– Украсть, – лениво повторил, прищелкнув костяшками пальцев, – какое преступное деяние для добропорядочной лиронны!
– Да Вы… – она подорвалась с места, вцепившись в подлокотники, – вспомните, как Вы вломились в мой дом, и что учинили в шкафу! Вы не имеете права меня обвинять!
И она действительно так считает! Совершенно искренне, невероятно! Зелье не позволило бы солгать. Значит, и вправду продала свою совесть темным богам.
Что ж, тогда и мне не надо с ней церемониться. Я ненадолго погрузился в себя, обдумывая будущую формулировку, дабы исключить уход от ответа. К дракону куст Флория, меня давно интересует другое.
– Шесть лет назад Вы взялись за лечение младенца, верно?
– Нет.
– Хорошо, – я заскрипел зубами, – шесть лет назад Вы жили и практиковали в Арингарде.
– Да! Нет! – слова вылетали из нее истомившимися голубями, получившими нежданную свободу, а на лице отображалась смесь вселенских мук. Ничего, потерпишь, я вытерпел куда большее.
– Вы жили в Арингарде, – торопливо поправился я. Впредь не допущу подобных ошибок.
– Да.
– Но не практиковали?!– до меня просачивался смысл ее отчаянного «нет».
– Нет! – она победно вскинула подбородок.
Неужели действие зелья закончилось? Нет, исключено. Но если она – предположим на секунду – невиновна, то какого темного бегала от меня столько лет? Прошла бы проверку при свидетелях, тогда бы я не убил столько времени зря, пока настоящая убийца спокойно живет и здравствует! Гордячка, каких мало.
– То есть ты утверждаешь, что невиновна? – я медленно закипал, но внешне это никак не отражалось. Отчего же тогда она отшатнулась, будто видела меня насквозь?
– Я не имею отношения к Вашему сыну, лирон Вейден.
Ну ладно. Не имеет.
– Сколько Вам лет?
– Восемнадцать, и это тоже не имеет отношения к Вашему сыну, – упрямо закончила она.
– Видят боги, – я присел рядом, вглядываясь в побледневшее лицо, в каждую черту, еще не утратившую мягкости, – тогда я должен просить прощения. Но меня снедает любопытство – как столь юное создание может практиковать в империи, где лицензию получают не раньше двадцати трех лет?
Неужели для нее сделали исключение, из-за особых способностей? Кора, конечно, права – девчонка талантлива, даже без скидки на возраст. В груди клокотала буря, перевернувшая все с ног на голову – Мышь, то есть Дана, не заслужила всего того, что обрушилось на нее с моей стороны. Мне никогда не искупить вины. Чувствую, придется раскупорить припасенную бутылку эльфийского, не дожидаясь дня рождения, и постараться забыть ведьму, как страшный сон. Как напоминание о моем позоре.
– Я не имею права практиковать, – деревянным голосом последовал ответ, совершенно меня оглушив, – я пользуюсь лицензией моей покойной тетушки. Ее лицензией. И именем.
Буря закружилась в другую сторону.
– И как же тебя зовут, милое дитя? – по тому ужасу, что отразился в ее глазах, я задал вопрос с волчьим оскалом.
– Данари Кортера.
– То есть, Данаши Кортера – и есть Ваша тетушка?
– Да.
А если виновна именно она? Виры нет в живых, чтобы что-то подтвердить или опровергнуть. Ушла на Серебряные поля и эта Данаши. Кора в который раз оказалась права – прошлое должно остаться в прошлом. Боль не ушла, но отступила на шаг, дав воздуха и пространства другим чувствам.
Я встал и уперся рукой о стену. А что было бы, поймай я ведьмарку два года назад? Отпустил бы шестнадцатилетнюю, без опаски, что она может навредить себе или другим? Солнце и Луна, подскажите…
– Вы сдадите меня властям? – глухой голос дрогнул, возвращая в полутемный погреб, освещенный полуисдохшим люминисцентным грибом. Она считает меня законченным негодяем – что ж, у нее есть право так думать.
– Вам не кажется, что право задавать вопросы сегодня принадлежит мне? – я криво усмехнулся, чем, должно быть, еще больше напугал девчонку, – пойдем.
– Не пойду! – совершенно по—детски она обежала вокруг стула и уставилась на меня загнанным зверьком, готовым обороняться до последнего.
– Бросьте, лиронна, – я ухватил ее под локоть, – пойдемте в теплицу.
– К-куда?
– Вам же зачем-то понадобился мой редкий экземпляр? Не отвечайте. Просто примите его в качестве извинений.
– И все?
– И все. Надеюсь, я смогу хоть немного загладить свою вину.
– Нет.
На ее лице вновь проступила борьба с собой – зелье не позволило солгать, облачиться в приличия.
Я расхохотался.
– Вероятно, я должен пообещать, что Ваша тайна останется между нами.
На словах «между нами» она едва заметно поморщилась, словно не хотела иметь со мной ничего общего, но кивнула, почти равнодушно.
– Сколько еще?
– Простите? – я остановился у входа в теплицу.
– Как долго мне говорить правду и только правду? – будто передразнивая, пояснила Данари, – сколько зелья Вы в меня влили?
– Не извольте беспокоиться, лиронна, еще не более получаса неудобств, – быстрыми движениями откопав куст, я пересадил его в горшок и вручил девчонке, взиравшей на мои действия со смесью любопытства и осторожности, – лучше проведите их дома, и никого не впускайте.
– Благодарю за совет, – ее сарказмом можно было подавиться, но я был к нему готов.
И провожая взглядом гордо удаляющуюся спину, все больше задавался вопросом – на кой гхар ей понадобились корни Флория?
Глава 7. Сайерона, или Лебединая песня
Накануне вечером
Я вышла на улицу и вдохнула воздух Теневого переулка полной грудью, охватила взглядом покосившиеся домишки из серого камня – ненавидимые до сегодняшнего дня, и такие родные сейчас. В нашем окне, через две двери от квартиры знахарки, горели свечи. Подхватив подол, я припустила домой. На середине недолгого пути блеклая занавеска шелохнулась – деда меня увидел.
– Сайерона, – дверь распахнулась, едва моя ладонь коснулась молотка – не магического, как у Даны, а самого обычного медного кольца.
– Деда!
Я утонула в толстом шерстяном свитере, ощутив себя маленькой девочкой – и тут же предательские слезы почувствовали мою слабину и обожгли глаза. А почтенный Сэмверан Фрайт молча гладил меня по голове, пока эмоции не отпустили.
– Сай, красавица моя, что случилось? – серые глаза с лучиками морщинок смотрели так взволнованно, что я устыдилась своего порыва. Побеспокоила старика, он теперь всякого надумает… Вот, ушла с праздника, в рваном платье, да и вообще, краше на погребальный костер кладут. Впрочем, правда будет страшнее любого его предположения. Что же мне ответить?