Обычная магия 4 (СИ)

— Не поверишь — утром продал последнюю порцию! — сокрушённо вздохнул он. — А за новой ещё не ездил… эх… О, слушай! Сон-трава точно у Никки есть! Тут недалеко! На Лысой горе… да ты знаешь наверняка! Ща я ей позвоню…
Дракон выхватил телефон и, не слушая возражений, набрал номер.
— Никки, привет! Слушай, чёрная сон-трава есть? Порошочком, да… Много? Ой хорошо! Ага, привет там всем. Пока.
  
Дракон спрятал телефон и сказал:
— Вот, у неё точно есть! У Никки всё есть! — хохотнул он. — В высотке на Лысой горе. Да ты там был стопудово!
Руслан кивнул и вышел из прокуренной берлоги Дракона.
Ехать к Никки ему совершенно не хотелось. Он помнил её заплаканной, в отчаянии. А её сына — мёртвым в луже крови. Наверняка она ненавидит и Руслана, и Бьёрна. Они с наставником ни разу не были на Лысой горе с тех пор, как… с прошлой весны.
Но нельзя же просто взять и не добыть нужный порошок просто потому, что не хочется идти туда, где он есть. Никак нельзя. Потому Руслан думал и шёл в сторону частного сектора Лысой горы, над которым возвышались три многоэтажки.
Что он скажет Никки? Что она ему скажет? Согласится ли помочь?
Дорога до дома Никки была длинной-предлинной. Он и забыл, сколько тут крутых подъёмов, скользких тропинок и неудобных колдобин. Есть, где споткнуться, поскользнуться, подвернуть ногу. И то и дело мелькает малодушная мысль: а может, ну его? Отец клиента не умрёт от склизянки. Бьёрн наверняка знает других видящих, у которых есть нужный порошок. Надо просто вернуться и уточнить.
Лифт, как и прошлой весной, не работал, и Руслан бесконечно долго, как во сне, поднимался на нужный этаж. Да наверное, Никки ему и не откроет. Да, конечно, не откроет.
Так что можно не стучать в знакомую дверь. Но он зачем-то постучал.
Не ждать ответа. Но он ждал.
Можно уйти. Но он всё не уходил.
Дверь открылась, и незнакомая девушка с синими волосами сказала:
— Ой, привет! Я думала, это Юна вернулась. Да ты заходи, чего стоишь?
Руслан прошёл по коридорам и комнатам, мало изменившимся за год. Только людей тут, кажется, всё-таки меньше, чем раньше. И музыки почти не слышно.
На кухне пахло жареным мясом и апельсинами. Похудевшая Никки с фиолетовыми волосами стояла у окна и о чём-то говорила с рыжим парнем и коротко стриженной блондинкой.
Все трое одновременно посмотрели на Руслана и замолчали. Хозяйка квартиры громко выдохнула и отвернулась к окну.
А он смотрел на Никки и чувствовал печаль, вину и горечь.
— Здравствуй, — прошептал он пересохшими губами.
Блондинка потянула парня за рукав, и они ретировались с кухни. Никки глухо спросила:
— Зачем пришёл?
— За чёрной сон-травой. Нужно одному старому профессору помочь, он…
Никки судорожно передёрнула плечами и сказала:
— Возьми в шкафу возле холодильника. Там банки подписаны.
Руслан открыл шкаф и нашёл жестянку с надписью «Порошок чёрной сон-травы» рядом с «Кофе» и «Мятой семицветной морской».
— Забирай всё, — так же глухо сказала женщина у окна.
Он скинул с плеч рюкзак и сунул банку. Хотел уйти, но остановился в дверях кухни
— Никки… я знаю, что ты никогда меня не простишь. Но я хочу сказать: мне очень жаль. Если бы я мог что-то исправить…
Никки стремительно развернулась, и он замолчал, ожидая, что она ударит его.
Но Никки подошла к нему вплотную и долго всматривалась в его лицо. Точнее — в левый глаз.
Потом сказала, почти неслышно:
— Мне тоже очень жаль…
Руслан коснулся её плеча, желая поддержать. И Никки расплакалась, горько и отчаянно. Он помедлил и обнял женщину. Мать Винсента прижалась к нему, продолжая рыдать.
На шум на кухню заглянули человек шесть, но все исчезали, едва увидев плачущую хозяйку и утешающего её гостя.
Никки успокоилась на удивление быстро. Мягко отстранилась от Руслана, судорожно вздохнула и достала из кармана элегантного домашнего платья платок.
— Иди, — сказала она. — Там же кому-то помочь надо, раз ты сюда пришёл.
— Никки, я…
Она покачала головой:
— Не надо ничего говорить. Иди.
Руслан развернулся уходить и услышал:
— Но потом приходи. Оба приходите. Мои двери открыты.
Он кивнул и почти бегом умчался из дома Никки.
Виктора Антоновича по району выгуливал Бьёрн. Связывать пожилого человека он всё-таки не стал, а влияние склизянки усилилось. Вот и пришлось наставнику гулять с пожилым профессором по гололёду, следя, чтоб тот не упал и не расшибся, а ещё чтоб он не уехал куда-нибудь.
Об этом рассказал Руслану ожидающий в квартире клиент. Он позвонил Бьёрну, получил инструкции, как заварить смородинник и в каком количестве воды растворить соль с порошком.
Через полтора часа Виктор Антонович безмятежно спал в своей комнате, его сын отблагодарил видящих и словами, и деньгами, и они отправились в «офис», оставив клиента с отцом.
— Я был у Никки, — поделился Руслан, когда они вышли из чужого подъезда.
— Рассказывай! — насторожился Бьёрн.
Руслан рассказал. Наставник помолчал некоторое время, потом сказал:
— Ты молодец. Я давно должен был с ней поговорить. А ты взял и сделал.
Руслан хотел было сказать, что это просто обстоятельства так сложились, но наставник смотрел перед собой так серьёзно и строго, что он раздумал возражать.
  
