Плач

— Это определенно не Лиман, — заявил Барак. — Он искренне верит, если такое вообще бывает. И не Милдмор: тот ничего не знал про Бертано и книгу королевы. Грининга и Элиаса убили. Вандерстайн — сомневаюсь: он, торжествуя, отправился за Ла-Манш с книгой Анны Эскью. Остаются Кёрди, которого уже не допросишь, и шотландец Маккендрик, который еще где-то здесь. Оба подталкивали Лимана к краже «Стенания».
— И Маккендрик снимал у Кёрди жилье, — нахмурил брови Николас. — Доносчиком был один из них, если не оба.
— Маккендрик, — сказал Джек. — И теперь он убежал к своему хозяину. Кто бы ни был этот хозяин.
— Это кто-то работающий при дворе на консервативную партию, — сказал я. — Но кто? Официальной шпионской сетью руководит секретарь Пэджет. Однако у придворных есть свои сети — у герцога Норфолкского, Рича и Ризли, которые прицепились к телеге Гардинера.
— Думаете, Рич мог быть замешан в краже «Стенания»? — спросил Николас.
Я вздохнул:
— Рич охотился на книгу Анны Эскью и, похоже, ничего не знал о «Стенании». Но этой гадине никогда нельзя доверять.
— Тот, у кого книга, — сказал Барак, — возможно, готовится показать ее королю, когда приедет Бертано. Для максимального эффекта. Это объясняет, почему ее до сих пор скрывают.
Я покачал головой:
— Я уверен, эти люди уже показали бы ее королю, чтобы настроить его еще сильнее против реформаторов и склонить к договоренности с Бертано, когда тот появится. Они воспользовались бы ею, чтобы снова повернуть его против реформаторов как можно скорее.
— Тогда где же она? — сердито спросил Джек. — У кого?
— Не знаю, черт возьми! — Я потер рукой лоб.
— Может быть, у Маккендрика? — задумчиво предположил Овертон. — Если он шпион и похитители отдали книгу ему, то, может быть, он не успел ее передать, поскольку бежал с остальными?
— Но прошел уже почти месяц, — насмешливо заметил Барак.
— Это маловероятно, — сказал я. — Но все возможно. Я должен обсудить это с лордом Парром.
— Или… — проговорил Николас.
— Или что? — повернулся я к нему.
— А что, если шпион играет за обе стороны? Вдруг Маккендрик, если это он, работает на какого-то хозяина при дворе, но при этом имеет свои верования и позаботился, чтобы «Стенание» не попало не в те руки? Возможно, он украл книгу, но держит ее у себя?
— Это притянуто за уши, но возможно, — согласился я. — Спасибо, Николас.
Юноша, похоже, обрадовался.
— А теперь, Джек, уже поздно, — сказал я. — Мы с Николасом подождем здесь, а ты возвращайся к Тамасин. Что ты ей сказал?
— Просто что пойду выпить с друзьями.
— Но таверны давно закрылись. Она будет волноваться. А по пути назад, — добавил я, — помни, что те двое убийц по-прежнему где-то здесь и что за нами следили. Будь осторожен. Николас, ты не остался бы здесь со мной посторожить Лимана, пока не придут люди лорда Парра?
— Можете на меня положиться. — Овертон покачал головой. — Этот Лиман — просто негодяй и мерзавец.
Я вздохнул:
— Он поступал так, как считал правильным.
— И это его оправдывает? — горячо откликнулся Ник. — Предательство, подкуп, весь этот хаос! Поставить под угрозу королеву, украв книгу?
Барак повернулся к нему и снисходительным тоном сказал:
— Он ее по-своему любит. — Он посмотрел на лестницу. — Но лучше б этого представителя Бога связать и заткнуть ему рот, чтобы не начал кричать, если вернутся твои студенты. Я тебе помогу.
С ужасом и чуть ли не в восхищении Овертон воскликнул:
— А этот голландец, Вандерстайн! У него уже есть осведомители на материке, которые добывают сведения о Бертано, а сам он тем временем вербует здесь фанатиков, которые могут следить за высокопоставленными лицами в Лондоне.
— Он знает здешнюю атмосферу, — ответил Джек, — знает, что здесь зреют заговоры и недовольство религией. Потому и решил перебраться сюда и, несомненно, распространить свое восстание на Англию.
