"Фантастика 2025-16". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

  
Глава 11. Поток Вечности
 
Ронин нервно мерил шагами небольшой отсек Уолк-Дэ, сам Уолк постукивал по прикроватному столику мотив недавнего хита, погремевшего на весь Город… Всё вместе: звук шагов человека и стук октопуса — несколько успокаивало мои расшатавшиеся за последние несколько суток нервы.
С момента покушения на Уолка прошло два дня, два довольно тяжёлых дня, за которые многое изменилось… Ива беременна. Теперь на мне лежала ответственность не только за себя самого и косвенно за фракцию серых, но и за жизнь любимой девушки и будущего ребёнка. Рисковать в таких условиях — решение крайне неразумное, и тем более неразумным решением было идти против самого господина Шол де-Мой, могущественного серого кардинала цивилизации осьминогов. Кто знает, возможно, в случае неудачи нашего заговора Шол де-Мой лично перевешает всех его участников?.. Октопус, судя по слухам, был большим любителем всевозможных извращений и жестокостей.
Вот только теперь менять планы поздно. Я подписался на это сомнительное предприятие и должен был выполнить свою часть сделки. До этого летающую тарелку я покинуть никак не смогу, да и подставлять друзей тоже не хочется.
Во-вторых, Лавальк упорно молчал о подробностях покушения, повторяя осточертевшее «На этот г`аз вы взяли не того» и дёргаясь в наркотической ломке. Вероятно, именно состоянием эйфории и объяснялось молчаливое поведение октопуса во время поимки. Он попросту не понимал, что происходит. Теперь же Лавальку явно требовалась новая доза, но оператор не просил даже её, стоически принимая синтезированную пищу и воду. Под конец вторых суток ему стало лучше, и оператор забылся крепким сном.
— Надеюсь, теперь-то удастся его разговорить, — заметил Паук, который часом ранее провёл осмотр подозреваемого. — Эффект от наркотиков прошёл. Думаю, и память не подкачает: Лавальк не сильно увлекался эйфорией…
— …Предпочитая её продавать, — закончил за хирурга Зелёный.
Паук только плечами пожал, мол, этого уже не знаю, и сел на одно из кресел, которые заговорщики перенесли из соседних отсеков.
Нервное напряжение нарастало. Прошли несколько бессонных ночей, и мы прятали друг от друга покрасневшие глаза: никому не хотелось лишний раз нервировать товарищей зевотой и нездоровым видом. Работали много. Под конец недели планировалось выпустить первую серию реалити, которую задержали по не вполне ясным причинам (вероятно, политическим). Кторвик целыми часами сидел у радиоэлектронной связи, ругаясь с начальством и телевизионщиками, нарушившими договор. Его громкий голос, долетавший порой из капитанской будки, лишь накручивал и без того стрессовую ситуацию.
— Но если всё же Лавальк действовал не один? — в очередной раз задал риторический вопрос Ронин.
Ему никто не ответил, только Крысолов вдруг хохотнул, улыбаясь своим мыслям.
— Ты чего? — обиженно спросил Ронин, останавливаясь посреди комнаты и кутаясь в искусственную шкуру, подаренную ему одним из фанатов, прорвавшимся-таки через заграждение Храма.
— А я вот что думаю, ребятки: нас специально психологически ломают, чтобы в один прекрасный момент разом, — Крысолов громко хлопнул в ладоши, — прихлопнуть. Пока мы тут сидим и палимся, команда уже разбирает лазерные пистолеты и готовится расстреливать «хороших парней» прямо вот в этом самом отсеке.
— Что предлагаешь? — поинтересовался Уолк-Дэ, потирая живот и приподнимаясь над койкой. Его выздоровление заняло несколько больше времени, чем мы планировали: крови репортёр потерял достаточно и на время выбыл из активной деятельности. Планирование операции легло теперь на Кторвика, а Уолк лишь выполнял роль ведущего, через силу улыбаясь на камеру.
— Предлагаю разбрестись по своим отсекам и лишний раз не высовываться, а ещё лучше поспать, — авторитетно заметил демон. — Не будем подавать виду, что о чём-то подозреваем, тогда до спуска на планету Вторых никто нам ничего не сделает. Потенциальные противники и так немного обос… в общем, ошиблись во время неудачного покушения. Но когда на горизонте замаячит Ладья, там уже будет не до шуток… Правильно говорю, Чёрный? Ты хоть улыбнись, всё-таки будущий папаша!
  
