Плач

До сих пор советник говорил вежливо, как взрослый человек со взрослым человеком, но теперь он гневно взглянул на меня и погрозил тонким пальцем.
— Может быть, королева и преодолела эту бурю, Шардлейк, но не будь слишком уверен, что все пойдет так, как хотят реформаторы. Я предложил сотрудничество в конкретном деле на ограниченное время. Скажи это своим хозяевам — и запомни, пожалуйста, на будущее, когда будешь говорить со мной, что я член Тайного совета.
Ричард сдвинул брови, и я понял, что он сожалеет об этой утрате хладнокровия передо мной. Его слова о том, что реформаторы не должны быть слишком самоуверенны, я счел намеком на новый заговор, затеваемый традиционалистами, о котором говорил лорд Парр. Тот самый, в котором мог быть замешан Бертано — кто бы это ни был. Но я не рискнул упоминать об этом.
Я встал и отвесил иронический поклончик.
— Как мне связаться с вами?
— Записка, отправленная в этот дом, попадет ко мне. Пока что здесь останется Стайс, хотя ему и кажется, что это место ниже его достоинства.
— Последний вопрос, сэр Ричард. Вы знаете, что Стивен Билкнап умер?
— Да. Я его душеприказчик.
— Его планы по возведению собственного монумента отклонены в Линкольнс-Инн.
Советник пожал плечами:
— Да, я слышал.
— Сэр Ричард, вы просили Билкнапа попытаться втереться ко мне в доверие? Прошлой осенью?
Рич посмотрел на меня с искренним недоумением.
— С чего бы это? Кроме того, я прекратил давать поручения Билкнапу. Его здоровье стало ненадежным.
Я посмотрел на тайного советника — он выглядел искренне удивленным. То, что делал Билкнап, похоже, никак не касалось этого человека. Впрочем, Рич был законченным лжецом.
— Пожалуйста, завтра, мастер Шардлейк, у нас мало времени. — Ричард тоже встал. — Теперь можешь забрать этого негодяя Барака и ту длинную жердину и убираться отсюда.
* * *
Стайс и Гоуэр стояли рядом, когда мы с моими помощниками втроем покидали дом. Я знал, что для Николаса и, возможно, для Джека такой смиренный уход ощущался как поражение. Нужно идти в Уайтхолл, подумал я.
Мы прошли по Темз-стрит. Все улицы после вечернего звона были пустынны. В теплую ночь открытые окна мерцали квадратами от зажженных внутри свечей. Мимо прошел какой-то городской чиновник в робе — путь ему по пыльной улице освещали факельщики.
— Должно быть, этому констеблю дали хорошую взятку, — злобно проговорил Барак, — какую могут себе позволить лишь такие, как Рич. Черт возьми, остаться бы мне один на один с этим Стайсом — я бы оторвал ему яйца! Он еще издевался: мол, лорд Рич сказал ему, что я когда-то работал на лорда Кромвеля — неужели Кромвель и правда подбирал людей с улицы, а не набирал достойных джентльменов?
— А тот другой болван, — откликнулся Николас, — вообще свихнулся! Он такое говорил…
Я посмотрел на его опухшее от синяков лицо и сказал:
— Извини, я не знал, что мы столкнулись с Ричем. Он ни перед чем не остановится.
Ученик обернулся ко мне:
— Это и в самом деле он? Тайный советник?
— Да, — сердито ответил Джек.
— Я знал, что у него плохая репутация.
— Мы с ним скрещивали клинки, — сказал Барак. — Его уже десяток раз следовало повесить. — Он повернулся ко мне и взорвался: — Какого хрена ему от вас надо?!
Я горько рассмеялся:
— Поверишь или нет: он предложил работать вместе. Николас, при тебе я не могу сказать больше. Это небезопасно.
— Значит, я должен рисковать жизнью и просто смириться с этим?! — горячо запротестовал Овертон. — И нельзя применить правосудие к этим мерзавцам?
Он безрассуден, подумал я, но, черт возьми, у него хватает мужества так говорить после того, как ему чуть не отрубили голову!
— Он не так уж не прав, — пробормотал Джек.
— Я не могу сказать больше, Николас, не нарушив клятву. Я и так рассказал Бараку больше, чем следовало, — вздохнул я и, чуть поколебавшись, добавил: — Здорово тебе досталось?
— Не считая первого удара по голове? Этот Гоуэр бил меня, когда я очнулся и пытался сопротивляться. Что за манера — бить человека, который не может ответить? Потом они сказали, что если я буду вести себя тихо, меня не тронут. У меня не было выбора. — Голос молодого человека немного дрожал, и я понял, что он испугался больше, чем хочет признать. — Скажите хотя бы одно, — попросил он. — Они выставили мою жизнь как условие сделки? Потребовали от вас что-то взамен?
 
