Стигма

Интересно, подумала я, как часто в клубе случаются подобные ситуации? По земле бродит бессчетное множество таких Джорди – скользких типов, которые думают, что они могут делать с телами других людей что хотят. Периодически я сталкивалась с ними, и у всех глаза горели высокомерием, все они страдали непомерной жадностью и несдержанностью.
– Они его найдут, не сомневайтесь. – Джеймс приподнял уголок рта и сочувственно посмотрел на Руби ореховыми глазами, та согласно кивнула.
  
Ее густые вьющиеся волосы, словно мягкое облако, колыхались при малейшем движении. Очаровательная щербинка выглянула из-под верхней губы, когда она с улыбкой подвинула ко мне поднос и сказала:
– Твои чаевые. Клиент благодарит тебя за «Гимлет». Остался очень доволен.
Под грязными стаканами я заметила несколько банкнот. Руби взяла с подноса и протянула мне купюры.
– Сорок долларов? – выпалила я, глядя на деньги выпученными глазами и не смея их взять.
Не верилось, что такое возможно. Наверное, произошла какая-то ошибка!
– Руби, это все не может быть только моим, часть из них – твоя, хотя бы половина…
– Это твои чаевые, Мирея, – прервала меня Руби ласковым, но твердым тоном, не давая возможности продолжить.
Я пришла в смятение и часто заморгала.
– Он сказал, что это для тебя. Возьми. Я уже заработала свои чаевые, не волнуйся, – добавила она и постучала по маленькой сумочке на поясе поверх черного фартука.
Я смотрела на деньги, не осмеливаясь к ним прикоснуться, как будто боялась, что меня арестуют в любой момент, но, когда Джеймс одобрительно кивнул, медленно протянула руку и взяла их. Ощущение от прикосновения пальцев к бумажным купюрам было удивительно опьяняющим. Я взглянула на Руби, которая, довольная, забирала поднос со стойки.
– Это не последние, вот увидишь. Клиенты здесь очень щедрые.
Она оказалась права.
Только за следующие два часа я получила еще пятнадцать долларов, затем двадцать, тридцать и тридцать пять. Я испортила коктейль и разбила стакан, но продолжала делать все возможное, чтобы мои усилия окупились.
Еще несколько дней назад я думала, что не смогу позволить себе ничего, кроме дешевого хостела, так как рассчитывала самое большее на зарплату официантки. К тому же я поставила себе цель скопить большую сумму, что напрочь исключало аренду более дорогого жилья.
А при таких чаевых мне, возможно, удастся исправно платить за маленькую квартирку Зоры и двигаться к цели. Есть шанс, что у меня все получится.
– Передай мне те два бокала, пожалуйста, – в какой-то момент сказал мне Джеймс. Я повернулась, открывая стеклянную дверцу шкафа и, пользуясь моментом, украдкой достала из кармана телефон – проверить, не было ли звонков. К сожалению, мой напарник меня засек.
– Убери его, ты ведь работаешь, – сказал Джеймс строгим тоном, который ему совсем не шел. Тоже мне, учитель нашелся. Забыл, как сам тайком хлещет на работе?
Я бросила на него укоризненный взгляд и разблокировала телефон. Экран пустой, уведомления отсутствовали. Сегодня тоже ничего.
На всякий случай я проверила раздел сообщений и звонков – вдруг все-таки что-то пропустила. Джеймс неодобрительно покачал головой и вернулся к работе. Я проверила автоответчик и убедилась, что голосовых сообщений тоже нет. И в этот момент сделала для себя неприятное открытие: телефон здесь плохо ловил сеть.
На шкале в углу экрана отражалась только одна полоска, которая была одновременно источником тревоги и облегчения. От паники к горлу подкатил комок, я начала суетиться.
– Ну давай же, – сквозь зубы процедила я, держа телефон обеими руками и двигая ими в разные стороны в глупой попытке найти место, где связь лучше. Но мы находились под землей, и сигнал здесь везде одинаково слабый. Я мысленно выругалась. Сюда вообще проходят звонки?
– Я сейчас вернусь, – задыхаясь, пробормотала я и бросила полотенце на рабочий стол. Зажала телефон в кулаке, Джеймс подозрительно посмотрел на меня.