Я лишь отмахнулся, мол, мне сейчас и так проблем хватает, чтобы ещё и на твои приколы отвечать. Новость о беременности Ивы засекла одна из камер в столовой, когда мы с девушкой тихо обедали в сторонке от остальных. Никто: ни Кторвик, ни Уолк-Дэ, ни Дмитр, ни капитан с помощниками — в общем, никто из имеющих доступ к записям сплетника не выдал… несмотря на мои угрозы расплавить мозг им всем.
Наверное, октопусы и сами не знали имя сплетница. Или выдали секрет случайно. В любом случае, осьминоги не имели желания погибнуть на дуэли с менталистом и были достаточно умны, чтобы понять, что всех я убивать точно не стану.
Теперь после очередной шутки Крысолова я всерьёз задумался над тем, что октопусы молчали, а сплетню разнёс демон, залезший кому-то из них в мозги… Бред, конечно, но в каждом бреде, как говорится, есть лишь доля бреда.
— Вот и Чёрный согласен, — хохотнул Крысолов. — Уолк, вам с Кторвиком удалось поговорить с командой? Точнее, нашими потенциальными союзниками?
— В процессе… А что такое?
— Да мне что-то капитан наш не нравится, — нахмурился демон. — Ещё с того момента, как он «типа» записи с камер не смог посмотреть… Вам не кажется это странным? Ведь для взлома камер нужно было пробраться в капитанскую рубку, а как Лавальк это смог провернуть без ведома капитана, который там находится почти всегда?
— Физическое присутствие вовсе необязательно для взлома… — заметил Рент-а-Ил, снова что-то изучающий у себя на планшете в углу отсека. — Да и капитан находится там только в рабочее время, спит, обедает и, извиняюсь, ходит в туалет он в других местах.
— В любом случае подозрительный тип, — парировал демон.
С Крысоловом сложно не согласиться. От уже довольно пожилого октопуса с непростой судьбой и наивно блестящими глазами действительно можно было ожидать всё, что угодно, даже руководство группой господина Шол де-Мой, пытающейся саботировать действия заговорщиков, то есть нас.
Как будто в подтверждение этой мысли, в дверь постучали.
— Да, да? — отозвался Уолк. — Войдите.
Автоматическая дверь отъехала в строну, и на пороге оказался никто иной как капитан. Окинув переполненный отсек своими слезливыми маленькими глазками голубого цвета, он присвистнул и провоговил:
— Вай, а что это вы здесь все сидите? — обычное страдальческое выражение на морщинистом лице сменилось вопросительным. — Обед уже начался, я только оттуда. Сегодня отменные булки с повидлом! Отдаю дань уважения нашему коку.
— Ой, точно! — с неподдельным удивлением проговорил Уолк, глядя на часы. — Да мы тут с ребятами… эм, обсуждали некоторые моменты по съёмке и как-то засиделись…. В общем, сейчас будем.
— Завтра-послезавтра (всё зависит от загаженности звёздной системы) пребываем на планету Вторых. Вот там, уверен, будет что поснимать!.. И ещё, — добавил капитан, уже готовясь закрыть дверь. — Вы не видели Кторвика?
— Он опять с телевизионщиками по связи ругается в вашей будке, — махнул рукой Зелёный. — А что такое?
— Лавальк этот ваш только что очнулся и говорит, мол, всё Кторвику расскажет, как окончательно отойдёт… Но, думаю, уже завтра: больно уж перегрузился октопус, да ещё и наркотики эти… тьфу, гадость! Ладно, до скорого, мне ещё проверить сцепочный механизм надо: в последнее время что-то скрипит во втором техническом отсеке.
Дверь закрылась, и Крысолов прошептал:
— Видите, нас уже почти рассекретили! А я вам сразу сказал, что мне капитан этот не нравится… Ладно, пошли в столовую, а то у меня уже живот урчит.
День прошёл так же, как и начался: в беготне и полной неясности относительно разворачивающихся на летающей тарелке событий. Лавальк действительно начал отходить от «чёрной тучи», разросшейся в мозгах, и выразил желание поговорить с Кторвиком, своим старым другом.