Трон тысячной лжи (ЛП)

Её пристальный взгляд скользнул по нам, словно оценивая нашу ценность и взвешивая правдивость наших слов. Шикса исчезла. Но движение за окружающими мертвыми стволами деревьев заставило меня насторожиться, ожидая нападения.
— Дочери Элизии? — спросила она, задумавшись. Мы с Катринкой кивнули. — Тогда вы тоже пришли заявить права своей матери по рождению. Говорю вам, я так просто от этого не откажусь.
Я переглянулась со своей сестрой, и беспокойство развернулось во мне крыльями, такими же могучими и властолюбивыми, как у любого дракона.
— Право нашей матери по рождению? Что ты имеешь в виду?
Она начала ходить, равномерно распределяя шаги, кружа вокруг нас, и это было похоже на раскачивание ветвей дерева на ветру. Её гибкое тело плавно двигалось по земле, как будто она даже не касалась мягкой земли. Но от угрожающей улыбки в её голосе у меня по спине побежали мурашки.
— Вы как новорожденные младенцы. Вы обе. Брошенные судьбой в самую гущу событий, но несведущие в обычаях своей крови. Как вы собираетесь занять любой из своих тронов, если вы так наивны в отношении того, что ждет вас впереди? — она помолчала, размышляя. — Или в том, что было раньше?
Любой из наших тронов? Что она могла иметь в виду? Трон для меня? И трон для Катринки, если предположить, что она выйдет замуж за короля? Но что она имела в виду, заявляя о праве нашей матери по рождению? Ещё несколько вопросов, которые можно добавить к перечню других. И в центре — ещё одна тайна, связанная с нашей матерью. Чего бы я только не отдала, чтобы задать ей все вопросы.
— А что было раньше? — спросила я.
В то же время Катринка спросила:
— Что ждет нас впереди?
Это рассмешило Болотную ведьму.
— Если вы снова дома, в Элизии, есть ли у вас Корона Девяти? — никто из нас ей не ответил. Мы расположились спина к спине, в то время как она продолжала медленно ходить кругами вокруг нас. — Есть. Конечно, есть. Без этого никто не признал бы ваше право. Но вам всё еще не хватает короны. Это то, что твоя тётя ищет даже сейчас. Корона Девяти — это только половина головоломки.
— Наша тётя? — выпалила я, с трудом веря словам, которые произносила эта странная женщина. — Ты не можешь иметь в виду…?
Она замолчала, поворачиваясь, чтобы встретиться со мной взглядом и ещё раз поискать правду. Должно быть, она увидела честность на моём лице, потому что её обрамленные кольцами брови опустились на глаза.
— Она тебе не сказала? Ты действительно не знаешь?
— Не знаешь чего? — Катринка ахнула, не выдержав напряжения этой встречи.
— В семье всегда есть двое. Я имею в виду ведьм. Есть та, что владеет светом, и та, что уравновешивает тьму. Это было верно даже после Столетней войны, когда магия была запрещена. Но в ту ночь, когда родилась твоя мать, на небе было две луны. Скорее, полная луна, разрезанная надвое. Одна сторона была намного больше другой. Выпуклая сфера превратилась в ничтожную частичку. О твоей матери говорили, что она восстановит магию в королевстве и уравновесит противоборствующие силы. Свет с тьмой. Земля с королями. Прошлое связано с будущим. Но мы знали, что за ней придет другая. А когда родилась её сестра, луны на небе не было. И звёзды спрятались за грозовыми тучами. Она кричала, пробиваясь сквозь завесу, и грозила кулаком всем, кто пытался ей противостоять. И всё же твоя мать любила её. Заботилась о ней. Лелеяла её. Они были неразлучны.
К тому времени, когда появился твой дядя, они уже решили, как будут править миром. Но маленькой луне не нравилось, что ее затмевает большая луна. Ей не нравилось иметь мало лунной силы или теряться в свете большой луны. И независимо от того, сколько магии собрала маленькая луна, у большой луны всегда было больше. Если бы они любили друг друга меньше, то увидели бы грозящую им опасность. Но их любовь друг к другу затмевала потребность в равновесии. И, в конце концов, всё было напрасно. Здесь нет равновесия. Магия ещё не восстановлена. И короны, которые могли бы спасти их миссию, становятся всё тусклее и тусклее.