— Нет, не беспокойся, Николас. Рич просто воспользовался тобой, как приманкой, чтобы я пришел поговорить. По сути, из этой встречи я извлек наибольшую выгоду.
— Ну, хоть этому можно порадоваться!
— Как твоя рана на груди?
— Заживает. Но нужно промывать эти порезы.
— Тогда иди прямо домой. — Я набрал в грудь воздуха. — Николас, когда ты пришел ко мне на работу, то не предполагал, что на тебя будут нападать или брать в плен всякие опасные мерзавцы. Пожалуй, лучше передать тебя какому-нибудь другому барристеру. С лучшими рекомендациями, обещаю.
К моему удивлению, парень рассмеялся:
— Это интереснее, чем юриспруденция!
Я покачал головой, вспомнив, как некоторые молодые джентльмены любят авантюры: их приучили считать это доблестью. И даже недавнее приключение не вышибло этого из моего подопечного.
Мы расстались в конце Темз-стрит.
— Так что случилось? — спросил Барак, когда Овертон ушел.
Я рассказал ему все, и он погладил свою бороду.
— Играем в жмурки… Что теперь будете делать?
— Пойду во дворец, попытаюсь встретиться с лордом Парром.
— Мне казалось, вам на сегодня хватит.
— Я должен немедленно сообщить о Риче. И то, что я сказал Николасу, касается и тебя, Джек, — добавил я. — Думаю, вам обоим следует уйти.
Мой помощник покачал головой:
— После такого — нет. Они меня разозлили.
— Точнее, затронули твою гордость. А помнишь, что ты говорил недавно? И как насчет Тамасин?
Барак нахмурился:
— Жена мною не командует.
— Джек…
— Я хочу довести это до конца. Кроме того, — добавил мой спутник более тихим голосом, — вам нужен кто-то в помощь. Вам не на кого положиться, всем этим придворным наплевать, что станет с вами. А что будет с моей работой, если вас убьют?
— Королева… — попытался возразить я.
— Она прежде всего предана своей семье, — раздраженно перебил меня Барак. — И королю, при всем своем страхе перед ним. Вам нужны люди, на которых можно положиться. И, конечно, вы можете положиться и на Ника. От него тоже есть толк. Подумайте об этом.
Он повернулся и пошел прочь, к дому. Теперь его походка стала пружинистой. Я понимал, что моего старого товарища разрывало между нынешней жизнью и прежними днями, и эта стычка нарушила равновесие. Страсть к приключениям в нем перевесила, как и в Николасе. Молча качая головой, я пошел в темноте к реке, чтобы взять лодку до Уайтхолла.
  
Глава 25
 
Я снова сидел в кабинете лорда Парра. Было уже поздно, далеко за полночь. В Уайтхолле было темно и тихо: все спали — кроме стражи, непрестанно обходившей коридоры, освещенные лишь тусклой свечой. Все великолепные декорации скрылись во мраке.
Когда я пришел, лорд Парр еще работал у себя в кабинете, ярко освещенном желтыми сальными свечами за закрытыми ставнями. Он вызвал Уильяма Сесила, который явился через несколько минут — должно быть, молодой человек ночевал во дворце. Когда я рассказал о своей встрече с Ричем, лорд Парр послал также и за королевой. Она в тот вечер была у короля, но уже вернулась в собственную спальню.
— С нею необходимо посоветоваться, — настоял старый лорд. — Это касается ее лично.
Теперь, сидя за столом, Уильям Парр выглядел изнеможенным.
— Ричард Рич, а? — Он покачал головой и криво усмехнулся. Старый царедворец в нем, наверное, забавлялся этим поворотом политического винта.
— Я подозревал, что за всем этим — убийствами и похищением книги — может оказаться Рич, — сказал я. — Но, похоже, на этот раз не так.