Стигма

– Пятый столик?
– Сделай этот безо льда. Важно, чтобы безо льда. Не забудь, ладно?
– У меня «Дайкири», два бокала шардоне и виски сауэр.
– «Тьму и бурю» на двадцать шестой. Сможешь приготовить вместе с заказом для двадцать второго? Я бы сразу два отнесла.
– Джеймс, пятый столик!
Нетрудно понять, почему при нашей первой встрече Зора так злилась. В часы пик некогда было вертеть бутылками и жонглировать стаканами, а их опытнейший бармен порой слишком спокойно относился к авралу.
  
Джеймс насвистывал, спокойно перемешивал ингредиенты, расправлял листочки мяты, чтобы они выглядели идеально. Как известно, искусство не терпит суеты. Джеймс, несомненно, был хорош в своем деле, но профессионализм заключается еще и в умении справляться с большим наплывом заказов, а он слишком долго возился с каждым коктейлем.
– «Тьма и буря». – Я поставила стакан на поднос официантки, отправляя его на двадцать второй столик, за что она с улыбкой поблагодарила меня, прежде чем пойти к лестнице, ведущей на этаж с диванами.
Прошел всего лишь день с моей первой смены, а я уже, кажется, освоилась. Правда, еще предстояло узнать, где лежат некоторые нужные мне вещи, выяснить точное месторасположение определенных ликеров и продумать порядок приготовления коктейлей, чтобы они попадали к клиенту красивыми и холодными, – впрочем, я надеялась быстро усвоить и это. Как я уже успела понять, клиентура у нас элитная: элегантные пары, женщины в вечерних платьях и перчатках, люди с эклектичным вкусом, любившие погружаться в уникальную и изысканную среду.
– Сделаешь мне «Гимлет»? – Руби поставила поднос на стойку, постучала по ней ухоженными ноготками и улыбнулась.
Пока я готовила заказ, она легла грудью на гладкую поверхность стойки и потянулась, как кошка. Сегодня она собрала волосы в полухвост и закрепила их заколкой, а кожа у нее сияла так, что казалось, будто она светится изнутри. Судя по всему, Руби за собой ухаживала, и на мгновение я задумалась, каково это – иметь время на то, чтобы баловать себя всякими косметическими процедурами, да и вообще – красить ногти и делать себе прически.
– А тебе идет такой прикид. Добро пожаловать в команду, теперь ты похожа на одну из нас. – Она шутливо поморщила носик и показала пальчиком на мой «наряд»: узкие черные брюки и футболку поло в тон с маленькой порхающей буквой М. Когда мне вручили униформу, я заметила, что футболка коротковата. И действительно, надев ее, я обнаружила, что над ремнем брюк сверкала тонкая полоска кожи, и попросила выдать мне мужскую футболку.
«Зачем? В этой ты бы выглядела очень красиво, – возразила костюмерша, ответственная за сценические костюмы и униформу для персонала. – У тебя красивое тело, ты фигуристая. Что не так с этим размером?» Я посмотрела на нее с раздражением и ничего не ответила. Она сжала футболку в руках, словно смутившись от моего молчания. Я не просила комментировать мое тело, а просто попросила у нее мужскую футболку. Точка.
– Она не похожа, она и есть одна из нас, – поправил Джеймс, подмигнув мне, и в ответ получил от меня настороженный взгляд.
Я поставила на поднос «Гимлет» с ароматом лайма, Руби поблагодарила меня, развернулась и растворилась в зале. У стойки остались ждать заказов другие официантки, пользуясь возможностью чуть-чуть передохнуть и перекинуться друг с другом парой дружеских слов. Все молодые, хотя и постарше меня. Кто-то работал, чтобы оплачивать учебу в университете, кто-то просто добывал себе средства для существования в большом городе, а кто-то благодаря Milagro’s добился финансовой независимости от родителей.
Я пока ни с кем не сдружилась в клубе и не испытывала потребности в налаживании тесных связей с другими сотрудниками. Общение ограничивалось работой, и этого вполне достаточно.
– Ты до сих пор не рассказала, как тебя к нам занесло. – Голос Джеймса отвлек меня от девчоночьей болтовни.
Он стоял рядом с неизменно добродушным выражением лица и плавно, не теряя ни капли, наливал шардоне в два начищенных до блеска бокала.
– Мне нужна была работа, – ответила я, наливая смесь в цилиндрический расписной бокал.