  
Она слишком много говорила загадками. Я не могла понять, что она имела в виду. Или кто была моя тётя? Я оглянулась через плечо, надеясь поймать взгляд Катринки и посмотреть, понимает ли она что-нибудь из этого лучше, чем я. Она уже смотрела на меня в ответ, нахмурив брови и плотно сжав губы. Выражение её лица также выдавало её замешательство. Как мы должны были всё это понимать?
— Она здесь, — продолжала она. — Корона, которую ищет твоя тётя, та, которая, как она надеется, возродит её королевство. Она живет среди мертвых.
Она живет среди мертвых?
— Пожалуйста, говори прямо, — умоляла я её. Я знала, что то, что она говорила, было важно, но мой разум изо всех сил пытался понять всё это. — Назови нашу тётю. Мы её не знаем.
Она улыбнулась, и движение между деревьями стало ещё более бешеным. Тела, завернутые в такую же тонкую ткань, в то время как эта дама бегала кругами, прятались за стволами деревьев и засохшим кустарником.
— Ты её гостья, дитя моё. Я надеюсь, вы её знаете.
Раванна Пресидия. Наша тётя? Я бы полностью отвергла такую нелепую идею, если бы не эти инициалы. ТФ + РП + ГА. Тирн Финник плюс Раванна Пресидия плюс Гвинлин Аллисанд.
Старый путь — это истинный путь.
— Ты хочешь сказать, что наша мать была ведьмой? — потребовала ответа Катринка. — И что она была из Блэкторна?
— Не просто ведьма, дорогое дитя. Ведьма высшего разряда. Она была Лунной Жрицей.
Я понятия не имела, что это значит и как интерпретировать эту информацию.
— Но она вышла замуж за короля Элизии. Наш отец ввел запрет на магию.
В её темных глазах блеснули воспоминания.
— Она вела переговоры о мире для своего языческого народа. И она была убита за это. Есть те, кто не может мириться с миром. Они не будут соблюдать его даже сейчас.
— Ты хочешь сказать, что кто-то убил мою семью из-за желания моей матери вернуть магию в королевство? — мир качнулся и заколебался у меня перед глазами. Знала ли Раванна об этом? Знал ли Тирн? Знал ли мой отец?
— Ваша мать умерла, потому что верила, что мир возможен. Она верила в магию, которой владела. И ваш отец верил в неё. Когда они умерли… даже земля потеряла надежду, — она протянула руку, чтобы положить пальцы на голые ветви мертвого дерева. Но пока она держала там свою руку, новый листочек начал прорастать и наполняться новой жизнью. — Но вы здесь. Большая луна и луна поменьше, живые и более грозные, чем все, кто были до вас.
Сила забилась у меня в груди. Я поняла, что это было моё сердце. Но билось так, как я никогда раньше не знала.
Наконец Шикса появилась снова. Она гарцевала по лужам, такая же белая и нетронутая, какой была всегда. Трясина её не коснулась. Она вскарабкалась по упавшему бревну, а затем прыгнула в мои объятия. Она не была оружием, не острым, как мой меч, и не быстрым, как кинжал, но я чувствовала себя лучше защищенной, когда она была рядом.
— Кто это? — спросила Болотная ведьма с возобновившимся любопытством.
Я крепче прижала Шиксу к себе.
— Моя лиса.
— Твоя лиса? — повторила она, протягивая свою изящную руку, чтобы Шикса могла её обнюхать. На таком расстоянии я чувствовала её запах — мокрой земли, дыма от костра и сухих листьев. От неё пахло так, словно у осени выросли ноги и она начала расхаживать по земле. От неё также пахло ладаном. Как Каволия, только слабее.
Я крепче прижала Шиксу к груди.
— Я нашла её в Кровавом лесу, когда она была котенком, — я не знала, что заставило меня продолжать говорить, но я чувствовала непрестанную потребность объяснить, почему я взяла что-то из дикой природы. — Её семья была убита диким животным. У неё никого не было. Она бы умерла без меня.
— Ты нашла эту чистую красавицу в Кровавом лесу после того, как её семья была убита таким же образом, как и твоя собственная, — её объяснение прозвучало как вопрос, но таковым не было. Она не спрашивала. Она говорила мне что-то такое, чего я раньше не понимала. — Она твоя, будущая ведьма. В твоём распоряжении. И ты принадлежишь ей. Ей, чтобы защищать. Если ты не веришь в магию, ваш с ней путь покажет тебе это.