— И нашел Лимана, а потом Милдмора — людей с доступом к двум рукописям, которые могут вызвать большие волнения. — Николас покачал головой. — Он, наверное, поистине думает, что им движет Бог.
 
Барак фыркнул:
— Ему повезло. Дважды. Но не по-настоящему повезло: то, что написала Анна Эскью, похоже, угрожает только Ризли и Ричу, а они не главные игроки. А опубликование «Стенания» принесет больше вреда, чем пользы, радикальному движению. Но некоторые из его товарищей слишком тупоголовы, чтобы это видеть. Вот если б они нашли свидетельство, что Гардинер заманил в постель мальчика-певчего, это была бы настоящая удача.
— Вероятно, Вандерстайн много лет руководил подобными интригами на материке. Он был искусен в выискивании среди радикалов тех, кто мог ему пригодиться, — предположил я.
— Но недостаточно искусен, чтобы заметить шпиона у себя под носом, — заметил Джек.
— Да, — кивнул я, и мы поднялись наверх.
* * *
Лиман сидел на краю кровати и, когда мы вошли, зажмурился от света.
— За мной еще не пришли? — тихо спросил он.
От пребывания в темноте и в одиночестве его страх возрос.
— Нет еще, — ответил я.
— Что они со мной сделают?
— Пока что вас поместят в безопасное место. Я скажу, что вы полностью согласились сотрудничать.
Бывший стражник пристально посмотрел на меня:
— А знаете, законник, я думаю, пожалуй, в вас есть нечто позволяющее вам увидеть свет истины.
— Вот как? — безучастно ответил я.
— Возможно. Как и я, вы выросли во лжи, и, думаю, видите это. Прочтите Новый Завет, Откровение Иоанна. Остались последние дни до второго пришествия Христа. Это предопределено.
— Значит, Откровение Иоанна? И вы с вашими людьми нашли ключ к этому тексту? — Теперь меня переполняла злоба. — Вам следует знать, Лиман: я как-то раз раскрыл убийцу, зарезавшего несколько невинных душ, — так вот, он считал, что его вдохновило на это Откровение! Жаль, что вы не видели, сколько крови и мучений он оставил за собой.
Майкл ничего не ответил. Чуть позже я спросил:
— Вы расскажете представителям королевы про Бертано?
— Да, — кивнул он. — Тогда они будут, по крайней мере, предупреждены.
Я посмотрел на него:
— Они, несомненно, захотят допросить вас и по поводу многого другого.
Пленник судорожно сглотнул:
— Они будут меня пытать, а потом убьют. Наверное, я должен приготовиться.
— Вы нарушили присягу королеве. Тем не менее я буду просить ее сохранить вашу жалкую жизнь. Сам не знаю почему.
— Пока что мы оставим тебя здесь, приятель, — сухо добавил Барак. — С Ником — он будет тебя сторожить. Протяни руки, я свяжу их. Не сопротивляйся, а то будет хуже.
Лиман протянул руки, и мой помощник крепко связал их лоскутами из его же разорванной рубашки.
— Придется и кляп вставить, дружок, хотя я и знаю, что ты любишь поболтать, — предупредил его Джек. — Могут вернуться соседи Николаса по комнате.
— Можно сначала сходить в нужник? — Лиман покраснел от смущения. — Что-то схватило живот.
Барак взглянул на меня.
— Можно, — сказал я.
Мой друг приподнял брови, и я раздраженно рявкнул:
— Нам не нужен здесь свинарник! Где у тебя нужник, Николас?
— Ясно, что за домом, во дворе, — ответил вместо Ника Джек. — Но смотри, приятель, не шути. Руки вдоль туловища и никакого шума, а то я снова пристукну тебя.
— Мы пойдем все вместе, потом приведем его обратно, и тогда Джек пойдет домой, а мы с тобой, — я глубоко вздохнул, глядя на Овертона, — будем вместе с ним дожидаться людей лорда Парра.
* * *
Мы спустились по лестнице. Барак и Николас держали Лимана с двух сторон. Ростом он был почти с Ника, но шире в плечах — скроен, как и требовалось, чтобы стать королевским стражником. Однако он не доставил нам хлопот. Когда мы спустились, церковные часы где-то вдали пробили час.
— Твоих друзей не видать, — с облегчением сказал я Овертону.
— Они, может быть, вообще не придут ночевать, а свалятся пьяные где-нибудь в углу, — отозвался тот.