"Фантастика 2025-16". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Парни принялись обсуждать, кто поедет в командировку, если ловушку с «конём» поручат им, а Вика попыталась сосредоточиться на бумагах по текущему делу. Получалось не очень.
Минут через десять в кабинет вошёл Егор и сказал:
— Вика, идём к Рыкову. Остальные — ждите здесь.
Рыкова в камере не было.
От неприятного предчувствия сжалось сердце. Вика точно помнила, что вечером Рыков сидел на койке левого отсека. Теперь там было пусто, зато в среднем отсеке лежал на койке незнакомый здоровяк с фингалом под глазом, лениво покосившийся на «спецов».
Дежурный, нагнавший у самой камеры, чуть запыхаясь сообщил:
— Подозреваемый в допросной. К нему адвокат приехал.
— Адвокат? — удивился Егор. — Давно?
— Нет, ровно в восемь.
Получается, двадцать минут назад. Оперативно. Интересно, почему вчера Рыков ни слова не сказал об адвокате?
Егор и Вика поспешили к допросной.
Рыков, живой и здоровый, только более помятый и слегка заросший щетиной, сидел там же, где и вчера. Рядом с ним восседал немолодой мужчина в прекрасно сшитом тёмно-сером костюме и серебристом галстуке. На лице незнакомца застыло брезгливое выражение.
Увидев «спецов», он кивнул и сказал:
— Адвокат гражданина Рыкова, Кротовский.
В его руках появился белый прямоугольник визитки, и адвокат с тем же брезгливым выражением лица подтолкнул его в сторону спецотделовцев.
— Старший сотрудник Брянцев, — представился Егор. — Виктория Ежова.
— Мой подзащитный отказывается от всех показаний, который дал вчера, находясь в шоковом состоянии под давлением со стороны органов.
— Вы уверены, гражданин Рыков? — холодно спросил старший, глядя на подозреваемого.
Рыков кивнул с самой серьёзной миной, потом чуть усмехнулся.
— С вами говорить буду я, — вмешался адвокат. — Мы хотим ознакомиться с материалами дела. До этого, а, возможно, и после он не скажет ни слова.
Рыков снова кивнул и действительно ни разу не открыл рта, пока Егор пытался переубедить адвоката.
Через полчаса «спецам» пришлось ретироваться: Кротовский стоял на своём, Рыков молчал, а ознакомиться с материалами дела они и правда имели право. Вот только дело ещё не заведено.
У Вики окончательно разболелась голова. Придётся съесть таблетку. Главное, что Егор не заметил, а то ещё отстранит от дела.
Егор и Вика вернулись в кабинет.
— Рыков вызвал адвоката и ушёл в несознанку, — мрачно объявил старший.
— Надо понять, в чём тут дело, — задумчиво проговорила Вика. — Совершенно не похоже, чтобы он вчера был в шоке. Он казался готовым к сотрудничеству.
— А что Иваныч говорит? — поинтересовался Макс. — Мы берём это дело?
— Пока что оно на проверке на предмет определения юрисдикции, — пояснил Егор, продолжая хмуриться.
— Значит, у нас сутки, — припомнил правила Максим.
— Да. А потом оно либо вернётся полиции, либо уйдёт к областному отделу.
Мда, один из худших раскладов, но ничего не поделаешь: нравится или не нравится, как завершится дело, а работать над ним надо тщательно с самого начала.
Б-пять взялись обсуждать идеи.
— Может, Рыков ещё вчера собирался прикрыться адвокатом, но знал, что до утра адвокат не приедет? — предположил Максим.
— Тогда он мог просто отказаться давать показания до начала рабочего дня, — покачал головой Егор.
— А вдруг он нас отвлекал? — пробасил Эд. — Нарочно тянул время, чтобы те, с кем он работал, что-то спрятали?
— Но ни соседи, ни Тимофей ничего не говорили о том, что к нему кто-то заходил, — возразил Азамат.
— Так он мог их по телефону предупредить. Или съездить к ним на встречу после убийства.
— И не передать монстра? — усомнился Егор. — Вряд ли. Но его телефонные разговоры и навигатор в машине мы, конечно, проверим.
Больше никаких толковых идей ни у кого не было.
Выслушав коллег и поразмыслив, Вика выдвинула своё предположение:
— А что, если Рыков действительно собирался выдать известных ему организаторов подпольных боёв, но передумал?