– Да, я об этом слыхал. – Джеймс многозначительно подмигнул.
Я нахмурилась.
– То есть?
Он потянулся за маленьким зонтиком, чтобы украсить коктейль, одарил меня сверкающим взглядом и пожал плечами.
– Здесь новости разлетаются быстро…
Ах вот как!
Вытирая руки полотенцем, я подозрительно прищурилась. Я не понимала, Джеймс шутил или просто поддразнивал меня, как он это умел. С другой стороны, меня не радовало, что обо мне судачат. Я предпочитала держаться подальше от сплетен и болтовни и надеялась на понимание окружающих. Скрестив руки на груди, я прислонилась спиной к стойке. Другими словами, приняла позу любопытствующей.
– Скажи-ка мне, а что еще ты слышал?
– Эй, Мирея! – Одна из девушек-официанток огляделась и застенчиво посмотрела на меня. Глаза у нее бегали туда-сюда – казалось, она боялась меня о чем-то спросить и в то же время очень хотела это сделать. Девушка облизала блестящие губы и выпалила: – Это ты залепила пощечину Андрасу Райкеру?
Внезапно вокруг стойки воцарилась тишина. Голоса затихли, все головы повернулись ко мне. Лица выражали нервное, жадное любопытство.
Я едва заметно кивнула, и официантка отпрянула с покрасневшими щеками, как будто только что я и ей дала пощечину, а не ответ на вопрос. Она посмотрела на остальных с выражением человека, который не знает, с кем только что разговаривал: с идиоткой или героиней. Я посмеялась бы над их реакцией, если бы Руби не рассказала мне об этом парне. Даже Джеймс теперь, казалось, потерял желание шутить.
Что еще они знали о нем?
А если честно, действительно ли я хочу держаться в стороне?
«Да!» – твердо ответил разум. Лучше ничего не знать о здешних интригах. Правильнее всего заниматься своим делом и ни во что не ввязываться… При моей неспособности сохранять нейтралитет, пожалуй, самое мудрое – ни во что не вникать. Чем больше плохого я узнаю об этом парне, тем труднее мне молчать в его присутствии, а я не могла позволить себе еще один скандал.
Прежде всего нужно думать о работе и откладывать деньги. Я здесь только ради заработка.
– Снова-здорово, – сказал Джеймс нарочито громко, чтобы все услышали.
Интересный комментарий к истории с пощечиной, подумала я, но, посмотрев на Джеймса, поняла, что он имеет в виду совсем другой сюжет. Его глаза смотрели куда-то поверх наших голов в сторону дверей, туда, куда через секунду устремились и наши любопытные взгляды.
У дверей Зора сердито отчитывала каких-то охранников. Перед ней стояла раскрасневшаяся Кристин, девушка с тысячей сережек, она нервно заломила руки, на ее лице отражался сильнейший стресс.
– Что там у них опять случилось? – спросила одна из девушек.
– Кристин пропустила Джорди, – сказала Руби, ставя пустой поднос на стойку.
Скорчив гримасу, она пожала плечами, остальные страдальчески закатили глаза, а Джеймс фыркнул. Я посмотрела на коллегу в ожидании разъяснений, но он молча поставил заказы на подносы и взялся протирать бокалы.
– Кто такой Джорди? – спросила я, когда у стойки осталась только Руби.
При моей «любви» к сплетням удивляло само появление такого вопроса, но имя клиента вызвало бурную «общественную реакцию», которую трудно проигнорировать, и мне вдруг захотелось узнать все про этого Джорди.
– Он был постоянным клиентом. – Руби перевела взгляд с Джеймса на меня, уперев руку в бок. – Очень настырный парень с плохими манерами и лицом, не вызывающим доверия. Еще несколько месяцев назад он приходил сюда каждый день и вел себя, скажем так, не совсем… прилично. – Руби скривила губы, заставив меня гадать, какое отношение плохие манеры Джорди могли иметь к официанткам клуба. – Однажды вечером он проскользнул в гримерку и стал приставать к танцовщице. Сама можешь представить реакцию Зоры… Конечно, она сразу же вышвырнула его вон и приказала ресепшен и охране больше не пускать его ни под каким предлогом. Но он все равно как-то пробирается. Думаю, он задолжал заведению, но Зора махнула на это рукой, настолько он ей противен. – С губ Руби сорвался вздох, выражающий недоумение по поводу этой грустной ситуации.