– Ты куда?
– В туалет.
– Мирея…
– Мне надо отойти! – солгала я, пытаясь приглушить тревогу в голосе.
Я шутливо что-то изобразила рукой в воздухе, надеясь, что Джеймс на фоне музыки и общего шума не расслышал злое раздражение в моем голосе. К счастью, кажется, не заметил, но продолжал буравить меня учительским взглядом.
Ну в чем его проблема? Джеймс действительно последний человек в мире, кто мог читать мне нотации, хотя он и старше.
– Я мигом. Это не займет много времени, – бросила я, выходя из-за стойки, и направилась к маленькой неоновой стрелке цвета фуксии – указателю на туалет.
Я шла, оглядываясь, чтобы убедиться, что Джеймс не следит за мной глазами. Он лишь пожал плечами и отвернулся, а я резко развернулась, юркнула за дверь с табличкой «Только для персонала» и привалилась спиной к ее длинной красной ручке.
Сюда не долетала музыка из зала. Я оказалась в одном из многочисленных служебных коридоров.
И куда теперь пойти, чтобы поймать сеть? Я нервно сжимала телефон, пытаясь сообразить, как действовать дальше.
О выходе на улицу не могло быть и речи. Мне пришлось бы пройти через стойку ресепшен, и Кристин наверняка настучала бы Зоре. Может, поискать какой-нибудь пожарный выход?.. Я подумала о маленьком дворике, который мельком видела во время «экскурсии» Руби. Там складывали ящики, картонные коробки и пустые бутылки. Недолго думая, я выбрала единственно возможное решение: положиться на память.
Я шагала по коридору, руководствуясь инстинктом, ориентируясь на указатель гримерок. Кажется, мы с Руби там проходили… Я остановилась, снова порылась в памяти, а затем повернула за угол и пошла дальше, пока не увидела дверь, ведущую во дворик со стенами из голого кирпича.
Я посмотрела по сторонам, не идет ли кто, потом нажала на ручку и толкнула дверь. Морозный воздух защекотал лицо, надо мной открылся кусочек неба, обрамленный высокими стенами, за которыми светились уличные фонари.
Было темно, сыро и ужасно холодно. Я достала мобильник и дала ему время поймать сигнал, уговаривая поторопиться. Экран не показывал ничего нового… Я подняла телефон в вытянутой руке и подождала несколько секунд, но в этот момент в углу двора послышались какие-то звуки.
– Я же просила меня не трогать!
Я повернулась на голос. Глаза уже привыкли к темноте, но чувство бдительности мгновенно заострило и без того хорошее зрение. У дальней стены я разглядела мужчину, стоявшего ко мне спиной, и худую фигуру молодой женщины – танцовщицы.
Сегодня нет тематического шоу, поэтому она была не в костюме, а в маленьком черном платье и плотных колготках, усыпанных блестками. Ее длинные золотистые волосы метались из стороны в сторону, пока она пыталась высвободиться из рук мужчины, который припер ее к стене и держал за локти. Он цепко удерживал ее, пытаясь притянуть к себе. Рядом на земле валялся еще не погасший окурок. Видимо, она вышла покурить, и тут ее и настиг этот хмырь, который, наверное, весь вечер терся где-то возле девушек. Другая на моем месте испугалась бы. Другая затряслась бы, дала задний ход и долго бежала бы по коридорам за помощью. Другая – да, но не я.
– Эй, приятель! – что есть силы гаркнула я, постаравшись, чтобы голос звучал визгливо, до противного резко.
Мужик вздрогнул, услышав враждебный окрик, обернулся и стал искать источник шума глазами. Тогда я рявкнула громче:
– А ну отпусти ее!
Воспользовавшись тем, что внимание мужика переключилось на меня, девушка сбросила с себя его руки, отскочила от стены, к которой он ее прижимал, и быстро подбежала ко мне. Ее тревожные глаза встретились с моими в полумраке, пылающие радужки все еще просили о помощи, а может, в них плескался страх. На мгновение она, казалось, задалась вопросом, почему я рисковала собой, а не побежала позвать кого-нибудь на помощь. Я пропустила ее к двери, и она ускользнула, стуча каблуками.
  
Я оглянулась на темного человека, который в сальной улыбке скалил зубы.