— Почему? — прогудел Эд.
— Или проспался и вспомнил, что с ними шутки плохи, или ему напомнили, — Азамат с трудом сидел на месте, так ему не терпелось поскорей найти таинственных организаторов.
  
— Кто? — удивился Макс. — Он же всю ночь был в камере, а телефон у него изъяли.
— В камере сейчас неизвестный, — напомнила Вика. — Его наверняка доставили ночью.
«Спецы» переглянулись.
— Проверим камеры в коридоре, — решил Егор. — Я к Иванычу за разрешением.
Через четверть часа Б-пять просматривали записи с камер. Картинка была чёрно-белой, довольно размытой, но люди на записи опознаваемы. Звука, увы, не было, но хоть что-то.
Выяснилось, что ночью к камерам подходили трое: Антон Иваныч, дежурный и парнишка, который привёл здоровяка.
Иваныча из списка подозреваемых исключили сразу.
Дежурный подходил к камере дважды: один раз о чём-то спросить, второй раз, чтобы сводить задержанного в туалет.
Здоровяка доставил парнишка из новой Я-три, стажёр этого года, взятый Олегом Яковлевым в группу после инцидента с безумным Зеркальщиком. Парнишка с Рыковым не разговаривал, даже не смотрел в его сторону. А вот здоровяк обменялся с товарищем по несчастью парой-другой реплик.
Здоровяка привели около шести утра, и с этого момента дремавший до того Рыков больше не спал. Один раз встал, сделал зарядку с приседаниями и наклонами, а всё остальное время сидел, опершись на стену, и выглядел крайне задумчивым.
— Вика, узнай, за что задержали того типа, потом побеседуем с ним. Макс, поищи контакты ночного дежурного и парня из Я-три — с ними тоже надо поговорить. Эд, Аз, пока ждите указаний.
Здоровяка со смешной фамилией Лапушкин задержали из-за пустяка: просроченное на три дня разрешение на фамилиара. На такие мелкие нарушения «спецы» чаще всего закрывали глаза, в крайнем случае — выписывали штраф, как и полагается по правилам. Но чтоб тащить человека в шесть утра в камеру, такого не бывало.
Очень и очень странно.
Антон Иваныч, очевидно, тоже так решил, поскольку тут же дал разрешение поговорить с Лапушкиным.
Тот не стал скрывать, почему с ним так обошлись:
— Ну, я, эта, вспылил маленько и в глаз вашему сотруднику заехал. А чё он меня в такую рань разбудил, а? Я только со смены пришёл, спать лёг, а тут — на тебе. Психанул, да. Вы же, эта, меня в тюрьму не посадите, а?
Здоровяк мялся, потел, отводил глаза, но тем не менее нападение на сотрудника при исполнении уже больше походило на основание для задержания. И всё же Вику не отпускало беспокойство.
— Имейте в виду, что за дачу заведомо ложных показаний вам грозит уголовная ответственность, — строго заявила Вика. — Статья триста седьмая УК РФ.
— Эй, эй, вы чё? Не надо уголовку! — перепугался Лапушкин. — Я чё? Я психанул просто. Ну я только со смены пришёл, спать лёг, а тут — на тебе! Чё он меня в такую рань разбудил, а?
Надо же, почти слово в слово.
Так, проверим кое-что.
— Расскажите ещё раз, в деталях, как произошёл инцидент, — потребовала Вика.
— Ну я же тока что сказал! Я только со смены пришёл, спать лёг, а тут меня в такую рань разбудили! И я психанул, не сдержался и в глаз ему заехал.
Опять почти слово в слово.
Вика кивнула старшему, и тот спросил:
— О чём вы говорили с Рыковым? Задержанным из соседней камеры? — Да ни о чём, — с явным облегчением пожал широкими плечами здоровяк. — Спросил его, за что его замели и будут ли тут жрачку давать. И всё. У меня чё, проблемы, да?
— Посмотрим, — отрезал Егор.
Затем они на всякий случай провели проверку знаками, но никаких следов одержимости не нашли.
По пути в кабинет старший поинтересовался:
— Думаешь, врёт?
— Конечно! Излишние повторения, одинаковые фразы — он явно заучил историю. То есть на ночного он, наверное, и правда напал: это легко по протоколу задержания проверить, а вот объяснения звучат фальшиво.