Бей вора!
 
Руслан возвращался с задания и радовался яркому мартовскому утру. Солнце, ручьи, птичий щебет, перестук капели — воздух полнился светом и весенними звуками.
Кстати, о звуках. Где-то в соседнем дворе кричали мальчишки.
— Бей его!
— Давай!
— Стреляй!
До настоящих бандитских разборок с оружием ребята явно ещё не доросли, но, наверное, стоит проверить, что там за шум.
Руслан обошёл панельный пятиэтажный дом и вышел во двор, по которому носилась стайка пацанов. На вид — ученики начальной школы. Дети смотрели куда-то вверх и дружно целились во что-то — или в кого-то — из рогаток, игрушечных пистолетов и автоматов.
Руслан поднял голову и заметил воробья, юркнувшего в голые ветки тополя.
— Эй, народ, вы чего за бедной птицей гоняетесь?
Мальчишки загомонили:
— Это не птица, а вор!
— Ничего он не бедный!
— Вы не знаете!
— Вам-то что?
— Он золото украл!
Руслан поднял руки, призывая мальчишек к порядку.
— Так, давайте по одному! Кто будет говорить?
Половина пацанов подняли руки. Другие снова начали перекрикивать друг друга.
— Вот ты, в синей куртке, рассказывай! — Руслан выбрал самого толкового на вид мальчишку.
— Этот воробей у Никиткиной бабушки цепочку украл! Они вообще наглые стали! У тётки Антохиной серьгу спёрли! И на втором этаже у кого-то блестяху унесли.
— И у моей мамы серёжки!
— У Таньки браслет!
— Кольцо мамино!
— Цепочку!
— И у нас кольцо!
Один из пацанят вдруг подпрыгнул и закричал:
— Вот он! Огонь!
Воробей с блестящей цепочкой в клюве пролетел от тополя к крыше пятиэтажке и юркнул куда-то на чердак.
— Видали?
— Вот он, ворюга!
— Они, наверное, с сороками скрестились! — важно заметил мальчик в очках. — И ещё с кем-то: видите, какие они тихие?
Воробьиного щебета в этом дворе действительно слышно не было.
— Из-за них батя Артура побил, брата моего старшего! Думал, Тур украл кольцо мамино, а брат, он хороший! — обиженно заявил мальчик в пёстрой шапке.
Остальные наперебой стали жаловаться: у кого-то влетело самим мелким, у кого-то бабушка увидела воробья-вора — и её чуть удар от волнения не хватил, а где-то из-за пропажи обручального кольца крупно разругались родители.
  
Руслан уточнил, как давно начались воробьиные кражи. Оказалось, как потеплело.
— Осенью они нормальные были!
— А они всегда вон туда украшения тащат?
— Ага! Мы хотели залезть посмотреть, но ключи от крыши у деда Матвея, а он вредный.